Смертная казнь: учение И.А. Ильина и российская современность

Никита Поздняков 
0
05.11.2008 162

Вся история человечества состоит в том,
что в разные эпохи и в разных общинах
лучшие люди гибли, насилуемые худшими,
причём это продолжалось до тех пор, пока
лучшие не решались дать худшим планомерный
и организованный отпор.
И.А. Ильин


На фоне страшного потока сообщений об убийствах, насилиях и пропаже детей вновь и вновь приходится обращаться к вопросам нравственности, правопорядка и правосудия, среди которых, как грозный маяк, возвышается нерешённый вопрос о смертной казни. Казалось бы, демократические преобразования должны окончательно упразднить эту жестокую крайнюю меру наказания. Но - увы! Разгул преступности и сращивание криминалитета с госструктурами постоянно возвращают мысль о необходимости казни. Ложный гуманизм (а, скорее всего, оборотная сторона всё того же криминалитета) вынудил Россию объявить мораторий на применение смертной казни - и с того времени не утихают споры о ней. Наблюдаются две крайности: одни - прекраснодушные мечтатели - советуют навсегда отказаться от казни, которая якобы "ничего не исправляет и только ожесточает общество"; другие же - ярые сторонники - требуют не только возродить её применение, но сделать казнь даже публичным зрелищем - "чтобы неповадно было!".

Не дерзая взять на себя разрешение этого непростого вопроса, хочется напомнить, что думали по этому поводу выдающиеся русские мыслители, такие как писатель В.А. Жуковский и - особенно - философ И.А. Ильин. Сегодня как никогда его наследие должно быть востребовано, и мы заранее просим прощение за обильное его цитирование, потому что по рассматриваемому вопросу вряд ли найдём лучшего исследователя.

О смертной казни вообще написано немало. Многие помнят чувство какого-то жуткого любопытства, возникавшего в юности при чтении о сценах казни у Дюма, Гюго и других романистов. Глубоко трогает душу очерк И.С. Тургенева "Казнь Тропмана". Намного легковеснее кажутся заметки Ч. Диккенса о казни в Италии, но они также вызывают физиологическое неприятие такой расправы. Даже те, кто считает казнь необходимой мерой, порой хотели бы закрыть глаза, заткнуть уши и забыть, забыть об этом, - пусть уж всё вершится как-нибудь без них!..

Пацифизм и ложный, поверхностный гуманизм никогда не прекращал своей разрушительной деятельности. Может быть, только в годы тяжёлых военных испытаний на фоне общего патриотического подъёма он стыдливо прятался, с тем, чтобы в более спокойное время вновь приняться за расшатывание морали и права. Так было и во времена Пушкина и Жуковского, и Достоевский позже писал, например, о возмутительном сюсюкании светских дам с пленными турецкими головорезами; а в конце XIX века под крылом Л.Н. Толстого идейно оформилось целое течение "непротивленцев", которому с христианских позиций дал бой великий русский философ И.А. Ильин в своей работе "О сопротивлении злу силою".

В мире действуют силы добра и зла, этого воздействия никто избежать не может. Добро свойственно природе человека изначально, поэтому реакция на него у людей, в основном, однотипна. Люди различаются, часто до антагонизма, по своему отношению именно к проявлениям зла. Ильин констатирует: злой поступок "вызывает к жизни в других душах целую систему бессознательного воспроизведения, полусознательного подражания и ответной детонации. Он нарушает духовное равновесие у одних, искушает других, заражает третьих, гипнотически покоряет четвёртых. В злом поступке всегда укрывается элемент наступления, посягательства, попрания, властности, и потому зло, прорвавшееся в проступке, агрессивно и властно вовлекает в него души всех людей, делая их вольными или невольными соучастниками злодея" [1]. Как христианину реагировать на это?

Каждый факт злодеяния является как бы моральным испытанием для всех, воспринимающих его: самим осуществлением своим оно испытывает духовную зрелость человека, его преданность добру, его силу в добре, чуткость его совести, его любовь к ближнему, его способность мириться с победой зла и потворствовать ему. Присутствующий при злодеянии переживает некое искушение и соблазн, потому что зло провоцирует всех окружающих, властно заставляя их высказаться и обнаружиться, занять решительную позицию: против зла или в пользу зла. "Уклониться от этого испытания нельзя, ибо уклонившийся и отвернувшийся - высказывается тем самым в пользу зла. Именно эта острота проблемы придает каждому злодеянию характер трагический, - не для злодея только, но и для всех воспринимающих. Подавляющее большинство людей предстоит злодеянию в состоянии внутренней неготовности, их собственная, лично-внутренняя борьба со злом не закончена и не завершена, и из этого неустойчивого равновесия они вынуждены совершить внешнее волевое оказательство, резко ставящее их на одну сторону и нередко заставляющее их нести длительные или вечные последствия этого поступка. Вот почему большинство людей оказывается растерянным перед лицом злодеяния, и растерянность эта бывает тем большею, чем дерзновеннее и самоувереннее злодей. И какие только благовидные мотивы не приходят здесь на помощь тому, кто тянется к "безопасной" пассивности: и "отвращение к насилию"; и "жалость" к злодею; и ложное смирение ("я и сам грешный человек"); и ссылка на свою "неуполномоченность"; и обязанность сохранить себя "для семьи"; и нежелание "стать доносчиком"; и мудрое правило "в сомнении воздержись"; и многое другое. И всё это служит одной цели: оправдать и приукрасить свое религиозное и нравственное дезертирство" [1].

Обычно пацифизм, по-сектантски выхватывая цитаты и примитивно их толкуя, ссылается на указания: "люби всех", "не противься злому" (Мф.5:39), "все, взявшие меч, мечом погибнут" МФ.26:52. Внимательное прочтение этих евангельских изречений говорит совсем не об отказе борьбы со злом, а о формах этой борьбы. Не противься злому - то есть не следуй ветхозаветной мести: "око за око, и зуб за зуб". И если взявшие меч мечом погибнут, значит, есть два меча: меч неправедности - но также и меч справедливости, меч злодеяния - но также и меч кары. "Христос учил не мечу; Он учил любви. Но ни разу, ни одним словом не осудил Он меча, ни в смысле организованной государственности, для коей меч является последней санкцией, ни в смысле воинского звания и дела" [1].

Святоотеческая духовная практика учит различать отношение к греху и отношение к самому грешнику. Поэтому истинный христианский гуманизм предполагает любовь к грешнику - и одновременное осуждение его греха. Получается, что любовь имеет как бы две стороны, обусловливающие друг друга. Ильин вводит понятие отрицающей любви, той, которая не мирится со злом в человеке: "В один великий и страшный исторический момент акт божественной любви в обличии гнева и бича изгнал из храма кощунствующую толпу. Этот акт был и будет величайшим прообразом и оправданием для всех духовно и предметно обоснованных проявлений отрицающей любви" [1].

Можно утверждать, что изгнание Господом Иисусом Христом торгующих из храма было великой учительной и правовой санкцией на необходимость сопротивления злу силой. Он, изгоняя торговцев, бил их скот, опрокидывал лотки, рассыпал деньги и товары - и делал это из любви к этим же людям. Вот пример полной, всеохватной любви к человеку, действенно помогающей его вечному спасению. Ильин отмечает эту всеохватность, "комплексность": "Универсальное правило: "противиться злу из любви", - из любви отдавая всё своё, где это нужно; из любви понуждая и пресекая, где нужно; из любви уговаривая, и из любви казня.... И во всех этих своих проявлениях, - и отдавая, и не отдавая, и умоляя, и казня, - эта любовь не будет ни безразличием, ни самодовлеющей чувствительностью, ни робким попущением, ни безвольною жалостью, ни соучастием" [1]. Отдавать всё своё, уговаривать, умолять - это область любви положительной, утверждающей. С другой стороны, не отдавать, понуждать, пресекать и даже казнить - это тоже область любви, любви трудной, мучительной - отрицающей, как ни странно и дико это может показаться современным либеральным демократам в ореоле их "прав" и "свобод". Но это воистину так, потому что "активное, наступающее на злодея сопротивление злу желает и другим людям, и самому злодею совсем не зла, а блага".

"Всеобщая взаимная связанность людей, делающая зло единым и общим началом, ставит каждого человека в положение вольного или невольного соучастника зла и держит его в этом положении до тех пор, пока он не совершит волевой отрыв от злодея и не обратится к нему во всей силе активно-отрицающей любви" [1]. Да, отрицающая любовь безрадостна и мучительна для человека; она требует от него подвига, и притом сурового подвига. Ильин указывает, что здесь необходима сила, выдержка и стойкость; здесь нужны огромные волевые напряжения, верность принятым на себя тягостным обязанностям, самоотвержение и духовная активность в самоочищении. Самоочищение же требуется обязательно и постоянно, потому что отрицающая любовь вынуждена пользоваться для праведных целей неправедными средствами: ведь приходится прибегать к принуждению, пресечению, казни, убийству на войне. Но, утверждает Ильин, из всех средств противодействия злу эти средства наименее неправедные, как сказали бы мы сейчас - оптимальные по эффективности и адекватные по ситуации.

Внешнее понуждение и пресечение имеют троякую цель.
"Во-первых, не допустить, чтобы данный человек совершил данное злодеяние; остановить злую волю в её злом направлении; отрезвить её внешней помехой и отпором; показать ей, что запретность запрещённого поддерживается не только мотивами совести и правосознания, но и внешней силой.

Второй задачей является ограждение всех других людей от злодеяния и его отравляющего воздействия - от того душевно-духовного ожога, примера, искушения, соблазна, призыва, которое оно несёт в себе и с собою; и, далее, - избавление других от опасности, от того страха за свою жизнь, свободу, за права, за свой труд, за своё творчество, за свою семью, который вызывает в людях взаимное недоверие, настороженность, отчуждение, враждебность....

Третья задача состоит в том, чтобы удержать от пути злодейства всех людей, способных соблазниться или увлечься им: пример понуждаемого и пресекаемого злодея учит воздержанию всех, слабых в добре и колеблющихся" [1].

Сопротивление злу силой и мечом допустимо не тогда, когда оно "возможно", а когда оно необходимо; но если оно в самом деле необходимо, то человеку принадлежит уже не "право", а обязанность вступить на этот путь.

Итак, сопротивление злу и злодею - через понуждение, принуждение, пресечение и даже казнь - необходимо. Но обратимся к аргументам противников смертной казни.

"Смертная казнь - исключительная мера наказания. В Конституции РФ (ст. 20) высказано намерение отменить смертную казнь. В России смертная казнь отменялась несколько раз - в 1917, 1920 и 1947-1950 годах" [2]. Да, никто не отрицает исключительность такой меры, как смертная казнь - потому она и является самым суровым наказанием для выявленного злодея. Намерение отменить казнь также похвально, но оно всё же остаётся пока намерением, поскольку нравственно-правовое состояние общества не позволяет этого сделать. И то, что смертная казнь отменялась несколько раз, говорит о том, что она же и возобновлялась. Тот же автор замечает: "Восстановлению смертной казни способствовали рост преступности, появление организованной преступности, применение всё более жестоких, варварских способов совершения преступлений, низкая раскрываемость преступлений" [2].

Противники смертной казни обращают внимание якобы на отсутствие корреляции между уровнем преступности и применением смертной казни. "Усиление уголовной репрессии, как правило, не влечёт снижения преступности, поскольку её уровень детерминирован факторами социально-экономического, политического, культурологического характера, состоянием общественной нравственности и даже генетической предрасположенностью некоторых лиц к совершению преступлений отдельных видов (например, сексуальных)" [2]. Однако имеются прямо противоположные мнения и факты.

В.А. Жуковский писал: "Говорят: смертная казнь бесполезна, ибо она никого не пугает, никого не воздерживает от злодейства, не исправляет злодея неоткрытого, а злодея осуждённого лишает возможности исправления. Смертная казнь, как угрожающая вдали своим мечом Немезида, как страх возможной погибели, как привидение, преследующее преступника, ужасна своим невидимым присутствием, и мысль о ней, конечно, воздерживает многих от злодейства" [3].

А на одной из педагогических конференций знакомый офицер - подполковник из управления по исполнению наказаний - на рассуждения автора этих строк о массовом характере преступлений с горечью сказал: "Это у вас всё умозрительно или эмоционально, а через мои руки проходят оперативные сводки, и я ежедневно вижу точные цифры. Так вот, когда в России был объявлен мораторий на смертную казнь - резко увеличилось количество самых тяжких преступлений".

Встречаются и другие аргументы противников казни: "Смертная казнь не имеет нравственного обоснования, зло нельзя победить злом", "Сторонники смертной казни отбрасывают нас далеко назад в. те времена, когда эта мера устрашения была чуть ли не единственной в системе уголовных наказаний, и жизнь человека была обесценена" [2]. Такие утверждения голословны и эмоциональны. Общество вправе защищать себя от злодеев, и в трудах И.А. Ильина, в частности, применение смертной казни получило убедительнейшее нравственно-христианское обоснование. На второй же "аргумент" можно не менее эмоционально возразить: "А вот противники смертной казни вместе со всеми убийцами, насильниками и педофилами, конечно, не отбрасывают нас назад, а радостно ведут к светлому будущему".

"Не могут быть приняты доводы о том, что пожизненное лишение свободы - более тяжкое наказание, чем смертная казнь (такой замены смертной казни осуждённые упорно добиваются, сохраняя некоторую надежду хоть в старости или по амнистии выйти на свободу)" [2]. Да, часть осуждённых добивается замены - но известна и масса случаев, когда пожизненно заключённые неоднократно пытаются покончить с собой, считая такой исход более лёгким.

У нормальных законопослушных людей возникает и такое недоумение: а почему это общество должно вечно кормить злодеев, да еще надёжно оберегать их существование за семью заборами от справедливого гнева и осуждения жертв и их родных? Видимо, государственные службы и ожесточения народа боятся, и хотят остаться "с чистыми руками" за счёт этого же народа.

Приводятся и религиозные соображения: "Бог дал жизнь, и только Он может её отнять". Опять-таки однобокая трактовка. Как жизнь дана Богом - через родителей, так может быть и отнята, тоже Богом, - через судей и исполнителей, если человек уклонится в сторону смертно наказуемого зла. Никакого противоречия здесь нет.

Обращается внимание и на то, что казнь якобы усиливает жестокость в обществе. Однако всё нарастающая лавина тяжких преступлений говорит скорее об обратном: правовое бездействие и слабость закона, его мягкотелость резко усиливает жестокость в обществе.

Наконец, часто звучит и такой риторический вопрос: "Какое же право имеет общество, сделавшее человека преступником, перекладывать на него свою вину и даже лишать его жизни?" На это заметим следующее. Все мы живём в одном и том же мире, однако почему-то подавляющее большинство, несмотря на самые разные обстоятельства, делает правильный нравственный выбор в пользу естественных общежительных норм, а не преступлений. Делает преступника таковым не общество, а он сам, своей свободной волей. Общество лишь открывает человеку многообразие и искусительность различных путей жизни. Нравственный выбор остаётся всё же за ним.

Истинно христианское мировоззрение приемлет факт существования смертной казни - без панического ужаса и без фарисейства, как необходимый пока меч правосудия. Смертная казнь - "не иное что, как представитель строгой правды, преследующей зло и спасающий от него порядок общественный, установленный Самим Богом" [3]. Атрибуты богини правосудия, принятые во всём цивилизованном мире, известны: весы и меч. Меч - это всё-таки оружие, он используется не для прикладывания к синякам или выковыривания угрей, его назначение - быть острым, рубить и карать. Если весы призывают к тщательнейшему расследованию, то функция меча - возмездие. Весы начинают правовой процесс, меч его завершает.

Меч выходит на сцену, когда уже поздно взывать к исправлению, перевоспитанию и т.п. "Наивно было бы думать, - говорит Ильин, - что внешнее воздействие на человека, исходящее от других и механически направленное на его телесный состав, может заменить собою внутреннее, органическое воспитание в духе и любви. Посредством внешнего понуждения и пресечения невозможно сделать человека добрым или принудить его к добрым делам (это было бы, самое большее, видимость добрых дел...); на этом пути нельзя погасить зло, живущее в душе, нельзя перевоспитать человека или облагородить его чувство и волю; эти меры ведут не к умножению добра, а к уменьшению числа злодеяний; они отрицательно подготовляют разрешение главного задания, но именно постольку они являются безусловно необходимыми" [1].

Волна изуверских преступлений, вроде Чикатило, Пичужкина, педофилов вызвала бурю возмущения в народе. Миллионная единодушная поддержка отца, убившего педофила, это не что иное, как выраженное иными словами категорическое требование немедленного возобновления смертной казни, иначе - самосуд и жестокость могут быть ужасны.

"Одержимый злом человек может обнаружить прямую неспособность воздерживаться от злодеяний; таков абсолютный злодей, который пожизненно не может не злодействовать и перед извращённою волею которого бессильны все меры человеческого воздействия. Перед лицом такого урода - духовное воспитание и физическое понуждение могут отпасть как бессильные и безнадежные; и тогда всё сведётся к физическому пресечению, которое, в своём чистом виде, может принять форму смертной казни" [1]. Действительно, статистика говорит о том, что закоренелые преступники после выхода из заключения вновь совершают аналогичные преступления. К сожалению, в большинстве случаев тюрьма не исправляет рецидивиста, а способствует перерождению сознания в сторону патологической озлобленности, маниакальной мстительности, стремления к "сведению счётов".

Следует не забывать и то яркое обстоятельство, что некоторые представители криминальных (и этнокриминальных) сообществ обладают чисто "зоологическим", примитивным менталитетом, т.е. признают только силу и решительное противодействие. Даже когда им, поверженным, оказываются знаки милости и прощения - они считают это слабостью, слюнтяйством, и презирают таких победителей. Что ж - они явно приглашают обходиться с ними жестоко. Достоин награды - получи её, достоин казни - прими её. Иначе нелогично.

Пока в человеческой душе живёт зло, меч будет необходим для пресечения его внешнего действия - меч, сильный и в своей неизвлечённости, и в своём пресекающем ударе.

Что же касается воспитательной функции, то, конечно, никогда меч не будет ни созидающим, ни глубочайшим проявлением борьбы. Меч служит внешней борьбе, но во имя духа; и потому, пока в человеке жива духовность, призвание меча будет состоять в том, чтобы его борьба была религиозно осмыслена и духовно чиста [1].

"Что же делать, спросите вы? Уничтожить казнь? Нет! Страх казни есть то же в целом народе, что совесть в каждом человеке отдельно" [3]. Религиозно осмыслить казнь трудно, но возможно. Казалось бы, если бы казнил Сам Бог, лично - ну, тогда... А так - судят и казнят такие же грешные люди - справедливо ли? Ильин даёт на это чёткий ответ с позиции православия: "Человек не праведник; и борьбу со злом он ведёт не в качестве праведника и не среди праведников. Сам тая в себе начало зла, и поборая его в себе, и далеко ещё не поборов его до конца, он видит себя вынужденным помогать другим в их борьбе и пресекать деятельность тех, которые уже предались злу". Он творит не грех, а несёт служение. И служение его, неправедное по способу действия, не может быть признано делом греховным, злым или порочным. "Отрицающая любовь есть любовь урезанная, ущербная, функционально неполная и отрицательно обращённая к злодею; такова она уже в своих первых проявлениях - неодобрения, несочувствия и отказа в содействии; и уже в этих проявлениях её начинается тот отрыв, то противопоставление, то отрицание и пресечение, которые доходят до максимума и до внешнего закрепления в казни злодея и в убийстве на войне".

Допустимо сравнение таких крайних мер с самоубийством, с гибелью на войне или по глупой неосторожности. Как правило, и преступник, и захватчик, и самоубийца знают, на что идут. Тот, кто видит перед собою скалу и с разбега бьётся об неё головой, тоже знает, что может получиться в итоге. Почему же гибель захватчика и самоубийцы не вызывает таких жарких споров, как казнь преступника? Может быть, лишь потому, что весь "антураж" казни кажется жестоким и несправедливым? Захватчик гибнет в бою, самоубийца вообще сам хочет смерти - а тут: одинокий, связанный, жалкий, среди десятков охранников и тысяч зевак, ничего не могущий предпринять... Может быть, ещё и потому, что и воин, и самоубийца гибнут мгновенно, а казнь является как бы "растянутой" смертью - от момента объявления приговора до самого исполнения, и в этом видится особая жестокость?

Жалостливо сердце человеческое, и последние впечатления вытесняют более ранние. Как-то забывается, что ничтожный в сию минуту осуждённый некоторое время назад нагло убивал, издевался, отравлял жизнь, может быть, сотням людей... Что ж? Вот теперь, как в замедленном кино, он завершает свой "добровольный" наскок на грозную правовую скалу закона, предусматривающую воздаяние - непременную его гибель. Он бы мог быть добрым гражданином, но сделал выбор в пользу зла - и закономерно пожинает его плоды.

Кстати, В.А. Жуковский был против публичности казни, он рассуждал так: "Сделайте, чтобы казнь была не одним механическим действием общественной машины, или просто арифметическим вычитанием одной цифры из общей суммы; сделайте, чтобы казнь была не одним актом правосудия гражданского, но и актом любви христианской, чтобы она, уничтожая преступника, врага граждан, возбуждала сострадание к судьбе его в сердцах его братьев, чтобы его земная погибель была общим горем, чтобы всякий видел, что неумолимое правосудие, заботясь о сохранении порядка общественного уничтожением его возмутителя, не менее заботится о спасении души осуждённого". "Эшафот, на котором совершается смертная казнь, есть место, где неумолимое земное правосудие казнит преступление, а Божие милосердие принимает в своё лоно кающуюся душу" [3].

Весь вопрос в том, сохранился ли в тёмной преступной душе хоть малый огонёк раскаяния. Посмертная участь такой души решающим образом зависит от этого.

"Так слагается один из трагических парадоксов человеческой земной жизни: именно лучшие люди призваны к тому, чтобы вести борьбу со злодеями - вступать с ними в неизбежное взаимодействие, понуждать их злую волю, пресекать их злую деятельность и притом вести эту борьбу нелучшими средствами, среди которых меч всегда будет ещё наиболее прямым и благородным. Вести государственную борьбу со злодеями есть дело необходимое и духовно верное; но пути и средства этой борьбы могут быть и бывают вынужденно неправедные. И вот только лучшие люди способны вынести эту неправедность, не заражаясь ею; найти и соблюсти в ней должную меру; помнить о её неправедности и о её духовной опасности; и найти для неё личные и общественные противоядия. Счастливы в сравнении с государственными правителями монахи, учёные, художники и созерцатели: им дано творить чистое дело чистыми руками. Но не суд и не осуждение должны они нести политику и воину, а благодарность к ним, молитву за них, умудрение и очищение, ибо они должны понимать, что их руки чисты для чистого дела только потому, что у других нашлись чистые руки для нечистого дела. Они должны помнить, что если бы у всех людей страх перед грехом оказался сильнее любви к добру, то жизнь на земле была бы совсем невозможна" [1].
Никита Иванович Поздняков, член-корреспондент Петровской Академии наук и искусств, капитан 1 ранга запаса, кандидат технических наук

Литература

1. И.А. Ильин. О сопротивлении злу силою. - М: "ЭКСМО-Пресс", 1998.
2. И.Л. Петрухин. Право на жизнь и смертная казнь. (Общественные науки и современность. 1999. № 5)
3. В.А. Жуковский. О смертной казни. Полн.собр.соч., т.10. - СПб, изд. А.Ф.Маркса, 1902.

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; Челябинское региональное диабетическое общественное движение «ВМЕСТЕ»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан».

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Никита Поздняков
Номерная красивость, или Плата за тщеславие
Следовало бы установить единый порядок выдачи госномеров
05.01.2021
Почему «не любят», или Геополитическое одиночество России
Стране надо быть не любимой на Западе, а благодатной
30.12.2020
Наследие и последователи митрополита Иоанна (Снычёва): XXI век
Великое наше счастье, что рядом с нами жил, служил Богу и людям выдающийся богослов современности
05.11.2020
Либеральная атака с трёх сторон
Искажается язык – уродуется и сознание человека, множатся «Иваны, родства не помнящие»
08.10.2020
Все статьи Никита Поздняков
Последние комментарии
Православному социализму – быть!
Новый комментарий от Андрей Карпов
16.04.2021 05:12
«Белая лихорадка»
Новый комментарий от Елена Войт
16.04.2021 04:55
В защиту практики Общего Соборования в Великий Пост
Новый комментарий от Клавдия
16.04.2021 04:25
Удастся ли Байдену усыпить бдительность России?
Новый комментарий от Мирянин
16.04.2021 04:24
Это уже было... в 1917-м
Новый комментарий от Saha
16.04.2021 03:49
«Глубинное государство» есть и в Русской Церкви?
Новый комментарий от Анатолий Степанов
15.04.2021 22:10
Синодик русского духовенства, скончавшегося в период коронавируса
Новый комментарий от Владимир Николаев
15.04.2021 20:25