Нео-консервативное течение в РПЦ

Основные особенности и логика развития в 1990-2000-е годы

Продолжение, начало см. здесь

Тенденцию к усовершенствованию дискурса демонстрируют официальные документы, разработанные и принятые в последнее время РПЦ: Основы социальной концепции, Свод нравственных принципов хозяйствования, Декларация о правах и достоинстве человека, Доктрина «Молодое поколение России» и др. Православные учение и миссия ищут новое, более современное слово. Интересный пример «модернизации на основе традиции» дают выступления митр. Смоленского и Калининградского Кирилла (Гундяева), работы церковных интеллектуалов, авторов «Русской доктрины». Данное направление получает название «нового консерватизма» и ставит цель основать тип фундаментального мировоззрения, соединяющий традиционные православные формы с современными аргументацией и стилистикой. В логике сравнения идейной эволюции России и Запада это напоминает т.н. новую ортодоксию - третье после классического и либерального течение в протестантской теологии, представленное такими именами, как Карл Барт, Рейнольд Нибур, Пауль Тиллих. Язык и понятийный строй открывают кроме того параллели с постватиканской теологией католицизма. Главная особенность - политкорректная форма обсуждения современных проблем, свободная от догматизма и предписывающей значимости. Традиционные понятия о душе, грехе, спасении, воздаянии, исполнении Божественного закона, добродетели, пороке и пр. преобразуются в дидактический ряд суждений относительно «экологии внутреннего мира человека», «взаимной ответственности», «сохранения духовного достоинства», «преодоления отчуждения и агрессии», «гармоничного развития», «ответов на угрозы и вызовы» и т.п.

Неоортодоксия на Западе отмежевывалась от консерваторов, перешедших в глухую оборону от современности. Но прежде всего она боролась с либеральной концепцией, определяемой ею как «оптимистически-сентиментальная». Сходно с этим «новые консерваторы» в РПЦ 2000-х выступают как против ограничения жизни Церкви рамками «этнокультурного гетто», так и с критикой, впрочем умеренной, либерального реформизма. Вопрос о самом христианстве в сопоставлении с современностью, однако, остается открыт. Как донести полноту православной истины человеку, увлеченному открывшимися материальными возможностями? Чем обеспечить сохранение собственно религиозных форм, свободу христианского исповедания от секулярного давления?

Цель соединения старого и нового, по словам митр. Кирилла, - чтобы «христианская мотивация присутствовала во всем, что составляет сферу жизненных интересов человека». За отправную точку берутся «жизненные интересы», лежащие в основном в сфере светской секуляризованной культуры. Евангелие, церковность актуализируются косвенным путем, через ценности эмпирического порядка. Ново-консервативный синтез отражает по-своему реалии «новой религиозности»; реверс, описанный ранее, сохраняется: религия легитимирует, подтверждает значимость того, выбор чего в рамках современности de facto уже состоялся.

Отличительная черта «нового консерватизма» - его политическая направленность. В отличие от «старых консерваторов», проводящих учение о богоустановленном строе и тяготеющих к образу монархии, и модернизма, отрицающего идеологии, он активно вторгается в обсуждение идеологических тем, стремясь усилить роль православных сил в текущей политике. [1] Церковь в условиях современной России должна сформулировать новое предложение и принять на себя новую роль - комментатора и просветителя современности. Последнее напоминает официальный концепт, разработанный римо-католиками в период после II Ватиканского собора: примирение с прогрессом при общем этическом его осмыслении, критика секуляризма и выдвижение альтернативы в разрешении т.н. «проблем развития».

Для Русской Православной Церкви цена вопроса также в том, какое место займет она в становящейся культуре новой России. Пластичность ситуации, продолжающийся выбор государственной модели, принципов национальной политики и устройства российского общества дают основание надеяться на изменение баланса и рехристианизацию российского универсума. [2] Весь синтез носит поэтому отчетливую политологическую окраску и преподается как предложение о партнерстве с действующей властью. Усилия по продвижению новой доктрины включают дипломатические механизмы и демонстрацию общественного влияния.

В два президентских срока В.Путина церковная политика по существу отождествляется с официальной политикой. РПЦ проявляет небывалую активность участия в популярных концептах «борьбы с терроризмом», «межконфессионального сотрудничества», «межнационального мира», «суверенной демократии», «социального государства», «экономики национальных интересов», «решения демографической проблемы», «интеграции на постсоветском пространстве». Большинство эпизодов, отрабатываемых официальной идеологией и медиа, получают отражение в религиозных саммитах, соборах, конференциях. Церковными орденами и медалями награждается большое число лиц из светской и даже иноконфессиональной элиты. Нео-консервативную политику можно поэтому охарактеризовать как в целом административно-прагматическую, в отличие от идейной романтики и оптимизма либералов и бытового «охранительства» консервативного большинства.

Практически примирение и сотрудничество Церкви и современности, однако, остаются труднодостижимыми. Неоднозначна судьба общественно-политических инициатив РПЦ. Там, где это представляется выгодным, церковная активность подверстывается к официозу. В остальном, как и в 1990-е годы, РПЦ на общественном поле лишена самостоятельности, возможности свободно доносить позицию, проводить через официальные инстанции необходимые для себя решения. Имеет место имитация церковно-государственного партнерства, или, как говорит социолог С.Лебедев, псевдоклерикализм - «сугубо виртуальное, имиджевое «возвышение» РПЦ МП в государстве в обмен на ее лояльность существующим светским властям при сохраняющемся отстранении ее от реальных рычагов власти». К окончанию второго президентства В.Путина данное условное равновесие отходит. Усилившаяся бюрократическая машина дает настойчивые сигналы о возможности перехода к более жесткой ограничительной политике.

На уровне общественного мнения и медиа в качестве господствующего поддерживается воинствующий секуляристский скепсис. Несмотря на расширение государственного влияния на СМИ, эпоха провокаций в стиле НТВ 1990-х не оканчивается. Ни один из протестов против действий, оскорбляющих христианскую нравственность, в т.ч. поддержанных официальными лицами РПЦ, вплоть до Патриарха, не имеет успеха и не встречает поддержки у политического руководства страны. [3]

Удар особенной силы наносят РПЦ события вокруг введения/отмены в школах ОПК. Мягкое сдерживание активности православных переходит в «горячую» фазу. В ходе нее стороны, церковные представители и Минобр, теряют терпение и отходят от дипломатии, обмениваясь взаимными резкими выпадами. [4] Позиция Церкви смотрится откровенно слабой, а отдельные попытки возвысить голос, воззвав к религиозному чувству масс и возбудив протесты, вызывают в свой адрес едва ли не открытую насмешку. Нервозность и отсылки к крайним мерам, таким как бойкот православными родителями государственной школы (прот. В.Чаплин), демонстрируют тупик дипломатии и не завуалированное существо проблемы. Драма - не в неудачных попытках Церкви оказать влияние на массовую школу. Она в том, что все менее предсказуемо будущее самой конфессиональной православной общины, слабо конституированной и неуклонно обмирщающейся.

Отсекая Церковь от школы, государство получает в руки ключ к процессам внутри самой Церкви. Бюрократический секвестр делает православную семью, приход, церковное управление недееспособными, безжизненными, объектами, а не субъектами происходящих процессов. Вне возможностей выстроить частную жизнь в соответствии с религиозными убеждениями, православное сообщество движется к размыванию и ассимиляции.

Церковь остается чужой миру, несмотря на стремление превзойти самою себя в убедительности и доступности. Она высказывает готовность прилагать труд для улучшения мира, но взамен не получает малого намека на изменение общего секуляризованного образа последнего. Стоящие перед рядом серьезнейших проблем, государство и общество отмежевываются от предложения Церкви о совместной работе. Таким образом, секуляризованная современность доказывает свою острую конфликтность с миром религии.

В частности, замечено, что официальные лица, включая В.Путина и Д.Медведева, никогда не упоминают о Боге и религиозных чувствах. В отличие от лидеров других стран, которые, выступая на публике, могут употреблять выражения «Бог да поможет нам» и «Я молюсь о благополучии нашего народа». Для России, даже в кризисных, чреватых потрясениями обстоятельствах, непререкаемое правило представляет светский секуляризм, исключающий отсылки к религиозному фактору. Пропагандистская машина избегает, даже слабо и косвенно, упоминаний Божественного Откровения. Напротив, подчеркивается культурное, историческое, государствообразующее значение религии под эгидой общего секулярного синтеза.

На РПЦ вполне прагматично смотрят как на общероссийскую общественную структуру, обслуживающую специфические религиозные и нравственные комплексы населения. «Многоконфессиональность» выступает предлогом для дистанцирования, на уровне отдельных чиновников и провластных экспертов прямо высказывается мнение о желательности создания противовеса РПЦ в виде альтернативных церковных юрисдикций, «привнесения элемента конкуренции» в православную среду (В.Третьяков, Г.Павловский).

Интерес государственных мужей - в продлении бюрократии в религиозную плоскость, постановке религии на службу публичному порядку. В церковности не желают видеть прямого ее назначения: быть служительницей откровения и надмирной святыни. Сближение во второстепенном не предполагает допуска в сферы действительных интересов. Принципиальная позиция РПЦ в вопросах контроля за СМИ, воспитания подрастающего поколения, института армейских священников, ограничения деятельности деструктивных сект, абортов и пр. открыто игнорируется. Реакции на церковные комментарии по проблемам этики, уважения к человеческому достоинству, ответственности бизнеса, бедности и богатства колеблются между прохладными и умеренно-раздраженными.

Существующий союз государства и Церкви - это союз со взаимным подозрением. Черпающая свое видение из другого источника, религия вызывает сомнения на предмет лояльности/конкуренции со светской системой. С иррациональностью религиозной жизни связывается угроза аффектов и девиаций, включая и политические: имперско-консервативные, национал-патриотические, антидемократические, антиглобалистские, автаркические и т.п. «Большая игра» заключается поэтому в приручении Церкви, купировании ее самостоятельности, стерилизации учения от всякого проявления оппозиционности.

В отношении внутрицерковной практики ново-консервативный синтез не привносит заметного оживления или пересмотра подходов. Программные документы, даже такой объемный и охватный, как Основы социальной концепции РПЦ, - это message для мира о том, что Православная Церковь не боится дискуссий, оформленных в концептуальных понятиях. Дискурс в целом остается зависимым. Агрессивность и самодовлеющий характер современности недооцениваются. Преодолеть расхождения, привлечь на свою сторону «новые консерваторы» рассчитывают риторическими приемами и средствами. В чем может состоять диалог с миром, сознающим самодостаточность перед Церковью? Такой диалог не может состояться по причине одного только отсутствия базы, в рамках которой с одинаковой свободой получали бы хождение как светские, так и религиозно-мистические категории.

Годы, потраченные на политические согласования и проекты, пропаганду церковно-государственного сотрудничества, «борьбы с терроризмом» и «межконфессиональных контактов», выхолостили содержание первоначальных идей. Сложились идейное поле и новояз, далекие от собственно религиозных предметов и насущных проблем верующего. В некотором роде они напоминают стилистику периода «борьбы за мир» и «сотрудничества прогрессивного человечества во имя дружбы, братства, справедливости, равенства во всем мире».

Заметным недостатком можно считать то, что обустройство церковной жизни «новым консерватизмом» отодвигается и трактуется в качестве второстепенной, производной задачи. Наивный план состоит в отвлечении и переносе внимания в воображаемую перспективу примирения и сотрудничества между миром и Церковью. A priori предполагается, что не существует фундаментальной угрозы для Церкви, как только в контексте общих «вызовов и угроз» государству и обществу. Проблемы исповедания в современных условиях вызваны исторической изоляцией Церкви. Эти проблемы разрешатся сами собой, как только православные получат возможность свободно выражать свои убеждения на поле прогресса.

Церковь и общество, вера и материальное существование соединяются нео-консервативным синтезом во внешнем, организационном порядке. Фундаменталистская идея «оцерковления» получает своеобразное преломление в проектах по укреплению церковного аппарата, расширения медийных, экономических, политических и пр. возможностей, «оцерковления» государственных институтов. В то же самое время, прогрессизм «новых консерваторов», образ открытого христианства, мышление в категориях «мейнстрима» и «маргинализма» - всё это приближает их к модернистским концепциям. По замечанию одного наблюдателя, «проблема нынешней церковной политики - в невозможности принять на работу имиджмейкерами в ОВЦС Пелевина и Павловского, заставить Юдашкина шить облачения, а «Дискотеку Авария» петь о любви к Родине и святых». В философском и теологическом отношениях православный нео-консерватизм в России начала ХХI в. не достигает глубины нео-ортодоксии Барта и Тиллиха. Прагматично настроенный, не имеющий экзистенциальной составляющей и не влекущий пробуждения, заострения в субъекте сознания собственной греховности, он сконцентрирован на социальном и означает по существу воскрешение старой контрреформационной мечты о «консерватизме, поставленном на рельсы эффективной политики, эффективной административной деятельности, привлечения к церковной политике лучших интеллектуальных сил общества» (Е.Холмогоров). Как и в истории Контрреформации [5], увлечение организационной стороной дела перемещает акценты от собственно религиозных и приводит к неизбежному психологическому доминированию «нео-» над «консервативным». В РПЦ модернизированный консерватизм является переходным этапом, прологом к последующей реформации.

СНОСКИ:
1. По мысли авторов, Православие - хранитель архетипов национального сознания, и его специфический вклад состоит в восполнении недостающего в цивилизационном развитии. Общество может расти более правильно, человечно, духовно в том случае, если в него будет внесено недостающее слагаемое, отсутствующее везде, кроме христианства.

2. Церковь должна увеличить свой вес в делах, закрепить за собой новый образ одного из ведущих политико-социальных субъектов. Цель - верифицировать развитие, передать государству и обществу смысловые ориентиры, подтолкнуть элиты к выбору более консервативно и национально ориентированной стратегии.

3. Исключение составляет запрет в мае 2006 г. т. н. «гей-парада». Данный эпизод обусловлен персональной позицией столичного градоначальника и не влияет на общий подход к отношениям с РПЦ. Другой пример: тяжба вокруг «Сахаровского центра», которая также оканчивается для православных неубедительным, шатким перевесом, отражающим, очевидно, ожидание новых инцидентов и более искусно обставленной игры на судебном поле. Отдельная тема - воссоединение с Зарубежной Церковью, где Президент В.Путин принял непосредственное участие. Для церковно-государственных отношений это единичный эпизод, не выражающий ни тенденцию, ни даже исключение из правил.

4. В СМИ разворачивается не имеющая аналогов кампания по поводу «клерикализации». Публикуются коллективные обращения против церковного участия в образовании. Отмечается усиление внимания контролирующих органов и прокуратуры к деятельности православных школ и приютов. Суды отказываются удовлетворять иски по религиозным мотивам к структурам Минобра. Меняется статус духовных учебных заведений РПЦ, которые, наряду с обретением официального признания, лишаются преференций например в части освобождения учащихся от призыва на воинскую службу. Они встают перед перспективой государственно-бюрократического подчинения.

5. КОНТРРЕФОРМАЦИЯ - идейное возрождение и организационная активизация внутри католичества с XVI в., целью которых стало противостояние протестантской Реформации. Контрреформационные, нео-консервативные тенденции в католическом мире оставались преобладающими до середины ХХ в., времени начала активных преобразований по результатам II Ватиканского Собора.
Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Андрей Рогозянский:
Концепция четвертая: «Альфа-родительство»
О четырех популярных системах воспитания
26.11.2019
Концепция третья: «Маленькие профи»
О четырех популярных системах воспитания
25.11.2019
Концепция вторая: «Развивалки»
О четырех популярных системах воспитания
22.11.2019
Концепция первая: «Сам с усам»
О четырех популярных системах воспитания
19.11.2019
Все статьи автора
"Проблемы церковной жизни"
Шумное падение
Бывший священник Санкт-Петербургской епархии Владислав Анцибор превратил утрату веры в Бога в пиар
30.03.2020
Началась Третья мировая…
Призывающие игнорировать предписания властей, борющихся с коронавирусом, суть предатели
30.03.2020
Богослужения в Карелии будут продолжаться
Удивляет, что региональные власти, принимая решение о посещении верующими храмов, не советуются с руководством епархий
27.03.2020
Все статьи темы
Последние комментарии
Готовы ли мы понять подвиг священников в новых условиях?
Новый комментарий от Серёга Чудиса
01.04.2019
Вместо квартиры в Лондоне деревенька в России
Новый комментарий от Русский Сталинист
01.04.2019
От СПИДа умирает больше, чем от коронавируса
Новый комментарий от София7
01.04.2019
На путь Христов не ступит малодушный…
Новый комментарий от Егоров
01.04.2019
Усмешка беременного мастера
Новый комментарий от Коротков А. В.
01.04.2019
Храмы не могут стать источниками распространения инфекции
Новый комментарий от Серёга Чудиса
01.04.2019
Шумное падение
Новый комментарий от Александр Волков
01.04.2019