Разве дело не в ЕГЭ?
Как
только речь заходит о качестве школьного образования, начинают всё
громче звучать голоса противников ЕГЭ. Тесты типа «угадайка» давно уже
остались в прошлом, в вузах начали отмечать явную тенденцию к «усилению»
состава поступающих за счёт высокобалльников из глубинки, но в ЕГЭ всё
равно принято видеть источник всех проблем.
За примерами далеко ходить не надо. Британский журнал The Spectator по материалам Всемирного экономического форума в Давосе составил и опубликовал рейтинг стран по уровню образования. В этом рейтинге Россия оказалась на 52 месте, в аналогичном рейтинге качества математического и естественнонаучного образования - на 51 месте. «И как это понимать? По качеству образования мы на 52-м месте! Может быть, уже пора признать проблему? Хватит «молиться» на ЕГЭ. Пора принимать экстренные меры», - запаниковал телеведущий Владимир Соловьёв.
Пожалуй, признать проблему и вправду пора. Одна из целей, поставленных в майском указе Владимира Путина и вошедших в нацпроект «Образование», касается именно рейтингов: российская система общего образования должна доказать свою глобальную конкурентоспособность и войти в десятку лучших мировых систем. Как можно отчитаться о достижении цели? Правильно, через рейтинги. Просто нужно подыскать (или разработать самим, как уже случилось с рейтингом университетов - прим. profiok.com) систему ранжирования, в которой Россия оказалась бы на выгодных позициях. В конце концов, в рейтинге PISА Россия оказывается не в шестом десятке, а всего лишь на 28 месте. Нагонять, стало быть, меньше.
Министр просвещения Ольга Васильева постоянно призывает школы отказаться от натаскивания на ЕГЭ и грозится сломать такую систему. Но пока никаких изменений не происходит. Разве что ввели устное собеседование для девятиклассников, и это было бы замечательно, если бы не выглядело первым шагом к натаскиванию на прохождение тестов PISA.
В
целом же видно уже, что называется, невооружённым глазом: с системой
образования явно что-то не так. Меняются стандарты, одни учебники
вытесняются другими, в школы тянут высокоскоростной интернет и
заставляют учителей переходить к цифровым форматам работы со своими
подопечными. Но как жаловались вузовские преподаватели на то, что
студентов приходится доучивать, так и жалуются: просто с высокими
баллами ЕГЭ приходят более сообразительные и более мотивированные
молодые люди, но со знаниями у большинства из них всё равно беда.
Родители детей школьного возраста согласятся, что дети страшно перегружены. Все после школы занимаются в кружках и секциях, а вернувшись домой, сидят за домашними заданиями до глубокой ночи. По данным опроса аналитиков проекта «Дети Mail.ru», больше половины (56 процентов) родителей вынуждены делать домашние задания даже не вместе, а вместо своих детей.
Что же случилось? Вряд ли школьная программа стала вмещать в разы больше материала, чем в советское время. Однако советские дети и уроки делали сами, и гулять успевали. И при этом запомнили из школьной программы больше, чем помнят нынешние молодые люди. Есть ли внятное объяснение этому парадоксу? Один из вариантов: мозг у детей занят совсем иными «компетенциями», вот и не умещается в него всё остальное.
Наверное, здесь можно было бы порассуждать об информации, которая обрушивается со всех сторон на несчастных современных детей, о клиповом мышлении и даже о том, что главное - учиться думать и анализировать, а не запоминать факты.
Ещё можно напомнить, что в ряде стран домашних заданий не задают вовсе: считается, что ребёнка должны всему научить в учебные часы. К примеру, в США школы имеют право либо совсем отказаться от домашних заданий, либо не оценивать их выполнение.
В России вопрос так не стоит - может быть, и к лучшему, ведь самостоятельная работа и повторение пройденного укрепляют нейронные связи, закрепляются навыки, информация лучше запоминается. Тот же ЕГЭ сдавать будет легче.
Но беда вот в чём: в конечном итоге у нас дети перегружены, школы хвастаются количеством победителей предметных олимпиад, Минпросвещения радуется росту уровня сдачи ЕГЭ, а молодые люди как ничего не знали, так и не знают. По данным ОНФ, каждый пятый родитель считает, что его ребёнка плохо учат иностранному языку, около 40 процентов опрошенных хотели бы улучшить преподавание физики, химии, информатики, математики, биологии.
Кого и чему мы учим в итоге? Может быть, проблема не в тестах и не в стандартах, а в самих учителях?
Российские школы: кадровые проблемы
В
2016 году Ольга Васильева пришла на пост министра образования с
обещанием поднять престиж профессии учителя. Она постоянно повторяет,
что образование - не услуга, что работа учителя - призвание, служение,
миссия.
Об учительском труде стараниями Васильевой и правда стали говорить чаще и больше, а с финалистами конкурса «Учитель года» президент лично встречается в Кремле. Но что дальше? Работают ли все эти меры на повышение престижа учительской профессии, выросло ли в результате качество преподавания?
Увы, реальных результатов пока что-то не видно. Представители ведомства Васильевой любят рассказывать о росте конкурса в педагогические вузы и о том, как в них приходят абитуриенты со всё более и более высокими баллами ЕГЭ. Возможно, через несколько лет мы это почувствуем. Пока же в Минобрнауки (ведомство Михаила Котюкова - прим. profiok.com) заявляют, что всего сорок процентов выпускников педуниверситетов работают по своей специальности, а средний балл ЕГЭ при поступлении в эти вузы сейчас ниже среднего по стране. Видимо, поэтому руководство страны закрывает глаза на проект «Учитель для России»: в ситуации, когда преподавать совсем некому, учитель «на час», да ещё и со странными идеологическими установками, остаётся меньшим из зол.
По
данным ОНФ, кадровые проблемы, то есть нехватку учителей, испытывает
чуть меньше половины (48 процентов) российских школ, при этом в 44
процентах школ не хватает учителей математики, в каждой третьей -
русского и литературы. В такой ситуации рассказы о том, как выстроена
система образования в Москве и как высоки зарплаты московских педагогов,
никак не мотивируют молодых людей в регионах выбирать профессию
учителя. Даже в Подмосковье учительская ставка едва превышает тридцать
тысяч рублей. Конечно, можно взять две ставки, но как это повлияет на
качество работы? Поэтому учителя из Подмосковья стараются устроиться на
работу в Москве. Снимают квартиру вскладчину, копят деньги, чтобы через
несколько лет вернуться с ними домой. Много ли даёт их ученикам такое
служение? Успевают ли загнанные педагоги думать о повышении
квалификации?
О квалификации стоит сказать особо. В прошлом году Рособрнадзор провёл анонимное исследование: школьным учителям математики предложили решить задачи, которые предстоит решать их ученикам при поступлении на математические факультеты различных вузов. Половина участников с этим заданием не справились. Как и чему они учат своих подопечных?
Когда Пётр Толстой попросил Ольгу Васильеву прокомментировать эту ситуацию («Толстой. Воскресенье», выпуск от 18.11.2018 - прим. profiok.com),
министр рассердилась. Васильева заявила, что, во-первых, исследование
не закончено, а во-вторых, в телеэфире лучше обсуждать позитивные
новости, например, успешное участие российской сборной в международной
математической олимпиаде.
К конкурсу «Учитель года» тоже, надо сказать, есть вопросы. Кандидат в лауреаты должен предъявить жюри свой сайт, посредством которого он общается с коллегами и учениками в виртуальном пространстве. Отличное требование, современное. Только вот после того, как очередной лауреат получает приз, его сайт перестаёт обновляться. Судите сами. Победитель конкурса «Учитель года» в 2016 году - Александр Шагалов из Краснодарского края. На главной странице его сайта опубликовано поздравление с 1 сентября, датированное 2016 годом. В 2017 году в конкурсе победил историк Илья Демаков из Санкт-Петербурга. Его страница в Facebook с материалами для учителей была создана 29 июля 2017 года и последний раз обновлялась 1 августа того же года. На сайте Демакова с 2017 года не появилось ничего нового. В 2018 году конкурс «Учитель года» выиграл Алихан Динаев из Чечни. Наверное, читатели уже догадались: с осени 2018 года его сайт не обновлялся.
Закономерный вопрос: не выглядит ли подготовка к конкурсу «Учитель года» точно таким же натаскиванием, в котором российских учителей упрекают в связи с ЕГЭ? И не стоит ли задуматься о перестройке всей системы?
Плата за служение: кто следит за учительскими зарплатами?
Чтобы молодые люди стремились стать педагогами, чтобы те, кто уже выбрал для себя эту профессию, не бились из последних сил, работая на двух ставках, а занимались своими прямыми обязанностями - учили детей, педагогам нужно платить достойную зарплату.
Служение служением, но осознанием важности собственной миссии сыт явно не будешь. К сожалению, Ольга Васильева предпочитает чаще говорить о миссии, чем о материальной стороне работы учителя. Может быть, потому, что не вполне управляет ситуацией с зарплатами, поскольку этот вопрос решается на уровне субъектов РФ.
На встрече Васильевой с президентом 31 января это было особенно заметно. Приводим выдержку из официальной стенограммы, размещённой на сайте Кремля.
В. Путин: <...> Зарплата учителей не должна опускаться ниже, чем средняя по экономике в регионе соответствующем.
О. Васильева: <...> Вы знаете, наши учителя - это удивительные люди, это правда.
В. Путин: Я знаю. Вот поэтому нужно следить за уровнем заработной платы.
О. Васильева: Да, это удивительные люди.
В. Путин: Следите за уровнем заработной платы.
О. Васильева: Мы услышали, Владимир Владимирович.
В. Путин: Не надо их нахваливать. За зарплатой следите.
О. Васильева: Будем следить и следим.
Активисты ОНФ выявили, что в 22 процентах школ дополнительные занятия с учениками, даже если требуется просто растолковать пройденное на уроке, проводятся на платной основе. Может быть, стоит всё-таки начать платить учителям нормальные зарплаты?
Справится ли Ольга Васильева?
Когда Ольга Васильева сменила в кресле министра Дмитрия Ливанова, у многих появилась надежда, что в системе образования всё быстро начнёт меняться в лучшую сторону. Однако прошло несколько лет, и существенных изменений никто так и не дождался. Выходит, Васильева не справляется с исполнением собственных обещаний? Или просто изменения происходят медленнее, чем нам хотелось бы?
«Нужно
понимать, насколько запущены были Авгиевы конюшни, которые достались
Ольге Васильевой от её предшественника, - считает заместитель директора
Центра экономического развития и сертификации (ЦЭРС ИНЭС) Юрий Смыслов. -
Нужно было заниматься кадровой зачисткой министерства - если помните,
там были даже уголовные дела. Васильева разбирается с учебниками, там
замешан крупный бизнес, и приходится если не вытеснять издательства,
выпускающие плохие учебники, то заставлять их делать качественный
продукт. Параллельно с повышением качества образования, ведомство
Васильевой решает задачи воспитания и профориентации школьников,
курирует строительство школ и детсадов, занимается средним
профессиональным образованием.
К счастью, с прошлого года высшее образование и наука перешли в ведение другого ведомства. Думаю, Ольга Васильева и её коллеги вздохнули с облегчением, получив возможность сосредоточиться на задачах, связанных с развитием средней школы.
Конечно, хочется, чтобы министр действовала поактивнее. С другой стороны, школьное образование - тонкая сфера и резкие движения тут могут нанести непоправимые последствия. А тот факт, что Ольга Васильева сосредоточена на развитии учительского корпуса, даже обнадёживает. Появятся в школах квалифицированные учителя - значит, дети полюбят учиться, заинтересуются. Пока такие учителя не появятся - ни электронные учебники, ни плазменные панели, ни высокоскоростной интернет делу не помогут. Всё-таки обучение - это прежде всего контакт учителя и ученика».
«Вы
поставили очень важную задачу перед нами - чтобы наше общее образование
вошло в десятку лучших мировых. У нас есть на это все основания», -
сказала Ольга Васильева Владимиру Путину. Что ж, раз основания есть, при
должном старании и упорстве всё должно получиться. Будем надеяться, что
Минпросвещения будет двигаться в сторону качественных изменений и не
начнёт «натаскивать» педагогов и детей в стремлении достичь определённых
показателей. Чиновничья работа, между прочим, тоже своего рода
служение. И миссия...
