В России фаза подъёма занимает период с XIII по начало XVI века (не путать с Древней Русью). Приблизительно – от Александра Невского до Ивана Грозного – около 300 лет. На обломках старой Киевской Руси, которая стала самораспадаться задолго до прихода монголо-татар, возникает новый этнос – великорусский, со своей этносоциальной системой – Московской Русью.
Лев Гумилёв подчёркивал, что этническая история России, в отличие от истории русской культуры, не есть «линейный процесс, идущий от Рюрика до Горбачёва». Она разделяется на две истории, два этногенеза разных суперэтносов – славянского и российского. Чего, увы, многие до сих пор не понимают. Поэтому надо различать историю Древней Киевской Руси (с IX по XIII в.) и историю Московской Руси (с XIV столетия до наших дней). Ключевым является период XIII – XV вв. «В это время финальная фаза этногенеза Киевской Руси сочетается с начальным, инкубационным периодом истории будущей России» (см. Пассионарный толчок XIII века и Кривую этногенеза).
Монголо-татары пришли в тот момент, когда Древняя Русь уже готовилась к своей естественной смерти. Истребительные войны между княжествами и нарастающее дробление княжеств внутри себя – яркие показатели приближающегося конца. Когда этнос теряет внутреннее единство, т. е. свои «родственные» связи, то война ведется уже по-другому, ее цель не победа, а уничтожение и порабощение противника. Бывшие свои воюют друг с другом как чужие. Как раньше воевали только с внешними врагами. «Ярким примером утраты этнической комплиментарности, – писал Гумилёв, – стал поступок князя Андрея Боголюбского. В 1169 г., захватив Киев, Андрей отдал город на трехдневное разграбление своим ратникам. До того момента на Руси было принято поступать подобным образом лишь с чужеземными городами. На русские города, ни при каких междоусобицах, подобная практика никогда не распространялась. Приказ Андрея Боголюбского показывает, что для него и его дружины в 1169 г. Киев был столь же чужим, как какой-нибудь немецкий или польский замок».
Другим ярким признаком вырождения и распада восточнославянского этноса явилось падение нравов, т.е. отказ от традиционной этики и морали. Разврат, продажность, обман, клятвопреступление стали нормой поведения. Братоубийство и отцеубийство в княжеской среде уже никого не удивляло. Торжествовал принцип: «каждый сам за себя!». А вечевая демократия в это время окончательно выродилась в княжеско-боярскую олигархию (В Новгороде – в чистую олигархию.).
Гумилёв писал: «Вошедшая в фазу обскурации Русская земля была разорвана надвое могучими силами пассионарности Запада и Востока». Но из двух зол меньшим оказались монголо-татары. Православную церковь они не уничтожили (как это намеревались сделать католики-крестоносцы), более того – освободили от дани. Территорию не оккупировали, во внутреннюю жизнь русских княжеств особенно не вмешивались. Требовали только выплату налога (дани), который шел на содержание татарского войска.
Гумилёв выделяет главное: «Заслуга Александра Невского заключалась в том, что он своей дальновидной политикой уберег зарождающуюся новую Московскую Русь в инкубационной фазе её развития (в период от «зачатия до рождения»). А уже после рождения на Куликовом поле (1380 г.) новой России, ей враги были не страшны».
Учёный относит Александра Невского к «поколению новых людей», с которых начался собственно великоросский (российский) этногенез. Он не просто удельный князь Древней Руси, он – первый князь будущей Великороссии: «Жертвенное поведение Александра Ярославича и его соратников слишком разительно отличается от нравов древнерусских удельных князей. Сформулированная Александром доминанта поведения – альтруистический патриотизм, на несколько столетий вперед определила принципы устроения Руси».
Центром объединения русских земель с начала XIV в. становится Москва. Возвышению Москвы способствует не только удобное географическое положение (Тверь тоже находилась «в центре»), но еще три важнейших фактора: 1) переезд в будущую столицу митрополита – главы Русской Православной церкви (из Владимира); 2) более гибкая политика московских князей, ориентированных на тактический союз с Ордой; 3) привлечение способных, энергичных людей из других княжеств на военную службу на выгодных условиях.
Количество пассионариев в эту эпоху резко увеличивается. Гумилёв писал: «Пассионарный потенциал Москвы «возобладал» над богатствами Новгорода, удалью Твери и династическими претензиями Суздаля. Еще в первой половине XIV в. Иван Калита, опираясь на поддержку вначале хана Узбека, а затем его сына Джанибека, взял на себя функцию выплаты дани за всю Русь».
С XIV века Москва уже не продолжает традиций Киева, как это делал Новгород до конца XV века. Напротив, московская власть уничтожает анархические традиции вечевой вольности и княжеских междоусобиц, заменив их более строгими нормами поведения характерными для фазы подъема, и порядками, отчасти заимствованными у монголов – системой жёсткой иерархии, суровой дисциплины, принципами обязательной взаимопомощи и коллективной ответственности.
Московское войско в XV веке – самое боеспособное войско. Москвичи несколько раз вдребезги разбивают превосходящих по численности новгородцев (сепаратистов), которые, являясь последним осколком Древней Руси, к XV веку уже потеряли пассионарность и разучились воевать. Вместо этого они занимались торговлей, впадали в ереси (стригольников и жидовствующих) и… косились на Запад, вынашивая планы перехода под власть Литвы.
Кончилось тем, что в 1478 году Иван Третий лишил Новгородскую республику «независимости», а Иван Грозный в 1570-м добил последних новгородских «либералов».
Таким образом, фаза пассионарного подъёма на Руси в XIV - XVI вв. – это объединение земель (чаще насильственное) вокруг Москвы, централизация власти, усиление Церкви, увеличение служилого сословия и укрепление армии. Несмотря на иго.
Примечание. Фаза этнического подъема начинается с появлением людей нового склада – пассионариев, руководствующихся императивом «Надо изменить мир, ибо он плох!». Типичные признаки этой фазы: 1) воинственность, стремление к экспансии, патриотизм; 2) высокая религиозность, строгость нравов; 3) суровые законы, жесткая регламентация поведения членов этноса; 4) активное размножение; 5) подчиненное положение женщины в семье и обществе. (Подробнее о признаках фазы подъема см. на РНЛ вводную часть статьи «Будущее мусульманского мира… Фаза пассионарного подъема, как историческая реальность».)
Поскольку политическая история этого периода хорошо известна, остановимся на тех моментах, которые отражают смену этнической доминанты в фазе подъема.
В этот период мы наблюдаем религиозное, нравственное оздоровление общества, возврат к традиционной морали и этике. Конечно, и тогда общественные, семейные отношения не были идеальными, случались и рецидивы язычества, и увлечение суевериями, и пр. отклонения, но все-таки моральные ориентиры изменились. Семейные нравы в это время становятся более суровыми и строгими. Это отражает жесткую организацию молодой этнической системы. «Женам глава муж, мужу – князь, а князю – Бог», – гласит закон.
Новый порядок окончательно закрепляется в «Домострое» (XVI в.), дающем четкие наставления по поводу правильного поведения всех членов семьи, и особенно поведения жен: «Каждый день жене мужа обо всем спрашивать и советоваться с ним во всем: и как на люди выходить и кого к себе приглашать, и о чем говорить с гостями и как себя вести». Другая статья гласит: «… и мужчин в доме одной не принимать, а если муж заметит, что жена на чужих мужей заглядывается или разговаривает с кем без спросу, или уединяется с каким мужчиной, то должен он жену наказать строго, а если надо, то и побить».
И далее следуют разъяснения, как надо бить: «… ни по уху, ни по глазам не бить… ни пинком, ни посохом не колотить… Плетью сильно бить лишь за страшное ослушание и нерадение, а в прочих случаях плеткой тихонько побить… а, наказав, пожалеть». Такая семейная «плетка» называлась «дурак» (дурака) и обычно висела на стене на видном месте, иногда над супружеской кроватью.
Подобные строгости были приняты и в воспитании детей, которых следовало «воспитать в добром научении, наказывая и поучая, а по обстоятельствам (надо их) и сечь». «Наказывай детей в юности – успокоят тебя в старости твоей», – указывало правило.
Дети должны были безоговорочно подчиняться воле родителей, а будучи в зрелом возрасте заботиться о них: «Если же кто осуждает или оскорбляет своих родителей или клянет их, тот перед богом грешен и проклят людьми; того, кто бьет отца и мать – пусть отлучат от церкви и пусть умрет он лютою смертью, ибо написано: «Отцовское проклятие иссушит, а материнское искоренит».
В высших и средних слоях общества женщину, а особенно девушку, было принято держать подальше от посторонних глаз, на женской половине. Сесть за один стол с мужчинами (на пиру) она не имела права. На семейных пирах, когда собирались родственники, для женщин устанавливался отдельный стол. Кроме того, женщина не имела права сидеть под образами в Красном углу, а в «известные дни» вообще не могла сесть за общий стол.
Супружеская измена считалась страшным преступлением. А поводом для развода, который был крайне затруднен и разрешался в исключительных случаях, могла стать просто «ночевка жены в доме чужих людей».
Такого в цивилизованной Киевской Руси, с ее высокой культурой и «свободой нравов» – не было.
Произошло то, что всегда происходит, когда образуется новый этнос – изменился стереотип поведения. И дело здесь не только в татарском влиянии (хотя оно было), а в том, что в суровые времена пассионарного подъема по-другому быть просто не может. Во всех здоровых, пассионарных популяциях семья строится по иерархическому принципу, а семейные отношения строго регламентируются. Это касается в первую очередь отношения к женщине, которая, как существо более податливое всякого рода искушениям и соблазнам, всегда ограничивается в свободе действий.
Мы это наблюдаем во всех традиционных религиях и у всех пассионарных народов, кроме «цивилизованных», т. е. вырождающихся или реликтовых («этнических старичков» с нулевой пассионарностью, живущих на периферии). Конечно, здесь надо учитывать специфику той или иной культуры (коды) и ее инерцию, поскольку традиция всегда влияет на формирование нового стереотипа. Но возрастной фактор – первостепенный. Если бы, например, в средневековой Европе кто-нибудь всерьез заговорил даже не о феминизации, а о безобидном женском «равноправии», его бы тут же привлекли к суду, и, скорее всего, сожгли на костре.
Примечание. В Средневековой Европе (фаза подъема – IX-XII вв., перегрева (акматическая) – XII-XV вв.) женщины не имели юридического права заключать договоры, не могли выступать свидетелями в суде (!), брать деньги в долг, быть врачами, адвокатами и т. п. По церковным правилам женщина находилась в полном подчинении мужа. Она не должна была носить облегающую одежду, пользоваться косметикой, выходить без головного убора и пр. Супружеская измена считалась страшным преступлением. Для сравнения: в позднем Риме, на обломках которого и возникла Европа, женщина была куда более свободна, а временами (о, ужас!) даже развратна.
Вообще, семейные отношения, особенно степень свободы женщины и «права ребенка» являются одними из наглядных показателей здоровья этноса, то есть – его уровня пассионарности. Это то, что сразу бросается в глаза и как индикатор показывает то или иное состояние этнической системы. Повторим, с поправкой на национальные особенности, урбанизацию, а сегодня еще и на глобализацию, разлагающую все и вся.
Следующий важнейший аспект – религиозный. Вместе с ростом пассионарности в Московской Руси растёт «религиозное напряжение» (термин Гумилёва). Авторитет и влияние Православной Церкви заметно усиливается, она становится центром объединения русских людей.
«Растущая пассионарность… оказалась направлена ортодоксальным православием к единой цели строительства Святой Руси», – писал Гумилёв. После смерти Ивана Калиты в 1340 году фактическим главой государства становится митрополит Алексей. А Москва, по существу, становится «объединяющей теократической монархией».
В качестве главы Русской Церкви Алексей обладает вполне реальной властью над всеми русскими князьями без исключения. При сохраняющейся раздробленности единственное, что накрепко связывает москвичей, тверичей, рязанцев, суздальцев – это Православие. А оно в эту суровую, героическую эпоху быстро набирает силу.
Что значит высокое религиозное напряжение? Это когда человек просыпается с мыслью о Боге и засыпает с мыслью о Боге. И готов за веру отдать свою жизнь. Ибо смысл его жизни заключается не в «получении удовольствий», а в спасении бессмертной души… История учит, что народ, который так верит победить нельзя. При этом не обязательно, чтобы все люди имели высокий духовный накал и были «ревнителями благочестия», достаточно чтобы это «горение» имела ведущая пассионарная группа в составе народа, остальные пойдут за ними.
Гумилёв писал о духовном аспекте пассионарности: «Спасение души – покаяние, точнее, самостоятельное передумывание своих поступков и их мотивации. Оно возможно только при высоком душевном накале. Там, где в душе остывающий пепел… нет пассионарной энергии».
В Москве в XVI веке насчитывалось около 400 церквей (в том числе домовых), так что на несколько десятков частных домов приходилось по храму. Церковные службы были очень продолжительные – по несколько часов – и люди терпеливо их выстаивали.
Находясь вне храма, русский человек молился в течение всего дня. Проснувшись, он искал глазами икону и крестился. После умывания и одевания молился уже основательно. Затем короткая молитва перед завтраком, после него, перед началом работы, перед обедом… и так в течение всего дня. Вечером – молитва перед сном. В ночи перед большими церковными праздниками, воскресеньями, средами и пятницами, а также в посты супруги спали раздельно. В такие ночи принято было вставать ото сна и тихо молиться – ночная молитва считалась угоднее Богу… После ночи, проведенной супругами вместе, следовало помыться в бане и только после этого подходить к иконам.
Браки с иноверцами были строго запрещены. Женщину, вступившую в любовную связь с иноверцем, ждало жестокое наказание. Если прелюбодеяние с единоверцем считалось тяжким грехом, то прелюбодеяние с чужаком рассматривалось как страшное преступление.
Перед любым большим делом, например, перед севом в поле или строительством дома, русские люди обязательно шли в церковь и долго молились, а перед опасными предприятиями – исповедовались и причащались. Посты соблюдались строго. Всего постных дней в году, вместе со средами и пятницами, было более половины. В первые два дня Великого поста даже «царь ничего не ел», «в среду – съедал кусок хлеба и опять постился до субботы». Такого религиозного напряжения в расслабленно-демократический Киевский период – не было!
Надо ещё раз подчеркнуть: чтобы соблюдать все эти ограничения, не говоря уже о более серьезных запретах, нужна была сила и нужна была воля, то есть – пассионарность. Поэтому, по мере ее возрастания количество людей способных не просто соблюдать строгие религиозные правила, но и готовых полностью отказаться от «мира» и встать на монашеский путь служения Богу, становилось все больше и больше.
Гумилёв писал: «Основателем первой киновии (общежительного монастыря) с самым строгим монастырским уставом был великий русский подвижник Сергий Радонежский… Вокруг обители Сергия создался ореол святости и уважения, а ученики подвижника стали сами, по его благословлению, основывать монастыри. Эффективность такого рода духовной экспансии была огромной. Каждый монастырь играл роль не только церкви, но и больницы, и школы, и библиотеки… Влияние игуменов и иноков-подвижников росло. Люди, приходившие в монастырь, начинали верить, что православная Русь может жить, помогая сама себе, не опираясь на силы татар или литовцев».
Именно на эту эпоху у нас приходится больше всего святых старцев. И совсем неслучайно, что именно в фазе подъема и начале акматической фазы (в XIV-XVI вв.) на Руси было основано наибольшее количество монастырей. Ни до, ни после столько уже не строилось.
А Москву, с начала XVI века, стали называть «Третьим Римом». «Два Рима пали, третий – Москва – стоит, а четвертому – не быть!», – писал старец Филофей. Это была уже не просто «Русь», это была «Святая Русь». Преемница и хранительница истинной, незамутненной христианской веры – Православия!
С тех пор русские – это последний христианский народ удерживающий мир от падения в царство антихриста. Вплоть до Второго пришествия и Страшного суда…
Гумилёв называет дату рождения русского народа. Это 1380 год. Год Куликовской битвы: «Этническое значение происшедшего в 1380 году на Куликовом поле оказалось колоссальным. Суздальцы, владимирцы, ростовцы, псковичи пошли сражаться на Куликово поле как представители своих княжеств, но вернулись оттуда русскими, хотя и живущими в разных городах. И поэтому в этнической истории нашей страны Куликовская битва считается тем событием, после которого новая этническая общность – Московская Русь – стала реальностью, фактом всемирно-исторического значения».
Евгений Альбертович Евтушенко, историк, Красноярск
