О бедном мигранте замолвите слово

Обычно слышишь критику в их адрес, опасения, недоверие. Я по-прежнему отношусь к лавине миграции, часто безконтрольной, как к одной из самых серьёзных проблем, стоящих перед нами. В то же время сказывается широта русской души и свойственное нам обострённое чувство справедливости. Объективности ради могу прямо сказать, что лично я не сталкивался с проявлением хамства, грубости и прочего негатива с их стороны. Это касается, например, таксистов, среди которых в Москве большинство выходцев из других государств СНГ. Несколько лет на территории  храма частично находится бригада таджиков во главе с бывшим учителем физкультуры ещё с советского времени. Рядом с храмом на Палатах думного дьяка Аверкия Кириллова большая бригада киргизов – тоже никаких инцидентов.

Известно, что в учебниках истории у тех и других Россия и русские изображаются как поработители и угнетатели. Конечно, это не проходит бесследно. Я всегда относился к ним уважительно и доброжелательно, неоднократно выдавал премии, шёл навстречу их пожеланиям. Неприятно, когда слышишь о проявлении «кидалово» в отношении рабочих – мигрантов. Схема очень проста – они соглашаются на сравнительно небольшую оплату за работу на каком-нибудь объекте плюс им ещё обещают больше заплатить неофициально. Наступает время расплаты – «белую» они получают и претензий к работодателям со стороны контролирующих органов нет, а что касается «серой» или «черной» - то тут безконечные обещания, растянутые на многие месяцы. По-видимому, расчёт делается на то, что терпение лопнет, люди плюнут и уйдут. Но нарастает озлобление, которое обязательно когда-нибудь проявится.

Я обратился к нескольким прихожанам с просьбой высказать своё мнение по поводу поднятой темы. Прозвучали и негативные оценки со стороны моих помощников, которые, конечно, более близко сталкиваются с рабочими – мигрантами и их впечатления более обстоятельны.

Старший дворник: «У меня прекрасные отношения с таджиками и особенно с их старшим. Но я знаю наверняка, что в случае чего …» - и дальше последовали самые грозные предположения. Потом мой собеседник вдруг осекся и свернул разговор, сказав, что он не для телефона.

Я видел этих рабочих всегда чем-то занятыми, всегда в тонусе, приветливыми, но замкнутыми – они другие. От нашего же дворника услышал: «Такие они, когда они на глазах у Вас, а стоит только отвернуться – и всё бывает по-другому».

Я видел, что они не пьют, не курят, не матерятся, никогда не проявляли негатива в отношении русских и Православия. Близко, однако, пообщаться с ними, тем более, за чашкой чая, никогда не получалось.

Ещё более критическое высказывание я услышал от прихожанина – гагауза, который несколько лет работал с мигрантами на карьере: «Бывало спаивали какой-то непонятной бормотухой других рабочих с тем, чтобы свои недочёты по работе свалить на русских. Возмущались: "А почему мы должны работать на русских?" Недовольны были, когда на приветствие "салям алейкум" мы отвечали "здравствуйте". Очень сплоченные, за своих стоят горой. Если начальник твердый и безстрашный, тогда ведут себя тихо и мирно. К пьяным русским относятся с презрением. У них зачастую отсутствует стратегическое мышление – сделают часть работы, а потом ступор – не знают, что делать дальше. Поэтому над ними надо стоять, постоянно подсказывать. Однажды четверо таджиков, возмущённые тем, что русский парень заехал на карьер без очереди (частники имели на это право) напали на него. Он оказался спортсменом и раскидал их».

Я спросил его: «А без них могли бы обойтись в работе на карьере?» - «Вполне. По-видимому, для работодателей они более выгодны –  своим надо больше платить».

Кстати, по его словам, с теми, кто из них молится, общение сложнее наладить, чем с немолящимися.

Я припоминаю, что к нам на приход трижды приходили большие группы таджиков в своих халатах. Одна из групп полностью состояла из мулл – впечатление «1000 и одной ночи». Приходили просить деньги на лечение одного из своих товарищей – были при этом весьма назойливы, настаивали на конкретных цифрах. Кстати, я тогда отдал им свою кофту (они её оставили). От литературы на духовные темы отказались, сославшись на то, что у них другой шрифт. Те из них, кто заканчивал русские школы – более цивилизованные люди, с ними общаться легче.

Игумен Кирилл (Сахаров), настоятель церкви свт. Николы на Берсеневке, член Союза писателей России