Источник: Русский Вестник
Процесс зарождения новой русской культуры можно проследить на примере киноповести «Прозрение» талантливого кинодраматурга Ивана Ивановича Жука. Это – антиутопия. События, описываемые в киноповести, совершаются в предполагаемом будущем.
Сразу же автор нас знакомит со своим главным героем. Это – Антон Павлович Санин. О его деятельности ничего не говорится, но узнаются повадки делового человека – скорее всего, чиновника или военного, привыкшего приказывать. И привыкшего, чтобы ему подчинялись беспрекословно. Также понятно, что это человек верующий, и не фиктивно, а принявший постулаты веры как условия организации собственной жизни. Вот только вера его какая-то деспотичная, основанная не на любви, а на каком-то им самим придуманном уставе.
Мы видим Антона Павловича ворвавшимся в спальню совершеннолетнего сына Филиппа. В его постели он застает молодую девушку. И, вместо того чтобы деликатно выйти и только потом поговорить с сыном наедине, спокойно и по-мужски взвешенно, он начинает с истерических обвинений. И при этом даже не поинтересовавшись, что это за девушка и кто она Филиппу. Он сразу же ее причисляет к разряду проституток, «фотомоделей по вызову». Чем, разумеется, оскорбляет незнакомого ему человека. Божье правило «Не суди» рассыпается в прах. Даже объяснение сына Антон Павлович пропускает мимо ушей: «Никакая Таня не фотомодель! – раздраженно ответил сын. – Она моя однокурсница. Будущий маркетолог. И, между прочим, твоя землячка. Тоже решила к Москве прибиться».
Вот это «тоже» имеет большое значение. Как выяснится позже, Антон Павлович женился не по любви, а по расчету – чтобы «к Москве прибиться». Чем он лучше этой девушки с периферии? И откуда он знает, какие чувства связывают его сына и эту Таню? Тем более что Таня не девочка по вызову, а вместе с Филиппом учится в институте, готовится к серьезной и ответственной работе. Или сам, не познавший истинной любви, он и в других ее не может предполагать? Видимо, так. И Санин продолжает оскорблять сына и его избранницу, даже не обращаясь к ней и не замечая ее, как будто она грязная вещь, а не личность. В общем, все заканчивается тем, что Антон Павлович выгоняет сына из дома, когда тот сам начинает словесно атаковать отца. Два родных человека с одинаковыми характерами столкнулись, как два стальных шара, и разлетелись в разные стороны. А попутно Филипп поссорился с Таней, которая, не выдержав оскорблений от родителя своего возлюбленного, демонстративно уходит. Сам же Санин-старший, отняв у сына ключи от дачи, квартиры и машины, на реплику жены: «А сам-то ты кто, святой?» – спокойно отвечает. – «Ну, не святой, конечно… Стараюсь жить честно. С людьми поступаю по справедливости. Чего и другим желаю».
Филипп, выбежавший вслед за Таней, растерянный и взвинченный, видимо, не смог объясниться с обиженной девушкой. И тогда он, сам обиженный на отца, на весь мир и на свою любимую, совершает страшное – зверски насилует ее. Но это была только прелюдия к трагедии, виновником которой оказался «справедливый» Антон Павлович Санин. Дальше убийственные последствия его «правильной справедливости» начинают накручиваться и нарастать как снежный ком.
В конце концов противостояние двух диаметрально противоположных миров в одной семье заканчивается тем, что сын пытается убить отца. И уже почти убил. Ему остается лишь потуже затянуть низку четок на шее Санина.
Но не случайно И.И. Жук последнюю схватку Санина-старшего с Саниным-младшим изобразил в болоте. Оба копошатся в одной грязи. Но за мгновение до того, как Антону Павловичу навечно погрузиться в зловонную жижу, приняв подлую смерть от рук собственного сына, условная камера возвращает читателя обратно, к той точке, с которой все началось.
Антон Павлович поступил не «по правилам», принятым среди верующих. Он поступил так, как надо Богу, ибо «Там, где Христос, там умирает закон». Потому что закон становится сущностью того, в чье сердце навсегда вошел Иисус Христос. И его уже не нужно фиксировать на бумаге.
Игорь ГРЕВЦЕВ
