Валерий Есипов - вологодский журналист, культуролог, кандидат наук, пожалуй, сегодня он в России - знаток номер один творчества нашего земляка, писателя Варлама Шаламова. Недавно он вернулся с Международной конференции русистов в Барселоне, где наряду с докладом на любимую тему представил новую книгу, над которой работал два года. «Книга, обманувшая мир. Об «Архипелаге ГУЛАГ» начистоту». Увесистый фолиант на 520 страниц, и все об одном - о главном творении писателя Солженицына, когда-то потрясшего всех.
- Валерий Васильевич, почему вдруг - Солженицын? Вам мало главной темы?..
- Занимаюсь Шаламовым почти тридцать лет. Волей-неволей пришлось
погружаться в лагерную тему, и тут никак не обойти Солженицына. В свое
время он был вознесен до небес, полностью заслонил Шаламова. Но теперь,
когда «Колымские рассказы» опубликованы во всем мире, стало понятно, что
и по литературным качествам, и по уровню правды они гораздо выше. Успех
«Архипелага» объяснялся чисто конъюнктурными политическими причинами.
Одним из первых это понял Шаламов, называвший Солженицына «дельцом»,
«авантюристом», «аферистом» и «орудием холодной войны». Шаламов был
человеком исключительной честности и проницательности, видел людей
насквозь. Еще в 1960-е годы Солженицын предлагал ему вместе работать над
«Архипелагом». Тогда Шаламов и раскусил Солженицына, его надежды на
Запад, его «спекуляции на чужой крови».
- То есть как - раскусил? Разве Солженицын писал что-то не то?
Помню, мой отец примерно в 1975 году шептал маме об «Архипелаге»:
«Наконец кто-то написал правду... Я слышал по голосам...»
- Так воспринимали те, кто не сидел. «Архипелаг» был изначально
рассчитан на обывателя, прежде всего западного. Тем более что Солженицын
к тому времени стал нобелевским лауреатом. А старые лагерники не
поверили уже первой повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича».
Есть знаменитая фраза Шаламова про кота из этой повести: «Около санчасти
ходит кот - невероятно для НАСТОЯЩЕГО лагеря - кота давно бы съели».
«Настоящий» - это колымский лагерь, начиная с 1937 года, где заключенных
расстреливали за невыполнение норм. А Солженицын сидел после войны и
кушал сало. Поэтому Шаламов имел полное право писать: «Солженицын лагеря
не знает и не понимает». «Архипелаг» - это лично не пережитое, а
заимствованное. Для утверждения славы, для пиара, чтобы прослыть
«главным зэком СССР». Эту роль Солженицын играл искусно - к примеру, на
фото, где он в лагерной телогрейке с номерами. Кто бы поверил, что зэкам
в лагерях можно было фотографироваться? Эта постановочная фотография
вышла на Западе одновременно с «Архипелагом», и ей верили. Об этом и
многих других фактах, где Солженицын откровенно лжет и мошенничает,
рассказано в нашем сборнике.
- В предисловии к вашей книге, которое написал Захар Прилепин,
поставлен вопрос: «Что же считать за правду?». Можно ли высчитать этот
процент?
- Прилепин верно пишет, что «Архипелаг» - мощное политическое,
идеологическое оружие, что книга настолько вывихнула сознание русского
человека, что до сих пор «мы его вправить бессильны». Что книга -
мощнейший вирус, где публицист огромного дарования щедро замешал
страшную правду с жуткими домыслами». Да, в «Архипелаге» все перемешано -
и жуткие реальные факты (чужие), фантастические преувеличения (его
собственные). Авторам нашего сборника потребовалась огромная
аналитическая работа. Помните эту цифру из «Архипелага» - о том, что
советской властью якобы было уничтожено 66,7 миллиона человек? На самом
деле от репрессий погибло в двадцать раз меньше, и пик приходится, как
давно известно, на 1937-1938 годы. А через лагеря за 1921-1953 годы
прошли около 10 миллионов человек, из которых три четверти были
уголовниками, и большинство из них уцелело. Отсюда можно считать и
«процент правды», содержащейся в «Архипелаге».
- Сборник заставляет совершенно по-другому посмотреть на многие
исторические события последних десятилетий и на роль в них Солженицына.
Кто он - разрушитель или созидатель?
-
Однозначно, разрушитель, причем - мирового масштаба. Ни один человек не
сделал больше для дискредитации нашей великой страны. Причем
«Архипелаг» способствовал разжиганию не только антисоветизма, но и
русофобии во всем мире. Об этом говорится в статьях сборника со ссылками
на не известные у нас иностранные источники.
- Как родилась идея создать такое смелое, колючее, где-то «крамольное» издание?
- Вопрос давно витал в воздухе. Ведь сложилась уже огромная литература с
критикой Солженицына и его «Архипелага». Был мощный Войнович с его
сатирической утопией «Москва 2042», где Солженицын выведен в образе
Карнавалова. Твардовский говорил, что у автора «Ивана Денисовича» после
первой славы «темечко не выдержало». Средний, в общем-то, писатель вдруг
возомнил себя мессией. Владею этой темой на научном уровне, бывал на
Колыме. Этот сборник, по большому счету, - мой долг перед правдой.
Материала хватит и на второй том. Общий вывод о личности Солженицына у
меня такой: это человек со множеством лиц. Лицедей, артист. Сначала
играл роль «зэка», а с возрастом - роль «гуру». В своей статье в
сборнике сравниваю его с героями русской литературы. В разное время он -
и Глумов из пьесы Островского, и гоголевский Хлестаков. Однажды
осенило, увидел резкое сходство Солженицына с Чичиковым. И тот, и другой
собирали «мертвые души». Причем у Солженицына эта идея реализовалась
практически: за свой «Архипелаг» с 66,7 миллиона «мертвых душ» он
получил миллионы долларов.
- Найдет ли книга своего читателя? Идея ее звучит сегодня
немодно, почти крамольно и даже опасно... Солженицын, начиная с эпохи
Ельцина и Горбачева, стал чуть ли не иконой писательского мужества,
мученичества, а сам нобелевский лауреат либералами поднят как знамя, как
патриарх от писательства, совести, правды.
- В связи этими мифами было сложно найти прежде всего издателя. Рукопись
была готова в 2016 году, но в печатании даже небольшого тиража мне
отказали пять московских издательств. Одно очень крупное из них
продержало рукопись год и вернуло без объяснения причин. Во втором
сказали: «Мы проработали маркетинг и убедились: книгу торговля не
возьмет». Третьи признались: «Испытываем давление сверху, не можем». Но
все же я нашел издательство, и книга вышла. Правда, провести приличную
презентацию в Москве не удалось - хотел сделать в «Мемориале», но там
запретили даже показывать сборник. Зато в Барселонском университете
никаких проблем не было. Сейчас сборник расходится по всей России: мне
пишут и говорят спасибо. Ругательств нет.
