Источник:

На СВО погиб Александр Фёдоров. Петербургский художник, преподаватель Академии Художеств.

Мы познакомились с ним десять лет назад, во время пленэров в Греции. Он производил впечатление человека немногословного, эмоционально сдержанного. Собственно, таким и был. А с учетом его физических параметров и брутальной внешности, на представителя богемы ну совсем не походил. Походил на морского пехотинца, каковым, оказывается, он и служил после окончания – с отличием – Чебоксарского художественного училища. Потом была в его биографии Петербургская Академия художеств имени Репина, преподавание в ней, участие в российских и зарубежных выставках.

В общем-то, живи, да радуйся. Ведь у художника есть великая привилегия: жить в своем детерминированном мире – с композиционными затеями, с интригующими сюжетами, с тем, что умные искусствоведы называют «инобытие».

А вот не захотел Саша инобытия. Хотел в период сдвига тектонических плит истории быть участником дел земных. Наверное, эти процессы требуют в качестве жертвы энергии людей творческих. В смысле, всей энергии, целиком. Не знаю, с какими усилиями, как долго решал он свою дилемму — все-таки двое сыновей растут, — но и на рефлексирующего он тоже не был похож. Был он какой-то уж очень конкретный.

Он и в живописи своей был предельно конкретным. Могу лишь предположить, что предпочтения его в изобразительной эстетике были на стороне «сурового стиля». Впрочем, теперь это суждения и домыслы. Точно можно сказать одно: этот реальный мир больше всех любит художник. Поскольку не может не любить. Поскольку профессиональное. Может, поэтому, от несформулированной экзальтации ли, подчиняясь ли четким импульсам, однажды откладывает художник палитру, вытирает ветошью руки – и да, как персонажи его картин, с коротким напутствием сыновьям, уходит на фронт. В историю.