Публицистика является таким тонким и деликатным делом, что порой и не знаешь, на каком «ровном месте» споткнёшься, на какой спрятанной в земле-траве мине подорвёшься.
Вот и сейчас в преддверии 140-летия со дня рождения вождя народов в патриотической газете, не замеченной в особой любви к несчастным либералам, одна из таких мин и взорвалась. Ущерб от происшедшего в рублях и долларах подсчитать невозможно, а вот, если в другом каком смысле, то судите сами…
Публицист (имярек) пишет (описывает) свои воспоминания, чередуя фрагменты этих воспоминаний с выдержками из личного дневника вождя (народов). Процитируем одну из последних таких выдержек в статье (в шестой колонке), резко диссонирующей с общим позитивным настроем работы публициста: «Первым, с кем я познакомился по-настоящему в семинарии, был Гия. Тогда по своим знаниям, своему умственному развитию он был гораздо выше меня, хотя по возрасту был старше только на два года. Гия приехал из Зугдиди, и был уже тогда очень болен. Мы дружили с ним полтора года, до самой его смерти. Он мне многое дал. Но я ему, прежде всего, благодарен за то, что он не пытался снабжать меня готовыми ответами, а постоянно подвигал к тому, чтобы искать свой путь к разрешению внутренних сомнений… Именно Гия впервые мне сказал, что церковь всегда была за сохранение крепостного права, и она была против реформы 1861 года. Он мне рассказал, что грузинских крепостных в своё время массово вывозили в Стамбул, чтобы продавать как рабов на рынках. И церковь не только не вмешивалась, но даже поддерживала всю эту мерзость…».
Как только автор данной статьи прочитал эту «выдержку», ему сразу припомнился такой эпизод из его жизни. Был у меня приятель, который (он почил на восемьдесят первом году жизни в 2019 году, вечная ему память) проработал тридцать пять лет в структурах органов безопасности и почему-то очень не любил тов. Сталина. На мой вопрос, почему такая нелюбовь к вождю народов, приятель всегда отмалчивался или просто уходил от ответа. Однако, несколько лет назад, он все-таки ответил на этот «ненавязчивый» вопрос.
Оказывается, в 1961 году, когда приятель только что пришёл на новое место работы после окончания института, в центральном клубе работников силовых структур состоялась выставка, на которой экспонировались многочисленные «расстрельные» списки конца тридцатых годов, подписанные «особыми тройками»; и каждый список, помимо подписей «троек», был снабжён подписью вождя народов. Надо полагать, что выставка была устроена по прямому указанию Н.С. Хрущева, бывшего в то время генеральным секретарем партии и проводившим линию на обличение вождя народов в создании культа личности.
Тем, кто видел материалы по данному вопросу, опубликованные в 90-х гг., знает, что бесчисленное множество «особых троек», разбросанных в то время по всей стране после «свершения правосудия» (приведения приговоров в исполнение) не нуждалось в подписи вождя народов, м.б. за исключением особых случаев.
Но, т. Хрущеву в то время (1953-1961 гг.) было жизненно необходимо доказать обратное.
Количество списков было настолько впечатляющим, что всё это и породило (или укрепило) в умах и сознании молодых сотрудников такую аллергию в отношении И.В. Сталина. Тем более, что потом заморачиваться и специально изучать эти вопросы не находилось времени.
Вот всё это и припомнилось автору данной статьи в связи с вышеприведённой выдержкой из дневниковых (или мемуарных) материалов вождя народов. Эпизод с выставкой 1961 года существенно повлиял на сознание молодого сотрудника, так же, как когда-то на И.В. Сталина повлиял разговор с его приятелем Гией. Да, некоторые церковные иерархи действительно боялись реформы 1961 года - множество крестьян должны были остаться без земли и без работы, а условия для безболезненного перехода большой их массы на «вольные хлеба» созданы не были. Да, и неизвестно, что это должны были бы быть за условия.
Однако, средства массовой информации, существующие в то время (середина девятнадцатого века), резко «выпятили» сомнения части иерархов и превратили их в резкое «неприятие» реформы всей Церковью. А работа пропагандистов в революционных и религиозно-философских кружках всё остальное доделала.
Что касается «…что грузинских крепостных в своё время массово вывозили в Стамбул, чтобы продавать как рабов на рынках. И церковь не только не вмешивалась, но даже поддерживала всю эту мерзость…», то, возможно и были частные эпизоды этого явления, но «подводить под эту статью» всю Церковь могут только прямые слуги лукавого. Как мы знаем, многие современные русские православные священники, так же как и священники второй половины двадцатого века полагали, что именно лживая пропаганда революционных и демократических (либеральных) структур, готовивших почву для февральской революции в России, и подготовила молодые умы к событиям первой половины двадцатого века. Именно поэтому молодой разуверившийся (в 17-18 лет) семинарист Иосиф Джугашвили не пошел на выпускной экзамен, хотя семинарию и закончил.
И ещё следует учитывать, что вождь народов жил и работал в таком окружении, что пишешь что-то или говоришь - просчитывай последствия.
Представляется, что автор статьи, из которой взята сталинская «выписка», не просчитал последствия своего недосмотра (наступил на мину). Ведь читателю может показаться, что взгляды молодого Иосифа Джугашвили с его юношеского и до зрелого возраста - не изменились. А это - большая ошибка. Судья же здесь - историческая практика.
Уткин Юрий Герасимович, публицист
1. Сколько было Сталиных?