«Зов особого родства: не по крови, но по духу»

«Один китайский профессор недавно рассказал мне, что в его стране есть традиция проводить "Конгресс рода". Тысячи потомков одной династии собираются вместе и несколько дней обсуждают, как укреплять многовековую родовую память, находят новые свидетельства о предках, подсчитывают всех умерших и появившихся на свет со времени последнего собрания, ставят перед поколениями и отдельными людьми конкретные задачи родосбережения», - пишет член Изборского клуба, кандидат филологических наук, преподаватель Оренбургской духовной семинарии Михаил Александрович Кильдяшов в статье «Вступая в воинство Небесное, русские герои продолжают битву», опубликованной в газете «Русский вестник».

«Нам полезно поучиться подобной памятливости, благоговению перед пращурами, радению за каждое имя, прозвучавшее в родовом многоголосье, - считает автор статьи. - Да, китайская цивилизация, благодаря древней письменной традиции, способна погрузиться на глубину тысяч лет и сотен поколений. Да, сила корней важна. Но это не главное, что определяет единство предков и потомков.

Интересно наблюдать за китайскими туристами в Троице-Сергиевой лавре. Приехавшие в монастырь, казалось бы, из исторического и экзотического любопытства, на бегу слушающие экскурсовода, суетные и говорливые, они, попадая в храм во время Богослужения, замолкают, замирают, испытывают прежде неведомый им трепет. Пусть всего на несколько минут, но эти иноземные захожане прикасаются к тайне, которая, уверен, никогда их больше не отпустит. Они смотрят на молящихся, как дети на взрослых, не понимая, что именно происходит, но чувствуя, что происходит что-то очень важное. А ещё китайцы в православном храме всегда теснятся. Даже когда хватает места, они стараются пройти бочком, словно боятся потревожить незримых, но явно присутствующих. "Отчего этих русских так много?" – читается тогда вопрос в по-детски изумленных китайских глазах.

«Да, нас много. Даже больше тех, кого исчисляют сегодня миллиардами, - уверен Михаил Кильдяшов. - Потому что в России никто не умирает. Потому что в России нет минувшего. Мы никогда не подводим черту под прошлым. Всё, что случается в нашей истории, не заканчивается и продолжает работать в настоящем и будущем, торит пути времени.

Как никогда явственно я осознал это тоже в Троице-Сергиевой лавре. Был первый месяц СВО. Я пришёл на могилу Ивана Аксакова – великого радетеля за славянское единство, подвижника, чьими силами русские добровольцы переправлялись на фронт, где шла борьба за освобождение Сербии и Болгарии от османского ига.

Мало кому из мирян, кроме царей, князей и сугубых попечителей лавры, выпала честь быть погребенным в обители преподобного Сергия. Подобная честь говорит, что труды человека были выше общественных, что служение его было не только земным.

На могиле, в которой Аксаков похоронен вместе с женой Анной Фёдоровной, дочерью поэта Тютчева, надгробным памятником высился могучий валун, увенчанный иконой Спасителя и крестом.

Я видел, что надпись на камне совсем истерлась и имена погребенных едва читались. Оттого не многие из лаврских паломников знали, чья это могила. Без имён и дат она оставалась безмолвна, а мраморная глыба напоминала путевой камень, у которого богатырь из русских былин выбирал дорогу.

У этого камня казалось, что русская история, как тот самый богатырь, решала, куда идти дальше. История ждала подсказки Ивана Аксакова. Я приложился к камню и как будто услышал аксаковские стихи:

   С сонных вежд стряхнув дремоту,

   Бодрой свежести полна,

   Вышла с Богом на работу

   Пробужденная страна…

Иван Аксаков говорил. Он возвещал о пробудившейся стране, свидетельствовал, что впереди изнурительная, кровавая работа, но за ней – Победа. Аксаков вновь боролся. Вновь, как и в XIX веке, собирал русское ополчение. Аксаков крепил связь времён, созывал воинов всех русских веков».

«Именно в пору СВО памятник на могиле Аксакова и его жены преобразился: камень расчистили – на нём открылись имена, годы жизни, евангельские слова: "Бог не есть Бог мертвых, но живых".

Старались всем миром: писатели, учёные, воины, монахи… Радели, как радеют о могиле родного человека. В этом зов особого родства: не по крови, но по духу. В этом особый долг – сакральный долг, когда историческая память и культурная ответственность становятся личной памятью и личной ответственностью.

Подобная работа делается не ради внешнего благообразия. Она единит живых и вечно живых, она открывает вместе с фронтом земным – второй фронт – фронт небесный.

Земная жатва велика. Но каждый русский, в ней погибший, не оставляет бой. Вступает в воинство небесное и продолжает битву. С врагом рода человеческого. За Божественную Истину. Воинство небесное изничтожает войну как сущность. Как скверну и тлен. Как плод греховного естества.

Наше духовное родство, наш сакральный долг возводят лествицу к небу. Смыкают фронт земной и фронт небесный. Являют неизбывный и неисчислимый народ», - заключил Михаил Александрович Кильдяшов.