Как-то совершенно случайно получилось, что совпали у меня по времени прочтение замечательной статьи-размышления А. Омельчука «Клятва русскому языку» и увиденный по ТВ репортаж об открытии в Санкт-Петербурге мемориальной доски Людмиле Алексеевне Вербицкой к её 90-летию. Статью я получила по рассылке общественного благотворительного фонда «Возрождение Тобольска» – её очень лаконично, но удивительно тепло и ярко предварил руководитель и основатель этого фонда А.Г.Елфимов. А вот о Людмиле Алексеевне Вербицкой (до замужества Бубновой) – о «главном русисте планеты» (так её неофициально именовали) скажу поподробнее.
Женщина сложной судьбы родилась в 1936 году в семье партийного деятеля А.А.Бубнова, который с 1943 года был секретарем Ленинградского горисполкома, и Анны Степановны – домохозяйки. Самую первую блокадную зиму 1941-1942 годов семья провела в осажденном городе, испытав вместе со всеми его жителями голод, холод, болезни и потерю близких. В 1949 году отца арестовали по так называемому Ленинградскому делу и через год расстреляли в Москве за «преступную связь с врагами народа и участии в контрреволюционной группе». Тело тайно кремировали и сбросили в общую могилу «невостребованных прахов». Мать Людмилы также была арестована и отправлена в Тайшетский лагерь, а 13-летняя девочка – в детскую исправительную колонию во Львове.
В колонии Людмила проявляла такую невероятную тягу к знаниям, что заместитель директора учреждения, рискуя собой, разрешила ей тайно посещать обычную городскую школу под чужой фамилией и в 1953 году, после её окончания, девочка поступила на филологический факультет Львовского университета. После смерти Сталина осужденные по Ленинградскому делу в 1954 г. были реабилитированы (отец – посмертно), а выжившие мать и дочь возвратились в Ленинград. Людмила перевелась в Ленинградский университет (ЛГУ), который окончила с отличием в 1958 году. С тех пор вся её жизнь была связана с этим ВУЗом: здесь начинала с должности лаборанта, здесь защитила кандидатскую и докторскую диссертации, стала профессором, проректором по научной работе и в 1994 году была избрана, а в 1999 и 2004 годах переизбрана ректором СПбГУ. Вербицкая – первая женщина-ректор за всю 300-летнюю историю этого высшего учебного заведения!
Всю свою жизнь Вербицкая (а ушла она на 84-том году жизни в 2019 году от онкологического заболевания) посвятила хранению и популяризации русского языка. Выступала за бережное отношение к нормам ударения и произношения. Способствовала открытию бесплатных центров для изучения русского языка за рубежом. Консультировала политиков, помогая им избежать речевых ошибок, формируя эталон публичной речи, о чем неоднократно признавался глава нашего государства.
Оказывается, в нашей стране использование русского языка чиновниками регулируется Федеральным законом, который обязывает госслужащих защищать и соблюдать нормы литературного языка при исполнении своих обязанностей. В частности, введён запрет иностранных заимствований, если у них есть русские аналоги, чтобы не было злоупотреблений иностранной лексикой.
После падения «железного занавеса» мощным потоком хлынули в нашу страну англицизмы. Безусловно, мир не стоит на месте, обогащается и язык. Новые технологии, от которых мы, мягко говоря, поотстали, быстро заполнили пробелы своими, уже устоявшимися терминами и понятиями. Это нормальный процесс технического прогресса. Язык наш способен все это «переварить», сохраниться и даже обогатиться. Но вот неумелое использование некоторых терминов и понятий вызывает сильную озабоченность.
С 1990-х годов всё чаще стало звучать в России слово «кампус». В начале оно было связано с созданием мощнейшего инновационного центра «Сколково», затем со строительством Дальневосточного федерального университета. Несколько лет назад слово активизировалось в Тюмени. Решила разобраться в этой, тогда для меня новинке, чтоб не отстать, как говорится, от жизни.
Выяснила, что каждый крупный университет на Западе вынесен на значительное расстояние от города и является самодостаточной экосистемой для учебы, науки, работы и отдыха. Это, по сути, город в городе, по принципу «Живи и учись». Университетский кампус занимает огромную территорию, на которой располагаются: прежде всего, учебный корпус, а также общежития, спорткомплексы, магазины, сервисные службы, зоны отдыха. Человек может не покидать территорию кампуса неделями, т.к. там есть все необходимое для жизни и учебы. В кампусе путь от кровати до лектория или лаборатории занимает 5 минут пешком.
Как же разместится Тюменский межуниверситетский (для пяти ВУЗов!) кампус на берегу озера Круглое, почти в центре города? Оказалось, что наш кампус, это как бы кампус, только в сильно «усеченном» виде: учебные корпуса университетов остаются на прежних местах и добираться до них на занятия придется, как и прежде, на транспорте; все старые общежития так же заселяются студентами, т.к. в кампусе предусматриваются 4 общежития лишь на 4980 студентов и аспирантов, и этого явно недостаточно; еще будет построена гостиница на 120 мест для приезжающих ученых-преподавателей и гостей. Правда, основные сооружения: учебно-лабораторный корпус, технопарк, конгресс-центр, спорткомплекс и центр для творческого развития здесь предусмотрены. В 2028 году данный «недокампус», или «мини кампус» (по аналогии с «мини супермаркетами», наводнившими страну в 90-х), а по сути своей научно-технологический инновационный центр будет построен. Это замечательно. Только зачем называть кампусом то, что им не является? Так заманчиво было употребить еще одно иностранное название? Впрочем, ответ не требуется, – вопрос риторический.
До сих пор не могу понять, почему вместо иноземного слова «кластер» нельзя употребить слово «комплекс»? Нет, насчет размеров, инфраструктуры всё понятно. Непонятно почему их нельзя изменить. Итак, комплекс – слишком мал, а микрорайон – велик. Единственный верный вариант – кластер. Сдаюсь!
Несколько лет назад прошла информация о продаже участков под застройку в коттеджном поселке Зубарево-хиллс (!). Я подумала, что это просто шутка, прикол (простите за жаргонизм). При Советской власти школьников, студентов и сотрудников различных НИИ направляли то на прополку, то на уборку, то на сортировку овощей в различные подшефные хозяйства (так именовались колхозы). Был подшефным и ныне процветающий Бердюжский район. Мы, так сказать, «шефы», его иначе как «Рио-де-Бердюжье» не именовали. Незлобиво так острили. Вот и Зубарево-хиллс на слух я восприняла именно так. Оказалось, всерьёз! Ныне «Коттеджный клубный посёлок «Зубарево Hills» уже существует! Холмов там, говорят, вовсе нет. Не знаю, не была. А название – апофеоз глупости, – именно такое: «Зубарево Hills»! Документы, наверняка, прошли все необходимые проверки, согласования, регистрацию, то есть побывали в руках целого ряда чиновников (госслужащих!) и ни у кого из них это не вызвало протеста. Грустно…
Хотя, в начале 2000-х, в годы радостных «Мир! Дружба! Жвачка!», мы совершенно спокойно отнеслись к открытию бизнес-центра «Менделеев House».
Кстати, Вербицкая активно добивалась введения экзамена по русскому языку для тех, кто претендует на работу в госструктурах. Не получилось. Позднее одна журналистка обратилась к бывшему министру культуры Мединскому о сроках введения такого экзамена, на что он то ли отшутился, то ли посетовал: «А кто ж тогда работать будет?!».
На первой кнопке ТВ, главного канала России, во весь экран расплывшееся в улыбке лицо ее руководителя. Что же его, сидящего в жюри программы КВН, так развеселило? Оказывается, произнесенная одним из участников команды рифма «родина-уродина».
А вот другой фрагмент. Одна журналистка, дочь известного, ныне покойного демократа-реформатора, облачившись в яркий народный, почему-то только украинского кроя, костюм и, украсив голову цветочным веночком, держит в руках крестьянский серп и, по-пионерски салютуя, радостно рифмует: «За Русь – у…сь!» Смешно? Мне – нет! Тут уж, действительно, тот случай, когда «природа отдохнула».
Есть вещи и понятия, символы и образы, пачкать и глумиться над которыми недопустимо. А язык, «великий, могучий, правдивый и свободный»? Он всё стерпит! Не терпеть это – наша, вполне выполнимая, задача.
Помните, раньше все школьники, да и деловые люди ходили с портфелями? Учебники, тетрадки в них носили. Зимой удобно было с горки на нем промчаться или получить портфелем по спине от пробегающего мимо одноклассника, в знак особой симпатии и расположения. Теперь это уже анахронизм, современные дети и понятия о нём не имеют. Последний, кто не выпускал свой потрепанный портфель из рук, был Михаил Михайлович Жванецкий – берёг свой тщательно выверенный образ.
Ныне предмет с документами называется кейс. Аккуратненький такой «чемоданчик». Впрочем, все это знают. Так вот, слышу, как одна журналистка спрашивает у собеседника – берёт интервью, значит: «А что сейчас у вас в кейсе?» И он подробно, на отличном русском, излагает свои ближайшие и отдалённые творческие планы. Всё замечательно. За исключением одного – ну почему бы и ей не спросить о его планах по-русски, к чему «влез» сюда этот кейс? Вот и я не знаю.
Как неприятно преклонение пред всем западным, стремление если не быть, то хотя бы казаться чуть-чуть иностранцем в родной стране: представляться не именем с отчеством, а одним именем, хотя ты уже вполне взрослый дядька или солидная пожившая дама.
Или поработать чуток на Западе, сняться в паре кинокартин, да если еще к тому же попасть в номинацию, то по возвращении от предложений не будет отбоя, и будешь ты отныне не Юрий, а Юра Борисов – на западный манер. Или Гоша Куценко. Ему почти 60, а он всё еще Гоша. Даже представить невозможно афишу, на которой были бы пропечатаны: Кеша Смоктуновский, Вова Высоцкий, Паша Луспекаев, Коля Черкасов. Оговорюсь сразу, не все наши актёры возвращаются на родину с детскими уменьшительными именами. Те, у кого есть уважение к себе, своей стране, традициям и языку сохраняют свои имена: Владимир Машков, Константин Хабенский, Светлана Хотченкова.
«Лето в Тобольском кремле» – один из самых значимых и популярных музыкальных фестивалей, проводимых Тюменской филармонией. (Первые праздники проходили под открытым небом на территории Софийского двора – самый первый состоялся в 2006 году, – а затем переместились на Красную площадь с видом на замечательное творение Семёна Ремезова). Тюмень не имела тогда своего симфонического оркестра, и прославленных солистов всегда сопровождали не менее прославленные коллективы оркестрантов. Одним (а может, самым главным) организатором, учредителем и художественным руководителем фестиваля был Михаил Михайлович Бирман, который с самого начала поднял уровень своего «детища» на головокружительную высоту. Судите сами:
2006 год – опера Мусоргского «Борис Годунов» в исполнении артистов и музыкантов «Новая опера» им. Колобова;
2007 год – Дмитрий Хворостовский с программой популярных русских песен и романсов в сопровождении симфонического оркестра с Константином Орбеляном за дирижёрским пультом;
2008 год – программа «Оперные шедевры» с солистами Мариинского театра и его оркестром.
И так далее: еще раз Дмитрий Хворостовский, Вероника Джиоева, Дмитрий Корчак и другие именитые солисты и коллективы.
С 2016 года фестиваль всегда сопровождает, созданный годом ранее Тюменский филармонический оркестр. Его не только возглавил, но и создал с нуля замечательный дирижер, заслуженный деятель искусств РФ Евгений Иванович Шестаков, жизнь которого в 2020 году резко оборвалась во время эпидемии ковида.
Почти четыре года ТФО возглавляет Юрий Медяник. Он замечательно вписался в коллектив, который под его руководством получил дальнейшее развитие.
Такое пространное вступление мне понадобилось только для того, чтобы приблизится к слову «хедлайнер». Оно впервые появилось в рекламе фестиваля три года назад, когда он из однодневного трансформировался в семидневный. И это очень хорошо, – ведь каждый его день насыщен разнообразными интересными программами, которые привлекательны и для горожан, и для многочисленных туристов, число которых в Тобольске растет с каждым годом.
2023 год С нетерпением ждём программу фестиваля и впервые взгляд «спотыкается» о непонятное слово, перевод которого тут же нахожу в интернете: «хедлайнер – главный, самый популярный участник концерта», если проще – «гвоздь программы». Заявлены сразу два «гвоздя» – Игорь Бутман и Леонид Агутин. Оба настолько известны и любимы в стране, что только их фамилий уже достаточно, чтобы был аншлаг. К сожалению, это «не мой формат». Мероприятие пропущено, и чувство обделённости долго не покидает меня.
С некоторой осторожностью интересуюсь программой 2024 года Все в порядке, – поездка состоится! Концерт превзошёл все мои ожидания! Интереснейшая программа: ТФО, Хоровая капелла филармонии, Хор духовной семинарии, оперные певцы, драматические артисты, пианист Бессонов.
В финале Торжественной увертюры П.И. Чайковского «1812 год» ночное небо озаряется россыпью праздничного салюта. Его разноцветье так неожиданно, но так кстати возникает над освещенными золотыми куполами собора на фоне тёмно-синего неба, а звуки его выстрелов так гармонично сливаются с колокольным звоном увертюры, что от восторга перехватывает дыхание и на глазах появляются слёзы. Браво! Просто браво! – всем исполнителям и персонально режиссеру этого незабываемого праздника Сергею Широкову! (Даже сейчас, печатая эти строки, вновь волнуюсь и переживаю почти те же эмоции. Это действительно так.)
2025 год – вновь хедлайнер – Мот. Кто знает и любит его творчество, с радостью заполнят все места открытого пространства и даже за ограждением. К чему только уточнение – хедлайнер? Не думаю, что текст сообщения написан сотрудниками филармонии. Скорее это, так сказать, «маркетинговый ход» рекламщиков для привлечения слушателей и зрителей. Но он здесь совершенно неуместен. Публика идёт на Имя, на Любимого Исполнителя, он и так для неё уже «гвоздь». Если исполнителя, какого-либо Тютькина не знают, то хоть сто раз напиши перед его фамилией этот англицизм, – не поможет. А что рекламщики? Ну, узнали новое иностранное слово, так держите его в своей голове, может когда и пригодится. Или не пригодится?!
(Мне приятно, что всё больше и больше молодёжи присутствует на классических концертах, как горячо они что-то обсуждают в антракте, какие умные у них глаза. Это безусловная победа коллектива филармонии, который вот уже более 80 лет в постоянном поиске. В поиске новых форм, талантливых исполнителей, а также в постоянном расширении репертуара).
В 1970 году группу студентов, изучающих английский, для более углублённого знакомства с языком, традициями и обычаями «туманного Альбиона» направили в Англию. Тюменскому педагогическому институту было выделено одно место, и оно досталось лучшей на курсе – отличнице Ларисе (кстати, бывшей моей однокласснице). Группу разделили на «двойки», и расселили в Лондоне по английским семьям. Из рассказов Ларисы о пребывании в Англии один хорошо мне запомнился.
Как-то раз хозяйка предупредила, что пригласила двух своих подруг на чай, и девочкам будет полезно принять участие в этом дружеском мероприятии. От предложенной помощи в приготовлении к встрече миссис отказалась. В назначенное время студентки вышли к столу, состоялось взаимное знакомство, сопровождаемое округлением глаз и возгласами: «О, русские?! О-о-о, Сибирь?! И говорите по-английски?! Фантастика!» Для англичанок это был настоящий неподдельный шок. Для наших же – шоком послужил стол, на котором кроме чашек и сервированного к ним чайника, более ничего не было. Хозяйка наполнила чашки, все отпили по маленькому глоточку. Завязалась какая-то ни к чему не обязывающая и, безусловно, понятная нашим отличницам, беседа. Вполне освоившись в обстановке, девчонки переглянулись, поняли друг друга и быстренько принесли к столу конфеты и кекс из своих «запасов». Гостьи оживились, налегли на сладости, и атмосфера как бы даже потеплела.
Проводив своих подруг, хозяйка с недовольным видом выговорила, что приглашение «на чай» означает только чай. Если будет подан кекс, то приглашение будет на «чай с кексом», а если будут еще и конфеты, то… И т.д. по списку.
Есть отличие от нашего, российского «на чай», когда чай с всевозможными вкусностями последует только после полноценного обеда?! Особенно, если ждёшь гостей. Это ни хорошо, ни плохо. Просто, мы разные. МЫ – ДРУГИЕ. ДРУ–ГИ–Е!
Русский язык – самый красивый и богатый язык в мире! Благодаря множеству вариантов, обозначающих один и тот же предмет или явление, а также использование различных суффиксов, он может менять даже музыку, окраску слова, создавать практически зрительные образы в сознании. Вот, на мой взгляд, гениальные строки:
«За околицей
солнце клонится.
От березоньки
Веет тихо грусть»
Простыми словами написана целая картина, оживший образ России-матушки. Не край села, а околица; солнце не садится, а клонится; не береза, а березонька; не дышит, а веет; не тоска, а грусть. Как вам наш родной русский?! Возможен ли перевод на любой иностранный язык с полной передачей атмосферы и настроения этих строк? Так-то!
(Автора стихов – Валентина Щёголева, новосибирского студента-второкурсника, давно нет в живых. Созданная еще в 1950-х песня стала народной уже при его жизни, полностью вытеснив имя создателя, но обогатив при этом композитора Левашова).
Для того чтобы человек умел выразить свои мысли и чувства на русском (впрочем, любом) языке, язык этот необходимо знать. Чтобы знать, нужно учиться. Учиться в школах у ярких творческих учителей, речь которых должна быть образцом для детей. Именно таких учителей должны готовить педагогические ВУЗы, поэтому и требования для поступающих туда должны быть особые.
Русский язык – это история народа, основа нашего государства, нашего единства в многонациональной среде. Недаром все бывшие «заклятые друзья» борьбу с Россией начинают с притеснения и последующего изгнания русского языка со своих территорий, понимая его значение и силу.
За чистоту русского языка нужно бороться и помогать ему. Действовать, как сражалась Вербицкая: она организовала движение «Говорите по-русски, как петербуржцы». В вагонах метро, автобусах в 2010-х активисты размещали листы небольшого формата с двумя вариантами произношения слов – с правильным и неправильным ударением в них. Думаю, что подобная акция была бы полезна и для Тюмени. Кстати, я считала, что только уральцы и сибиряки неверно произносят нижеприведенные слова. Ан нет! У петербуржцев те же ошибки. Что на это скажешь? Россия-матушка!
Я бы очень хотела, чтоб и в Тюмени было организовано подобное движение под девизом «Давайте говорить по-русски правильно!»: не звОнит, а звонИт; не красивЕе, а красИвее; не ложить, а класть, положИть; не средствА , а срЕдства; не тортЫ, а тОрты; не уплОчено, а уплАчено.
Завершаю свои записи словами всё той же Е.А.Вербицкой: «Говорите по-русски правильно, это престижно!»
Ольга Николаевна Козлова, Тюмень
