Немецкий католический богослов Андреас Лоб-Хюдеполь заявил, что подавление суицидальных желаний – большая проблема. Об этом сообщает ресурс «KIRCHE-UND-LEBEN», пишет «Союз православных журналистов».
«Люди больше не признают возможности формировать свою жизнь. Вот почему они рассматривает суицидальное желание как последний акт свободы выхода из жизненной ситуации, которая воспринимается как невыносимая», – говорит католический богослов.
Он считает, что медсестры в домах престарелых должны быть «способны говорить» на эту тему: «Разговоры на тему смерти и умирания должны практиковаться. Без скрытого чувства вины, без табу, без банальности».
Лоб-Хюдеполь уверен, что это особенно важно после решения Федерального конституционного суда, согласно которому право на самоубийство является вопросом человеческого достоинства и что коммерческая помощь при суициде больше не должна быть наказуемой в принципе.
Католический богослов видит в этом серьезный вызов и для церковных учреждений: «Вы должны были бы спросить себя – что это значит для нас? Церковные учреждения – это не сфера, свободная от фундаментальных прав. Даже католические».
Лоб-Хюдеполь убежден, что нужно оберегать людей от суицидальных мыслей, но если они возникли, то «мы должны сделать возможным решение покончить с собой, если оно серьёзно и принято свободно».
Суицидальное богословие католического профессора проанализировал в телефонном интервью «Русской народной линии» доктор исторических наук, кандидат филологических наук, кандидат богословия, профессор, член Синодальной богослужебной комиссии протодиакон Владимир Василик:
Конечно, тяжело читать такие мерзости католического богослова «во дни печальные Великого поста», когда надо задумываться о покаянии, о своих грехах и повторять вслед за Ефремом Сириным: «Ей, Господи, Царю, даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего, яко благословен еси во веки веков. Аминь».
Но такие суицидальные заявления нельзя оставлять без внимания и ответа.
Что происходит? Человек, благодаря Господу нашему Иисусу Христу, может стать выше Херувимов и Серафимов, как это произошло с Пресвятой Девой Марией. А если человек оставляет Христа и предаёт Его, то он может стать ниже бесов, как Иуда.
Ныне происходит дальнейшее падение Римо-католического и западного мира, исполняется пророчество Фёдора Михайловича Достоевского о смрадном римо-католическом боге. В чём он состоит? В неприкрытой похоти власти, о которой говорил святитель Николай (Велимирович) и в желании власти любой ценой, прежде всего – духовной, а в идеале духовной и светской власти.
Ныне Римо-католическая церковь в условиях дехристианизированного мира стремится любой ценой удержать хотя бы остатки власти и контроль за паствой. В этом смысле суетится, продолжает суетливое «aggiornamento» (обновление) времен Ватиканского собора, не понимая, что мир переменился, что они уже не нужны – сейчас нужны жрецы эпохи Водолея, жрецы, подобные древнеримским жрецам, которые приносили бы в жертву животных, а в исключительных случаях – людей, и оправдывали бы суицид достоинством. Именно суицид с достоинством и характерен для древнегреческого и римского общества, когда Нерон с достоинством бросается на меч, говоря, какой артист умирает. И эти носители достоинства, в частности, тот же Нерон, сжигали сотни тысяч христиан или бросали их на арену к диким зверям.
Страшно то, что некогда христианский Рим, прославленный тысячами мучеников, вновь становится Римом языческим. Великий понтифик вновь становится языческим жрецом. Но подчеркиваю: так называемое суицидное достоинство – это чисто античное сознание, когда за гробом ничего хорошего тебя не ждёт, кроме мрачного аида, а на Земле всё для тебя исчерпано. И вот этот последний акт отчаяния, в котором ты можешь сохранить свой сознание – единственное, что остаётся для античного человека.
Человек, исповедующее подобное античное сознание, отрекается от христианского благовестия – благовестия радости, света, любви и свободы.
Почему Церковь запрещает самоубийство? Я подчеркиваю – именно самоубийство, а не жертвенную смерть на войне. Ибо мы веруем, что не бывает безвыходных положений, что с верующим человеком всегда и везде Христос! Мы знаем, что отчаяние является смертным грехом, поскольку свидетельствует о нашем неверии и атеизме, об отсутствии в нас благодати и радости, об отсутствии в нас веры, надежды и любви.
Для подлинно верующего человека сама мысль о самоубийстве отвратительна и смешна, потому что везде и всегда с ним Христос, с Которым, по словам священномученика Вениамина, всегда и везде хорошо и радостно! Даже в темнице и на плахе, в буре и под обстрелами хаймерсов. Везде с Ним радостно и хорошо! Как говорил преподобный Серафим Саровский: «Нет нам дороги унывать!». И вспомним его радостный призыв: «Радость моя, Христос Воскресе!».
Для человека, который испытал радость Воскресения Христова уже в этой жизни, все подобные разговоры являются свидетельством неверия и духовного гниения.
То, что происходит на Западе, страшно и закономерно. Как говорится в Апокалипсисе: «Пятый Ангел вылил чашу свою на престол зверя: и сделалось царство его мрачно, и они кусали языки свои от страдания» (Откр. 16:10). Тоска по суициду показывает, что западному обществу нечего дать своим членам – только смерть в более-менее безболезненной упаковке.
Капитализм, культ стяжательства, культ мамоны, оставляет после себя одну пустыню. И вот эта пустыня в отсутствии веры, надежды и любви очевиднейшим образом видна в суицидальном законодательстве, которое попирает все нормы христианской и общечеловеческой нравственности и проявляется в суицидальном богословии.
Поэтому немецкий богослов вслед за его папой Римским является гнилым трупом, ходячим мертвецом, зомби, который пытается ещё как-то воевать за умы и души паствы, за своё гнилое влияние, не понимая, что он уже опоздал и его поезд ушёл. Что гораздо более страшные чудовища, чем он, будут делать вид, что они будут управлять миром.
На самом деле понятно, кто управляет миром – сам Христос! И если Он допускает подобных чудовищ, то только для нашего вразумления, покаяния и восхождения к величайшей радости и Жизни, какой является Он Сам.
