На днях, перебирая свои бумаги, я наткнулся на письмо протоиерея Павла Адельгейма. Этот священник, убиенный 5 августа 2013 года, еще при жизни являлся для многих авторитетным человеком (особенно для т.н. церковных либералов). Я, хоть и не либерал, но тоже уважал и уважаю этого человека и потому храню его послание. Письмо это было написано в связи с волновавшими меня в то время вопросами.
В 2007 году я проходил «огласительные курсы» у так называемых «кочетковцев» (последователей о. Георгия Кочеткова, ректора Свято-Филаретовского института). Кое-какие моменты на этих курсах мне не очень понравились, и я решил написать об этом о. Павлу Адельгейму.
Почему ему? Дело в том, что на эти курсы я пришёл именно из-за него. Дело в том, что мне попалась одна его статья в «Кифе» (кочетковской газете). В статье речь шла о соборности, и поднимались важные церковные проблемы. Потом я прочёл его книгу «Догмат о Церкви в канонах и на практике», которая произвела на меня сильное впечатление. Кроме того, у о. Павла был авторитет исповедника: при Советской власти он побывал в заключении (как утверждал сам о. Павел, по ложному доносу его бывшего однокашника, причём этот однокашник действовал по приказу будущего украинского «патриарха» Филарета Денисенко). Поскольку о. Павел был в некоторой дружбе с кочетковцами и даже входил в число попечителей Свято-Филаретовского института, я решил познакомиться с кочетковцами поближе и даже согласился пройти их огласительные курсы, хотя совершенно не нуждался в этом.
В своём письме о. Павлу я написал о том, что во время этих курсов кочетковцы прямо в квартире как-то провели с нами вечерню. Всё ничего, но мне не понравилось, что во время вечерни руководительница перед «Свете Тихий» вышла с Евангелием в руках и возгласила: «Премудрость, прости!». Обычно это делает священник, поэтому меня это несколько резануло, о чем я и написал о. Павлу. Интернета у меня тогда не было, писал на бумаге, и, соответственно, ответ получил также в конверте.
Письмо мое почему-то попало к о. Павлу через 3,5 месяца после отправки. На конверте рукою о. Павла было написано: «Ваше письмо отправлено 21.08.07. Пришло во Псков 04.09.07. Получено сегодня 9.12.07».
Вот содержание письма: «10.12.07 г. Добрый день, Сережа! [о. Павел обращается ко мне по моему церковному имени. – Т. Давлетшин]. А письмо твоё прочёл с интересом, т.к. вообще меня интересуют различные оценки со стороны. Хотя я уже несколько лет посещаю СФИ, и даже записан в число попечителей, знаю очень мало. То, что я знаю, оставляет хорошее впечатление. Это живая община с широким кругом интересов, готовая к любому диалогу, в отличие от архиереев, которые полагают беседу с ними ниже своего достоинства и не отвечают на вопросы. Наш архиерей говорит прямо: "Это не мой уровень".
Разумеется, как бывает у всех, кто делает дело, в общине бывают "заносы". Кто ничего не делает, тот не делает ошибок. По поводу конкретного вопроса. Однажды я присутствовал за "мирянской вечерней". Мне понравилась обстановка богослужения и как её проводила девушка. Думаю, такие возгласы, как "Премудрость, прости" за Вечерней мирянин может произнести. Неприятие вызывает необычность и непривычность. Литургического нарушения здесь нет.
В Октябре я сильно простыл и служил вообще без ектений и возгласов Вечерню и Утреню. Голоса не было совсем. Пел хор и читал чтец, а я только сделал начальные и завершительные возгласы.
У меня ушёл 2-й священник. Остался я один. Служу ежедневно утром и вечером. Но должен еще вести уроки в школе. Думаем тоже о проведении Вечерни и Утрени мирянином и или диаконом – это одинаково. Пока не пришли к решению.
СФИ экспериментируют осторожно и открыто. Есть возможность подумать и оценить. В любом случае, их дерзновение заслуживает внимания. Не спешите осуждать.
Когда еп. Антонин Грановский вынес Престол на середину храма и ввёл некоторые новшевства в богослужение, свят. Тихон воспринял его чудачества терпимо и благодушно. Ап. Павел пишет: "надлежит быть разногласиям между вами, чтобы выявились искуснейшие". Святоотеческий принцип: "Согласие в главном, свобода во второстепенном, а во всем любовь". Спасайтесь. С любовью свящ. Павел».
Письмо о. Павла мне показалось убедительным, его ответ меня тогда удовлетворил, однако возникли другие, куда более серьёзные вопросы к кочетковцам, поэтому, несмотря на положительный о них отзыв о. Павла, я всё же решил под благовидным предлогом (сдача сессии в институте) с ними расстаться. Но это уже другая история, о чём я еще расскажу. О. Павлу я написал еще одно письмо, в котором, уже не спрашивая никакого совета, рассказал еще о некоторых фактах (уж не помню каких), и сказал ему, что одно дело – общаться с кочетковцами в качестве почетного гостя, а другое, знать их немного с другой стороны, почти изнутри. На это письмо я уже не получил ответа, да я его и не ждал.
Я считаю о. Павла Адельгейма замечательным православным подвижником и думаю, что сейчас он пребывает в сонме святых. Да, в каких-то отдельных вопросах он, возможно и заблуждался, но для меня мнение этого человека очень и очень важно. И всё же я поступил вопреки его положительному мнению о кочетковцах, ушёл от них и оказался прав.
Уже после убийства о. Павла кочетковцы заявили, что он был членом их братства. Вот, что писал, к примеру, сам о. Георгий Кочетков: «Вступить в братство я предложил отцу Павлу где-то за год до его убийства. Он тут же меня спросил: "А что от меня потребуется? Что для этого нужно?" Для меня это был трудный вопрос: я же знал жизнь отца Павла. Я видел, что он идёт по пути своего призвания и уже отдаёт всю свою жизнь служению Богу. Что можно потребовать от святого человека? Можно только ему помогать, можно у него учиться. Поэтому я сказал: "Отец Павел, от вас ничего не требуется. Делайте только то, что вы делаете, а мы вам будем помогать". Как я потом понял, его такой ответ не удовлетворил: прошло полгода, отец Павел не отвечал. В феврале я переспросил его, имеет ли он что ответить на мой вопрос. И тогда у нас случился более подробный разговор о том, что делает наше братство в церкви и как это соотносится со всеми сторонами служения самого отца Павла. После этого он сказал: "Да, я хочу вступить в Преображенское братство".
И вот, только он почувствовал реальную поддержку от братства, большую радость, почувствовал себя сильнее, тут и настигла его злая судьба, вполне олицетворённая в конкретных людях и определённых силах. Отец Павел, насколько можно судить, последний новомученик нашей церкви, священномученик. Он был убит за веру, за правду Христову, за Церковь. И не верится, что прошло уже пять лет. Мы – все, кто его знал, кто был к нему близок, – наверно, чувствуем, что он как будто не уходил от нас, и мы с ним как будто не расставались. Это такая связь любви, доверия, надежды, которая – я верю – не прервётся никогда».
Однако вдова о. Павла, Вера Михайловна Адельгейм, заявила нечто другое: «Все знают, что отец Павел всегда и всё, даже, казалось бы, маловажное обсуждал со мной и своими друзьями. Но я никогда не слышала от него, что он собирался вступать или уже вступил в Ваше братство. Никто из наших близких друзей тоже ничего подобного от него никогда не слышал, хотя его отношение к братству обсуждалось за общим столом не раз. Мы все знали, что он поддерживает братство, что по мере сил откликается на приглашения прочитать лекцию, приехать на встречу. Но он точно так же откликался на все просьбы, поддерживал и других людей. И отец Павел соглашался, когда кто-то говорил, что у братства есть опасные недостатки, которые и для себя он считал опасными. Как можно совместить мое и наших близких друзей неведение о вступлении в Ваше братство с Вашими – после его смерти! – утверждениями, что он вступил в него? Зачем Вы говорите то, чего не было? Полагаю, что в этой ситуации Вы должны представить очевидные убедительные доказательства, которые за прошедшие пять лет так и не появились».
Бывший председатель Приходского совета храма Свв. Жен Мироносиц (храма, где настоятелем был о. Павел) Виктор Яковлев подтверждает ее слова.
И что-то мне подсказывает, что правду здесь говорит вовсе не о. Георгий, ведь действительно никаких доказательств того, что о. Павел состоял в братстве, кочетковцы так и не привели. То, что он входил в попечительский совет СФИ – правда (об этом он и в письме ко мне пишет), а вот насчёт братства – тут кочетковцы выдали желаемое за действительное.
Какой вывод я сделал из всего этого лично для себя? – Тот, что не следует полагаться на авторитет пусть даже очень и очень замечательного человека, подвижника. Известно, что и святые могли ошибаться в каких-то отдельных вопросах. Тот, кто как-то более или менее знаком с историей Церкви, это должен знать очень хорошо. Ведь эта история полна даже конфликтов между святыми подвижниками. Думаю, что именно в этом смысле нужно понимать слова Христа: «и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах» (Мф. 23:9).
Тимур (Сергий) Давлетшин, православный публицист
 Хамзатович Давлетшин кв.jpg)
