12 августа ровно 15 лет исполняется одной из наиболее резонансных трагедий в новейшей российской истории - гибели российского атомного подводного крейсера "Курск" в Баренцевом море. Расследование аварии длилось несколько лет, но и до сего дня вокруг этой трагедии сохраняется ореол тайны и секретности. Левада-центр на днях провел опрос, приуроченный к печальному юбилею, результаты которого показали, что спустя полтора десятилетия люди стали иначе оценивать действия руководства страны. Тем не менее, мем "она утонула" остается для критиков этой самой власти одним из главных.
Согласно данным опроса "Левады", количество людей, которые целиком или в большей степени считают, что власти сделали все возможное в тех условиях, выросло за 15 лет с 23% до 40%, число тех, кто считает, что власти "схалтурили", сократилось с 72% до 33%. При этом, доля тех, кто выбрал более категоричную оценку - "власти определенно не сделали всего возможного", снизилась втрое - с 37% до 11%. С другой стороны, затруднились с ответом в 2000 году лишь 6% опрошенных, сегодня - 26%. Чуть менее яркая, но столь же выраженная - динамика ответов на вопрос о том, правильно ли поступили российские власти, когда отказались от зарубежной помощи, но процент неопределившихся там еще выше - 32%.

Почему это происходит? Просто потому, что прошло много времени, и страсти вокруг самой крупной военной трагедии постсоветского периода, в которой погибли 118 моряков, поутихли? Может быть, потому, что эта трагедия обходится стороной представителями культуры и искусства? А, может, потому, что многие материалы засекречены и большинство граждан просто не рассчитывают получить достоверные ответы на вопросы? Или люди осознали, что если верна версия о торпедировании "Курска" американской субмариной, то мир стоял на грани "горячей" войны, которой не случилось?
Об этих версиях, о том, были ли сделаны выводы из этой трагедии и о том, когда можно будет поставить точку в деле "Курска", рассказал в интервью Накануне.RU руководитель Центра исследования общественных прикладных проблем, военный журналист Александр Жилин.
Вопрос: Александр Иванович, как Вы прокомментируете результаты опроса "Левады", почему ответы стали намного менее критичными по отношению к власти, а каждый четвертый вообще не смог сформулировать ответ?
Александр Жилин:
Я думаю, что время сыграло свою определенную роль. Забылись
подробности, забылось то, как все происходило, как несчастный экипаж
стучал по перегородкам и просил о помощи. Но поскольку это была такая трагедия, в результате которой спокойно могла начаться третья мировая война,
действия со стороны наших властей выглядели растерянно. Что я имею в
виду. Если верна позиция, которую поддерживает независимая экспертная
комиссия, которая проанализировала все очень подробно, то в итоге получается, что "Курск" погиб в результате торпедного удара американской подводной лодки.
Согласно версии этой независимой группы российских морских
специалистов, затяжка [реакции] была связана не столько с некими
секретами - какие могут быть секреты, когда лодка задраена, и речь идет о
судьбе экипажа, а речь шла о том, что официальная версия о взрыве нашей
торпеды не выдерживала никакой критики.
Когда торпеда входит извне, то все рваные края у отверстия загнуты в лодку, поскольку инородный объект входит. А когда взрыв внутри, то все рваные края выгнуты наружу. Так вот, я прекрасно помню один момент, когда генеральный прокурор Российской Федерации, которого привлекли к этому делу, хоть я и не понимаю, зачем, он демонстрировал входное устройство только после того, когда туда спустились наши специалисты и обрезали эту обечайку. Она была вырезана сваркой и нам демонстрировали совершенно гладкое отверстие - улика была уничтожена. Надо еще понимать, что это были времена, когда ельцинизм был еще почти живой, когда жизнь русского человека ни во что не ставилась. Она и сейчас ни во что не ставится, но тогда не ставилась вообще. Поэтому, я глубоко убежден, что власти потеряли время, организации не было, которая бы могла быстро отреагировать на ситуацию, соответствующего технического оборудования тоже не было.

Вопрос: Другой вопрос "Левады" был связан с отказом от иностранной помощи - число тех, кто одобрил этот отказ, также выросло по сравнению с 2000 годом. Что бы Вы ответили на этот вопрос?
Александр Жилин: Я глубоко убежден, что если одному русскому угрожает опасность, плевать, к кому мы обращаемся - к шестому флоту США, к инопланетянам, к господу богу - государство обязано сделать все, чтобы этот русский гражданин был спасен. Так действует Израиль, так действуют США. У нас этого в политике государства не было и нет до сих пор. У меня иногда складывается впечатление, что для нашего государства люди - это биоматериал.
Вопрос: Вы сказали о том, что прошло много времени, и люди многое забыли. А Вы помните, как восприняли тогда эту трагедию, насколько сильным потрясением это было?
Александр Жилин: Я помню. С одной стороны, либеральная общественность устраивала истерики по поводу того, что "все пропало" и т.д. С другÐ