1 февраля исполняется 130 лет со дня кончины великого скульптора Михаила Осиповича Микешина, которого еще при жизни французский писатель Готье назвал «Русским Микеланджело». Был он человеком многогранного таланта – живописцем (автором портретов, пейзажей и сюжетов на военные темы), графиком (иллюстратором книг, карикатуристом в газетах и журналах), автором лубков на темы «Житий святых» и русских былин и, неожиданно для самого себя, скульптором, где ярче всего и проявилось его дарование.
А началось все с того, что в 1859 г. был объявлен международный конкурс на создание в первой столице Древней Руси – Новгороде памятника, посвященного приближающемуся 1000-летию России. В нем приняли участие более 50-ти знаменитых мастеров, в том числе члены российской и зарубежных академий. Победителем оказался 24-летний художник-баталист Микешин, только в минувшем году окончивший Академию художеств. Его проект был принят к осуществлению и торжественно открыт в сентябре 1862 года в присутствии Императора Александра II.
Работу над памятником курировал великий князь Константин Николаевич, брат Императора. Отказавшись изображать на памятнике Николая I, скульптор вспоминал: «…Наконец, потребовали к Константину Николаевичу… Он сказал: "Скажешь причины, по которым не помещать покойного батюшку?". "Если Вы ставите этот вопрос на почву родственности, то я не могу говорить". "Ну, как же ты хочешь?" "Я хочу на время разговора забыть, с кем я говорю, чтобы мог говорить без страха и боязни". "Хорошо, говори". Я попросту и говорю: "Ваше высочество, личность покойного государя до того близка к нашему времени, что нельзя к ней беспристрастно отнестись. Есть множество голосов, которые в его правление находили угнетение русской мысли, другие страстно превозносят его. Во всяком монументе, который должен выражать личности, ещё рано его изображать…" Великий князь сказал: "Но ведь не посмотрят на твоё желание, и ты должен поместить батюшку». Я отказался, сказав, что не могу быть насилуем как исторический художник, не могу делать то, что не желаю, и сил нет, которые бы меня заставили это сделать. Но есть люди и между художниками, для которых ничего не значат исторические взгляды – заплатите им, и они сделают на том же барельефе, что Вы пожелаете, но отсохнут мои руки, если это сделаю я… Заплатили Залеману, и он изобразил фигуру Николая I в казацком мундире рядом с Александром I». Это говорил малоизвестный, юный, по сути, художник из дворянских «низов» самому Великому князю.
Микешин от своего не отступил, хотя фигура Николая I на памятнике и появилась. А вот об Иване Грозном дискуссий вообще не было. После «Истории» Н.М. Карамзина, написанной на основе писем враждебных иностранцев и русских коллаборационистов, а за ней и «Истории» С.М. Соловьева отношение к нему в тогдашнем русском обществе было безоговорочно негативным. «Реабилитация» царя Ивана, да и то очень осторожная, началась только в 1900-е годы (историк С.Ф. Платонов и др.).
После открытия памятника слава о Микешине разошлась по всей стране. Он одерживал победу за победой в конкурсах проектов монументальных памятников – Екатерине II в Петербурге, Кузьме Минину в Нижнем Новгороде (не был реализован), видному русскому флотоводцу адмиралу Грейгу в Николаеве (разрушен большевиками), Александру II в Ростове (разрушен большевиками), Екатерине II в Краснодаре (разрушен большевиками, восстановлен в 2006 г.), Хмельницкому в Киеве, Ермаку в столице Донского казачества Новочеркасске.
Конечно, была «мода» на Микешина, но «мода» не случайная. Все его памятники, представленные в форме скульптурных ансамблей, были не столько памятниками кому-то, сколько памятниками историческим эпохам, новгородский же памятник – памятником всей истории государства. И эпохи отражались исключительно ясно, выразительно и величественно. Сам он говорил: «Каждый памятник должен представлять собой идею». Здесь ему не было равных, хотя в его время работали такие выдающиеся творцы, как А.М. Опекушин (памятники А.С. Пушкину в Москве, Петербурге и Кишиневе, М.Ю. Лермонтову в Пятигорске, Александру II и Александру III в Москве, графу Н.Н. Муравьеву-Амурскому в Хабаровске и др., большинство которых, увы, было уничтожено большевиками,) и И.Н. Шредер (памятники Ф.Ф. Беллинсгаузену в Кронштадте, Петру I в Петрозаводске, Н.М. Пржевальскому и А.С. Пушкину в Петербурге, В.А. Корнилову, П.С. Нахимову и Э.И. Тотлебену в Севастополе и др.).
Родился Михаил Осипович 9 (ныне 22) февраля 1835 года в небогатой дворянской семье в селе Максимовка близ г. Рославля на Смоленской земле, исключительно плодородной на художественные, литературные, научные, военные и государственные таланты. Здесь родились Г.А. Потемкин-Таврический, М.И. Кутузов, П.С. Нахимов, А.С. Грибоедов, М.И. Глинка, Н.М. Пржевальский, В.В. Докучаев, С.Т. Коненков, М.В. Исаковский, А.Т. Твардовский и много других знаменитостей. Микешин занял достойное место в их ряду.
С четырех лет он проявил тягу к рисованию и первые уроки получил у местного иконописца Тита Андроновича. Как вспоминал художник, «Этот милый, весёлый и вечно подвыпивший старикашка научил меня самого приготовлять и тереть масляные краски, очищать и варить конопляное масло, грунтовать холст и даже делать деревянные подрамники». Через десять лет после рождения Михаила семья переехал в Рославль. Там он с отличием окончил уездное училище, продолжил обучение в Смоленской гимназии и продолжал рисовать. Свои рисунки он часто выменивал на конфеты, орехи, калачи и даже на деньги, которые копил, чтобы купить для своей бывшей крепостной няни башмаки из тисненной золотом кожи (свое желание он исполнил).
Русскому искусству повезло, что на талант Микешина обратил внимание местный богач, помещик А.А. Вонлярлярский. Он уговорил отца Михаила направить того учиться в Академию художеств и оплатил все расходы на обучение. Учился Михаил по классу батальной живописи, и уже первая его картина «Лейб-гусары у водопоя» была куплена Николаем I. Окончив Академию с отличием и получив за дипломную картину большую золотую медаль, М.О. Микешин отказался от бесплатной стажировки за границей и сразу посвятил свое творчество патриотической теме.
Работал он, как нынче говорят, «на износ», и сердце его не выдержало. Шел ему 61-й год. Похоронили Михаила Осиповича на Никольском кладбище Александро-Невской лавры, а в год его 150-летия в Смоленске ему установили памятник.
Памятник «1000-летие России» в Великом Новгороде, 1862 г. Возведен в часть 1000-летия мифического «призвания варягов на Русь» (начало княжения Рюрика в Новгороде). Изображения размещены в три яруса. Швр-державу венчают ангел с православным крестом и коленопреклоненная женщина, олицетворяющая Россию. У поднижия шара 17 фигур символизирующих разные этапы истории России: начало государственности (Рюрик), крещение Руси (св. Владимир), начало освобождения от татаро-монгольского ига (Дм. Донской), основание самодержавного Московского царства (Василий III), окончание смуты и избрания на царство Романовых (Михаил Романов), основание Российской Империи (Петр I).
В нижнем ярусе расположен фриз с горельефами из четырех групп: просветители (31 фигура, в т. ч. Кирилл и Мефодий, летописец Нестор, Кирилл Белозерский, Сергий Радонежский и др. русские святые), государственные деятели (26 фигур, в т. ч. Ярослав Мудрый, Вл. Мономах, Ордин-Нащокин, Гр. Потемкин, М. Воронцов) , военные деятели и герои (36 фигур, в т. ч. Александр Невский, М. Воротынский, М. Скопин-Шуйский, Дм. Пожарский, П. Румянцев, А. Суворов, М. Кутузов, П. Нахимов), писатели и художники (16 фигур, в т.ч. А. Пушкин, А. Грибоедов, М. Лермонтов, Н. Гоголь, М. Глинка).
Монумент возведен в Детинце (Кремле) напротив древнего Софийского собора. По проекту М.О.Микешина общую скульптуру выполнил И.Н. Шредер, пьедестал – архитектор В.А.Гартман, отдельные фигуры – П.С. Михайлов, Р.К. Залеман и И.Н. Шредер.
В советское время памятник собирались снести и даже выпустили брошюрку под названием "Памятник тысячелетию самодержавного гнёта". Но у новых хозяев жизни, видимо, руки до него не дошли, а в 1930-е годы отношение к «проклятому прошлому» стало постепенно меняться. В годы Великой Отечественной войны немецкие оккупанты решили памятник разобрать и вывезти в Германию. Зимой 1943–1944 годов они даже проложили узкоколейку от Кремля до железнодорожного вокзала, но успели украсть лишь бронзовую решётку и фонари, окружавшие памятник. Остальные детали памятника остались валяться на площади перед храмом – 20 января 1944 года город был освобождён советскими войсками. Уже в ноябре того же года памятник вновь был открыт, хотя полностью его восстановили лишь к середине девяностых годов.
Памятник Екатерине II на Невском проспекте в Петербурге, 1873. У подножия императрицы расположены фигуры 9-ти выдающихся деятелей ее эпохи: фельдмаршалы Румянцев-Задунайский и Суворов (будущий генералиссимус), Светлейший князь Потемкин-Таврический, президент Российской академии Дашкова, поэт Державин, канцлер Безбородко, президент Академии художеств Бецкой, флотоводцы Чичагов и граф Орлов-Чесменский. Все они олицетворяют успехи царствования в науке, искусстве, в сражениях и во внешней политике.
Памятник находится перед Александринским театром. По проекту М.О. Микешина статуя Екатерины выполнена скульптором М.А. Чижовым, окружающие пьедестал фигуры – скульптором А.М. Опекушиным, постамент – архитектором Д.М. Гриммом (он же руководитель работ по сооружению памятника). Памятник неоднократно, особенно в 1990-е гг., подвергался вандализму (с целью кражи цветного металла).
Памятник Богдану Хмельницкому на Софийской площади в Киеве, 1888 г. Первый проект памятника, созданного М.О. Микешиным, имел яркое композиционное решение – конь Хмельницкого сталкивал польского шляхтича, еврея-арендатора и иезуита со скалы, перед которой малоросс, червоноросс, белорус и великоросс слушали песню слепого кобзаря. Замысел отражал всю суть борьбы русских со своими угнетателями. Барельефы пьедестала изображали битву под Збаражем в 1649 г., где запорожцы разгромили армию польского короля, Переяславскую раду 1653 г., на которой было принято решение о присоединении к России, и сцену въезда казацкого войска во главе с Хмельницким в Киев.
Собранных по подписке средств оказалось недостаточно, к тому же генерал-губернатор А.Н. Дондуков-Корсаков сомневался, стоит ли заострять антипольскую и антиеврейскую темы. В итоге было решено возводить только центральную часть памятника. На постаменте были плиты с надписями: «Волим под царя восточного, православного» (цитата из решения Переяславской рады) и «Богдану Хмельницкому – единая неделимая Россия». В советское время они были заменены: «Богдан Хмельницкий. 1888». В таком виде и остались. Автор постамента архитектор В.Н. Николаев.
Памятник Ермаку на соборной площади в Новочеркасске, столице Донского казачества, 1904 г. В левой руке атаман держит казацкое знамя, в правой – «Шапку Мономаха» как олицетворение власти Московского царства над Сибирью. В 1870 г. во время празднования 300-летия Донского казачества, начальник Войскового штаба генерал Леонов передал Августейшему атаману казачьих войск, Цесаревичу Александру Александровичу (будущему Императору Александру III) прошение поставить в казачьей столице памятник покорителю Сибири, донскому казаку Ермаку. Разрешение было получено, однако из-за войны 1877 – 1878 гг. подписка затянулась, и только в 1891 г. был объявлен конкурс на проект памятника. Первоначальные проекты, представленные скульпторами М.М. Антокольским и М.О. Микешиным, были забракованы. В 1896 г. был утвержден переработанный проект Микешина, но автор в том же году скончался, и дорабатывал проект скульптор В.А. Беклемишев.
Памятник М.О. Микешину в Смоленске, 1985. Скульптор А.И. Рукавишников, архитектор И.Н. Воскресенский. Установлен у здания Художественной галереи.
Валерий Васильевич Габрусенко, публицист, кандидат технических наук, доцент, член-корреспондент Петровской академии наук
