В бородатом мужчине, облаченном в разгрузку с автоматными магазинами, сложно угадать священника
За считанные часы до начала перемирия наши спецкоры Александр Коц и Дмитрий Стешин передают из «дебальцевского котла».
Что происходит внутри котла, понять сложно. Света в котле нет, интернета нет. Судя по редким сообщениям украинских волонтеров оставшихся в котле, ситуация ужасная. Дословно: «В Дебальцево по улицам бродят оглохшие собаки и едят трупы». Ополченцы стоящий в микрорайоне «Восточный» на окраине Углегорска подтверждают: боеприпасы у осажденных на исходе:
- Они по рации друг у друга запрашивают уже не цинками, а пачками
патроны, - поясняет нам боец «Резвый». - Да и мины они на нас стали
экономней высыпать.
Ополченцы возятся возле пулемета «Утес»:
- Левее, чуть левее, там у них дот...
|
Пулеметчик выпускает ленивую очередь. Три мужика в три бинокля, напряженно рассматривают черную закраину леса. До позиций ВСУ всего два километра. До Дебальцева - три. Нам не объясняют смысл этих действий, но мы догадываемся - пытаются выявить огневые точки противника в деревне Савельевка.
Украинцы укрепились на своих позициях и начинают жестко огрызаться, - говорит «Резвый». - Буквально неделю назад Савельевка была пустая. Сейчас у них выставлены дозоры, простреливают трассу.
- Что думаете на счет перемирия?
- Этих перемирий было уже много, и с их стороны оно никогда не поддерживалось. Хотя у нас приказ с 12 ночи прекратить огонь. Если с их стороны будут диверсии, будем им отвечать.
|
Уже не на камеру резвый рассказывает, что был когда-то в «Партии регионов», был и депутатом муниципальным и бизнесменом. Это хорошо чувствуется, по манере речи. Спрашиваем, конечно: «Почему воюешь?» Резвый молча показывает автоматный магазин на котором тщательно выцарапано печатными буквами: «За сына».
- Сына у меня убили летом. Взяли вместе с отцом, деда и внука. Я же активист был, народ на референдум поднимал. Отцу пробили легкое арматурой, но его спасли. А сына мучили, привязали к бэтэру, и он умер от разрыва сердца. Я на похороны не поехал, меня там ждали. Рассказывали, что на каждом въезде в Старобешево стояли СБУшники - с ориентировками, ждали меня. Я тогда под Песками воевал, взял отпуск на трое суток, и пошел в Покровский храм Донецка, к отцу Дмитрию. Он говорил со мной, долго говорил, утешил меня. У нас здесь без веры - никуда. У нас и батюшка есть. Да вон же он.
В бородатом мужчине, облаченном в разгрузку с автоматными магазинами, сложно угадать священника. Тем более, что в руках у него автомат «Калашникова».
|
- Давно вы на войне? - спрашиваем мужчину.
- Четвертый месяц. Я плен уже прошел. После плена не мог оставаться при церкви, попросил благословение и пошел на войну. Я был сторонником референдума, люблю Россию, сам я - грек, но мама - русская. «Добрые люди» на меня «навели», и меня арестовали прямо дома. Сказали, что я - сторонник Московского Патриархата; Украинская армия его не признает. Пришли ко мне в дом, выдернули чеку, дескать не сопротивляйся. А у меня родители дома, куда сопротивляться?
- Мучили в плену?
- Я не хочу пока об этом. Хотя я говорил: «Господи, если ты хочешь, чтобы я остался жив, я расскажу людям, что здесь происходит». Может быть после войны я об этом расскажу, но я на самом деле видел ад, видел, как убивают простых мирных людей.
- За что вы здесь воюете?
- За Веру и Отечество, это не пустые слова. Мы в каждый бой выходим с Господом Богом. Чтобы в сердце злобы не было.
|
- Вы священник, а на плече у вас автомат...
- Сан я еще не принял, я учусь. Меня благословили отцы делать здесь все то, что делают в церкви. Я могу отпевать, благословлять, но не могу причащать. Господь нам послал эту войну. Знаете почему? Мы становимся ближе, добрее, любить начинаем друг друга больше. Я благословляю ребят на защиту земли, не на убийство.
 |
| Страдают от войны не только люди Фото: Александр КОЦ, Дмитрий СТЕШИН |
