Донбасс живёт, учится и воюет
С февраля нынешнего года ситуация на Юго-Востоке бывшей Украины резко обострилась. Так утверждают российские и зарубежные СМИ. И надо признаться, что обострилась ситуация не без помощи этих самых СМИ. Будто по мановению дирижёрской палочки они вдруг «вспомнили» о войне на Донбассе, которая не прекращается уже семь (!) лет. Это больше, чем минувшая Великая Отечественная и Вторая мировая в целом. Что же происходило и происходит на Донбассе?..
Муравей в янтаре
Горловка – город воинской славы
Недавно я вернулся из Донецкой народной республики, куда ездил от журнала «Отечественные записки» с военкором Ириной Гамаюн по приглашению Горловского института иностранных языков. Это далеко не первая наша поездка, но она оказалась, действительно, непростой.
Хотя бы потому, что впервые с начала войны на Донбассе введены очень жёсткие ограничения на въезд в республики. Многие это связывают с короновирусом. Но не исключено и то, что сведения о новых «не мирных» планах Киева по Донбассу оказались известны России.
Уже одни только эшелоны с тяжёлой техникой и пополнение линии разграничения новыми военизированными соединениями не могли пройти незамеченными в Генштабе РФ. Также как демонстративный отказ от соблюдения условий «перемирия», выход из Минского формата, участившиеся обстрелы. Это не говоря об утечках и протечках от шановних хранителей державний тайны в СБУ и руководстве збройних сил.
Во всяком случае, ощущение двух общевойсковых армий и трёх воздушно-десантных бригад РФ, развёрнутых на границе с бывшей Украиной за нашей спиной, было, действительно, новым и, чего греха таить, успокаивающим. Жёсткая демонстрация позиции России по Донбассу воодушевила и жителей республик, во всяком случае – я это неоднократно от них слышал. Это же отрезвило, будем надеяться, киевских вояк. Хотя бы на время…
На этом – новости, во всяком случае «воодушевляющие» – кончаются. Потому что всё остальное осталось таким же. Да, вернулись на старые места убранные было после Минска блокпосты; да, обкладывают мешками с песком административные здания прифронтовых городов и посты ГАИ; да, начали рыть вторую линию укреплений и возводить дзоты на местах возможных танковых ударов. Но, в общем-то, это давно нужно было сделать (и где-то делалось). Потому что киевский режим напоминает дарвиновского предка человека с камбулей (по-украински «гранатой») в руке – куда и когда он её бросит никому не известно.
Донецк нас встретил размеренной столичной жизнью и гаишниками в засаде, пересечение двойной сплошной повлекло всё то же, что и в Ростове, Серпухове или Казани. Прейскурант, правда, оказался ниже.
За городом-героем Донецком дороги кончаются. Город воинской славы Ясиноватая встречает врага (и друга) хитро переплетёнными и перетекающими друг в друга ямами на асфальте. Вполне возможно таков инженерный замысел – в случае наступления противника сильно изношенный парк украинской военной техники потеряет половину единиц ещё до вступления в огневой контакт с защитниками республик. Но местным автовладельцам от этого не легче.
Прифронтовая Горловка также ямоопасна, это уже стало частью неповторимого горловского городского пейзажа. Говорят, что хроническое ямообразование связано с особенностями дорожного покрытия ещё времён СССР. Но многие не верят и ссылаются на принцип «война всё спишет».
Со времён недоброй памяти Минского перемирия всё здесь оказалось как бы законсервированным, известный горловский блогер Егор Воронов при нашей встрече сравнил родной город с муравьём, застывшим в янтаре. А ведь совсем ещё недавно Донбасс давал свыше 80% поступлений в бюджет незалежней и, по сути, кормил офисный планктон Киева и титульный бандерштат и хуторстан Западенщины. Сегодня шахты частично затоплены, частично находятся на оккупированных Киевом территориях; машиностроительные заводы работают на минимальных мощностях. Зарплаты в Горловке в среднем 12-15 тысяч рублей, много объявлений о наборе рабочих на территорию РФ – там уже платят значительно больше: 40-50 тысяч рублей. Поэтому немало горловчан ездят на заработки в Большую Россию, вахтовым методом. А вот цены в магазинах немногим меньше московских (по каким-то продуктам – такие же). Подсолнечное масло — от 125 до 160 за литр. Сахар — 50 рублей. Хлеб — от 20 до 25 рублей. Картофель — 30-35 рублей, молоко — 45-50 за литр сыр — 380-450. Яйца — 75-100 за десяток. Свинина — от 280 до 400. Курица — филе (220), бедра (170), голени (120), тушка (150-160).
Горловка под огнём
С бойцом народного ополчения
Ну и самое главное отличие Горловки от какого-либо похожего на неё, далёкого от столиц города в России (Мценска, Рыбинска или Можайска) – это война. Обстрелы города (его окраин) здесь не прекращаются с 2014 года. Особенно это касается частично оккупированных бывшей Украиной (пос. Зайцево) или попавших в «серую зону» (шахты 6\7, им. Гагарина, пос. Гольма) частей Горловки. Туда «прилёты» фиксируются ежедневно. Стёкла дрожат во всём городе.
В ночь нашего приезда киевские каратели обстреляли позиции Народной милиции в районе шахты им. Гагарина, утром мы встретились с бойцами. Увы, у защитников Донбасса в то утро было два «двухсотых». Киевские каратели вели огонь из ствольной артиллерии 152 калибра (гаубицы), от таких «прилётов» блиндажи не спасают.
Ополченец с 2014 года с позывным «Куба» рассказал мне, что со времени нашей последней встречи на опорнике в Зайцево (год назад) особых изменений не случилось: да, нашим разрешили давать «ответку» (ещё год назад нельзя было), свидомых это на время успокаивает; но количество и калибр обстрелов растут, техники на той стороне прибывает; бойцы народной милиции отчётливо видят, как укры разбирают на капониры захваченные шахты, там работают бульдозеры, льют бетон.
Нашим приходится гвозди и брёвна на блиндажи покупать (доставать) самим, машины ремонтируют и заправляют за свой счёт. То же и касательно «снаряги»: приборов ночного видения, полевой формы и многого другого. Всё это, как правило, от волонтёров из России. С гуманитаркой. Так же обстоит дело с беспилотниками. Свой, например, рассказывает «Куба», они отдали, куда нужнее – на Промку (Донецк). Там его укры и приземлили.
Хуже всего неопределённость – с военными пенсиями, пособиями, обещанными гарантиями. Ополченец с 2014 года с позывным «Бешеный» (шесть контузий) в день нашего приезда ездил в госпиталь, прокапался обезболивающими и опять на передовую. Да, денежное довольствие увеличили: с 15 тысяч до 17 рядовым бойцам. Но о чём это вообще?
Золото Донбасса
С ректором Горловского института иностранных языков С.А. Кочетовой
И всё-таки тягостного впечатления от поездки не сложилось, в который раз, возвращаясь с Донбасса, понимаешь, что подлинное его золото – это не коксующийся или обычный уголь, не машиностроение и нефтехим, а люди. Люди, которые все эти семь лет живут, растят детей, работают, учатся, воюют. Порой в невыносимых условиях, ощущая себя «нелюбимым ребёнком» Большой России (особенно на фоне зацелованного и забалованного Крыма). Но ребёнком не брошенным, о котором помнит и заботится Москва.
В Горловском институте иностранных языков и в Донецком национальном университете я представлял новую книгу стихов «Война», были там и донецкие, и горловские стихи. Они уже на передовой, очень надеюсь, что бойцы найдут в них нужные для себя строки.
Выступление перед студентами
Но не менее важно другое: аудитории вузов Донбасса полны! В них множество красивых, увлечённых юношей и девушек (некоторые в полевой форме: сражаются и учатся одновременно). Донецкая филологическая школа известна во всём русскоязычном мире: старейший русский журнал «Отечественные записки» регулярно публикует выдающиеся современные работы ученика М.М. Бахтина, профессора ДонНУ В.В. Федорова, готовятся к печати исследования профессора ДМУ В.М. Калинкина, ректора ГИИЯ С.А. Кочетовой, доцента того же института О.В. Жариковой и многих других. Институт иностранных языков в прифронтовой Горловке не переставая готовит новых и новых преподавателей русского языка и литературы для школ Донбасса. Издаются научные сборники, выходят книги стихов и прозы.
В Горловском инязе мы открыли выставку детских рисунков «Дети Крыма – детям Зайцево» (проект «Дети мира – детям Зайцево»). Уныния нет. Но есть усталость. И в Кремле должны понимать это. Как и то, что война ведётся не против Донецка и Луганска, а против Симферополя и Севастополя, против Воронежа и Краснодара, против Москвы и Санкт-Петербурга. Просто республики приняли первый удар на себя.
И вопрос признания Донбасса и оказания ему прямой военно-технической, а возможно и вооружённой помощи – это вопрос выживания и сохранения Большой России в XXI веке. Как это было в двухтысячные с Чечнёй, как это было в 2008-м с Грузией. Присоединением Крыма дело не ограничится. По-тихому договориться с Западом уже не получилось. Жукову приписывается фраза: «Мы их освободили, и они нам этого никогда не простят». Вне зависимости от того, произносил маршал её или нет – она абсолютно верна. Нам не простили освобождение Европы в 1812-1814 гг., не простили спасение Австро-Венгрии в 1848 году, а уж 1945 год не простят и подавно – как говорится, будьте благонадёжны.
Поэтому вопрос мира в Донбассе, это вопрос Победы. И не только той, которую мы будем праздновать 9 мая, но и той, которую ещё предстоит одержать.
Волчонок на блокпосту
…Уже за Иловайском, на блокпосту, я увидел одинокого волчонка – он пугливо высовывался из кустов, хватал хлебные корки, валявшиеся на асфальте, и утаскивал их в высокую прошлогоднюю траву. С началом войны в ДНР запретили охоту: фазаны, не пугаясь, выходят из посадок, расплодились кабаны, волки под Амвросиевкой этой зимой, говорят, обнаглели до того, что начали драть хозяйских собак. Иногда, с разрешения администрации, собираются команды охотников и отстреливают чересчур расплодившихся хищников. Видимо, родители волчонка попали под такую облаву, и он остался один.
Этот волчонок показался мне символом идущей на Донбассе войны. Вырастет ли он и вернётся к своей природной свободной жизни, или, ослеплённый фарами, будет раздавлен, равнодушно проносящимися мимо машинами? Вот в чём вопрос.
Алексей ШОРОХОВ, писатель, заместитель Главного редактора журнала «Отечественные записки»
