«Его провоцируют не представители каких-то народов, а люди, лишённые культуры, уважения к традициям, как своим, так и чужим. Это своего рода аморальный интернационал, в который входят и распоясавшиеся, обнаглевшие выходцы из некоторых южных регионов России, и продажные сотрудники правоохранительных органов, которые «крышуют» этническую мафию, и так называемые «русские националисты», разного рода сепаратисты, готовые любую бытовую трагедию сделать поводом для вандализма и кровавой бузы».
Из послания президента РФ Федеральному собранию, 2013 г.
Когда во всем памятной сцене великого фильма Василия Ивановича спросил хитроватый крестьянин в исполнении Чиркова за кого тот будет, герой решительно ответил, что он за Интернационал.
Если представить сейчас легендарного комдива в разборке межэтнического конфликта где-нибудь на ТВ, в передаче «К барьеру», где зажиточный крестьянин от ТВ Соловьев вдруг задал бы столь же хитрый вопрос: за кого герой нынче, за русских националистов или за кавказцев с узбеками, то ответ про интернационал вряд ли был бы воспринят удачным. И не потому, что в прежние времена Чапаев говорил об Интернационале, в котором состоял сам Владимир Ильич, а к нынешнему, как известно, Владимир Владимирович себя не относит. Но прежде всего потому, что нынче интернационал стал попахивать аморалкой.
Ну, судите сами. Копят люди раздражение год, десятилетие, двадцать лет. Их изгоняют из южных областей и республик распоясавшиеся, утратившие страх кавказцы, узбеки и прочие другие народы. Потом приходят они следом сюда и легко, по сути, традиционно создавая вокруг себя конфликты, так же легко и традиционно разрешают их кровопролитием. Люди возмущаются. Еще великий Пушкин писал, что русский бунт всегда бессмысленный и беспощадный… Естественно, что для дворянина смысла в жестокости крестьян нет никакого. Но, есть смысл для крестьян!
И власть, награждая устами великих, народные движения нелицеприятными характеристиками все же не может не понимать, что за любым бунтом в России стоит Амур терпения и ожидания решений от нее, от власти. И только уж когда пределы самосохранения исчерпаны, начинается наводнение, смысла в котором, конечно, нет никакого. Но есть бессмыслица наплевательского отношения к естественным силам жизни, к которым следует отнести как самоуважение наций, так и движения рек, к примеру, на нашем Дальнем Востоке в недавнем сентябре, что вдруг внезапно разрушили все дамбы, которыми власти не занимались последние двадцать лет.
Короткий пассаж президентского послания о межэтнических проблемах воспринят в обществе как прорыв высокой политики к повседневным проблемам русского человека, которого измордовали на южных широтах страны, а потом с тем же пришли к нему домой, в сердце Отечества.
Но следует понимать, что, несмотря на все красивые слова про аморальный интернационал, чем-то ментально схожие с бессмысленным русским бунтом, проблема признана существующей именно благодаря русским людям, которые не стали сидеть дома, узнав о насилии над соплеменником, а вышли на улицы и нагнали страху на тех, на ком лежит ответственность за правопорядок. Потому как те, кто явно вышел тогда, неявно имели за спиной сто миллионов соплеменников. И в этом вся причина перемены курса власти. Если это, конечно, опять не окажется просто словами.
Говорить правильные вещи про жизненную важность межнационального мира, конечно, необходимо. Но надо и учитывать, что пришло время, в котором любая психическая атака на русское самосознание бесперспективна. Как там сказал народный герой, узнав про военный замысел белых: «Ну, хрен с ней, давай психическую!» А почему он так сказал? Да потому, что, скорее всего, знал, что у противника нет боеприпасов и давить на психику - это его единственный шанс.
Если представить великого поэта столетиями позже, да на той же передаче «К барьеру», то познакомившись там с Чапаевым, от некоторых жестких характеристик русского бунта он, возможно, и воздержался бы.
Воздержимся от характеристик и мы…
Павел Дмитриев, адвокат, публицист
Из послания президента РФ Федеральному собранию, 2013 г.
Когда во всем памятной сцене великого фильма Василия Ивановича спросил хитроватый крестьянин в исполнении Чиркова за кого тот будет, герой решительно ответил, что он за Интернационал.
Если представить сейчас легендарного комдива в разборке межэтнического конфликта где-нибудь на ТВ, в передаче «К барьеру», где зажиточный крестьянин от ТВ Соловьев вдруг задал бы столь же хитрый вопрос: за кого герой нынче, за русских националистов или за кавказцев с узбеками, то ответ про интернационал вряд ли был бы воспринят удачным. И не потому, что в прежние времена Чапаев говорил об Интернационале, в котором состоял сам Владимир Ильич, а к нынешнему, как известно, Владимир Владимирович себя не относит. Но прежде всего потому, что нынче интернационал стал попахивать аморалкой.
Ну, судите сами. Копят люди раздражение год, десятилетие, двадцать лет. Их изгоняют из южных областей и республик распоясавшиеся, утратившие страх кавказцы, узбеки и прочие другие народы. Потом приходят они следом сюда и легко, по сути, традиционно создавая вокруг себя конфликты, так же легко и традиционно разрешают их кровопролитием. Люди возмущаются. Еще великий Пушкин писал, что русский бунт всегда бессмысленный и беспощадный… Естественно, что для дворянина смысла в жестокости крестьян нет никакого. Но, есть смысл для крестьян!
И власть, награждая устами великих, народные движения нелицеприятными характеристиками все же не может не понимать, что за любым бунтом в России стоит Амур терпения и ожидания решений от нее, от власти. И только уж когда пределы самосохранения исчерпаны, начинается наводнение, смысла в котором, конечно, нет никакого. Но есть бессмыслица наплевательского отношения к естественным силам жизни, к которым следует отнести как самоуважение наций, так и движения рек, к примеру, на нашем Дальнем Востоке в недавнем сентябре, что вдруг внезапно разрушили все дамбы, которыми власти не занимались последние двадцать лет.
Короткий пассаж президентского послания о межэтнических проблемах воспринят в обществе как прорыв высокой политики к повседневным проблемам русского человека, которого измордовали на южных широтах страны, а потом с тем же пришли к нему домой, в сердце Отечества.
Но следует понимать, что, несмотря на все красивые слова про аморальный интернационал, чем-то ментально схожие с бессмысленным русским бунтом, проблема признана существующей именно благодаря русским людям, которые не стали сидеть дома, узнав о насилии над соплеменником, а вышли на улицы и нагнали страху на тех, на ком лежит ответственность за правопорядок. Потому как те, кто явно вышел тогда, неявно имели за спиной сто миллионов соплеменников. И в этом вся причина перемены курса власти. Если это, конечно, опять не окажется просто словами.
Говорить правильные вещи про жизненную важность межнационального мира, конечно, необходимо. Но надо и учитывать, что пришло время, в котором любая психическая атака на русское самосознание бесперспективна. Как там сказал народный герой, узнав про военный замысел белых: «Ну, хрен с ней, давай психическую!» А почему он так сказал? Да потому, что, скорее всего, знал, что у противника нет боеприпасов и давить на психику - это его единственный шанс.
Если представить великого поэта столетиями позже, да на той же передаче «К барьеру», то познакомившись там с Чапаевым, от некоторых жестких характеристик русского бунта он, возможно, и воздержался бы.
Воздержимся от характеристик и мы…
Павел Дмитриев, адвокат, публицист
