Художник: Висенте Ромеро Редондо
Часто защитники абортов для обоснования своей позиции говорят о беременности, наступившей в результате изнасилования. Их аргумент: нельзя же оставлять ребенка после такого преступления! Я познакомилась с Еленой – жертвой насилия. Она ничего не побоялась и стала мамой. Вот ее рассказ:
– Мне было всего 18 лет, только получила аттестат зрелости и готовилась поступать в вуз. Меня пригласил сосед – на первый взгляд, милый человек, спортсмен, воспитанный и вежливый: пожилым помогал сумки донести из магазина, потерявшихся котят и щенков находил и возвращал их маленьким хозяевам. Ничего плохого не заподозрила, ведь сосед сказал, что будет чай и торт. Надо же по-соседски отметить окончание школы. В чай, видимо, что-то добавил, потому что резко закружилась голова, в глазах – туман, слова собеседника и хозяина квартиры слышались неестественно растянутыми… Очнулась под утро на диване, болел живот, обнаружила следы крови, одежда на мне, но как-то все перевернуто, как будто не сама одевалась. Поняла, что со мной произошло нечто нехорошее. На мои вопросы хозяин отвечал шутками, а потом рассердился: «Сама хотела, иначе бы не пришла, да и ночь была изумительная. Все вы так, сначала улыбаетесь, ресницами хлопаете, а потом: что случилось, да как ты мог?»
Я растерялась, прибежала домой, долго стола под душем, плакала. У меня были друзья, ухажеры, но близости не было ни с кем. Маме ничего не стала рассказывать, боялась и огорчить, и услышать, что сама виновата, не предупредила ее, и выглядело всё так, что пошла в гости тайком, пока она на ночной смене.
Через месяц почувствовала себя странно: от запаха крема для рук тошнило, казалось, что везде, даже на свежем воздухе, дышать нечем. Списала это на переживания и волнения, я же не могла так легко забыть тот ужасный день и такой подлый поступок знакомого человека. Еще через неделю в магазине потеряла сознание. Вызвали «скорую помощь». Так я узнала о своей беременности.
Скрывать от мамы, самого родного мне человека, не имело смысла. Я плакала и говорила, мама плакала вместе со мной. Она грозилась написать заявление в прокуратуру, а если не поможет, обещала разобраться с соседом своими руками. Мне удалось маму уговорить ничего не делать, она переживала, что я не рассказала и из-за этого мы не обратились в полицию, что не пошли к врачу за освидетельствованием. В результате преступник вышел сухим из воды, доказать ничего нельзя.
Дальше было труднее: мама настаивала на прерывании беременности. Шутка ли – ребенок от насильника! А у меня сразу было стойкое решение – рожать. Несмотря ни на что. Я была крещеной, но не воцерковленной, даже на Причастии и Исповеди ни разу не была. Мы с мамой ходили иногда на большие праздники – на Рождество и Пасху, приносили еду на Родительские субботы, а также перед важными событиями, как ОГЭ или ЕГЭ в школе, ставили свечки перед образом святого Николая Чудотворца. Этим наша церковная жизнь, к сожалению, и ограничивалась. Но я слышала и знала, что аборт – это грех. Я помню, как бабушка много лет назад говорила маме: «Столько абортов сделала, каждый помню, хотя много их было у меня, оказывается, это грех. Врачи мне говорили в молодости, что это вредно для женского здоровья, а выходит, что это и грех. Так грустно становится! У тебя могли бы быть братья и сестры... Может, и отец твой не бросил бы нас, а то на старости лет влюбился в какую-то и уехал с ней…». Мама в ответ тоже жаловалась, что пока мой папа был жив, она сделала три аборта. Ни в коем случае не осуждаю своих бабушку и маму, они у меня хорошие, меня воспитывали и всегда любили, другим помогали. Но я как-то заметила, что непростая жизнь у них была. Бабушка тяжело умирала, ее долго лечили от одной болезни, а ей становилось все хуже и хуже. Мы с мамой ухаживали за ней, в последние месяцы ее жизни кормили жидкой кашей и супом из поильника, вдвоем носили на руках в ванную комнату и купали ее там. Оказалось, что ей поставили неправильный диагноз, на самом деле у нее была онкология, и нужно было совсем другое лечение... Это выяснили поздно.
Мама с папой дружно жили, никогда не ссорились, а когда мне было 9 лет, на папу напали хулиганы, отняли деньги, били ногами и бросили на земле лежать. Его можно было спасти, но прохожие думали, что мужчина напился, разбил себе лицо или подрался в пьяном состоянии и теперь отсыпается на улице, врачей не вызвали... Мама очень переживала смерть папы, даже лежала в неврологии в больнице, потом долго принимала успокоительные и снотворное.
Я не хотела делать аборт. Меня как будто какая-то неведомая сила привела в храм. Впервые исповедовалась в 18 лет. Все рассказала про себя и про бабушку с мамой. Батюшка сказал, что за близких надо молиться, а самой – рожать, поддержал меня в желании сохранить жизнь. Мне запомнились его слова: виноват насильник, а накажут маленького невинного ребенка? Я спросила про гены, мне так мама говорила. Она считала, что страшно не матерью-одиночкой быть, а страшно, что по наследству передастся преступное поведение: вдруг от такого отца и ребенок родится с преступными наклонностями! Священник мне сказал: «Мы молимся, просим Господа о даровании здравия, благополучия, и всегда верующий человек добавляет: ‟Да будет воля Твоя”. Так и надо делать: молиться, верить в милость Господа». Я стала ходить на литургии, исповедоваться и причащаться.
Тогда впервые почувствовала, что Господь рядом, Он протягивает руку. Например, боялась идти в женскую консультацию, столько историй слышала от соседок, взрослых приятельниц о грубости и категоричности некоторых врачей. А у меня врач-гинеколог оказалось доброй и понимающей. Когда она услышала мою историю и желание стать мамой, сразу сказала: «За сегодняшний день первая приятная новость – сохраняет беременность, а не просит направление на аборт!» Потом она сама вдруг добавила, чтобы я не волновалась о генах: «Иначе все так просто бы было: детям ученого сразу научную степень присваивали бы, сына вора тут же на учет ставили бы…Это же глупость какая-то! Родишь, будешь любить и воспитывать, еще и замуж выйдешь, всё будет хорошо».
С беременностью все было благополучно, все анализы – прекрасные, ребенок развивался правильно. Только с мамой я поссорилась, мы перестали разговаривать, она переживала за меня, боялась, что я рожу «неизвестно кого». Не обижаюсь на нее, она воспитывалась в советское время, не все еще понимают, что жизнь – это дар Божий, и начинается жизнь не после родов, не с прослушивания сердца у младенца, не с формирования нервной системы и так далее, а с самого зачатия.
В срок я родила девочку, здоровую и красивую. Роды прошли легко, я представляла по-другому: буду кричать громче всех или вообще умру от боли, – а оказалось совсем не страшно.
Несмотря на разногласия дома, мама не выдержала и пришла встречать меня из роддома. Когда она впервые увидела свою внучку, расплакалась, сердце её оттаяло. Она взяла ее на руки: «Как же я её люблю! Ты молодец! Теперь страшно представить, если бы мне удалось тебя уговорить на аборт…».
Да, я после школы никуда не поступила, зато потом пошла учиться в педагогический вуз, сейчас преподаю биологию и химию в школе. Мне помогала мама. На последнем курсе встретила молодого человека, мы поженились. Опять же, Божий Промысл и милость Господа: муж всегда хотел детей, а у него бесплодие после паротита («свинка» в народе называется), перенесенного в детстве, поэтому он искренне обрадовался, когда узнал о моей дочке. Ей сейчас 8 лет, мы собираемся усыновить еще детей, дать кому-то тепло и любовь.
Наверное, думаете, какими глазами я смотрю на свою дочку, мучает ли меня мысль, как она появилась на свет? Смотрю на нее с любовью и радостью, благодарна Господу, что я стала мамой, стала взрослее и умнее с ее появлением, благодаря дочке пришла к вере. Юля – так ее зовут – веселая, добрая. Хорошо учится в школе, занимается плаванием, а еще – не пропускает ни одного занятия в воскресной школе, готовится петь в церковном хоре и хочет быть регентом.
10 сентября 2024 г.
