Может, в перспективе «детство» сразу объединить со старостью?

Интересное заявление сделала Вероника Скворцова, министр здравоохранения России. По её мнению, детство, которое сегодня продолжается до 21 года, в перспективе будет продолжаться до 30 лет.

«Детство, которое на начало Великой Отечественной войны составляло 14 лет, в 1960-е годы - 16 лет, сейчас во всем мире - 21 год, а в перспективе это будет не менее 25-30 лет», - сказала Скворцова, заметив, что подобная тенденция существует во всем мире.

Иными словами, практически минуя молодость, человек, в том числе, у нас, в России, должен переходить из детства в зрелую жизнь. Хорошо, что пока не сразу в старость.

Однако даже сейчас 21 год - верхняя планка детства - может быть, и соответствует представлениям о детстве «цивилизованного (западного) мира», впрочем, как и некоторых стран «третьего мира», но не России. У нас, даже чисто юридически, совершеннолетие наступает с 18 лет. Россия - не США и не Гондурас. Почему же глава Минздрава игнорирует уже установленное нашим законодательством положение вещей, ориентируя нас на «тенденции, существующие во всем мире»? Причем, Скворцова говорит уже не о 21-летнем возрасте детства, а даже о 30-летнем возрасте. Это уже совсем за гранью. Можно, конечно, рассуждать, что «совершеннолетие» и фактический период детства не совсем одно и то же, и всё же - на то оно и законодательство, что, во-первых, - отражает истинное положение дел, а во-вторых, - создает желаемую шкалу понятий и ценностей.

Конечно, в последнее время современные подростки психологически и физически менее подготовлены к жизни, чем поколения их отцов и дедов. Но анализ причин тому интересен не в смысле простой констатации, а в смысле устранения этих причин для следующих поколений.

Важен психологический аспект для всего общества. Наши предки всегда стремились для своих детей создать счастливое детство, но все же ограниченное 16-18 летним возрастом, при этом подготавливали их соответствующим воспитанием к трудовой и интеллектуальной взрослой жизни, которая начиналась примерно с 16-ти (18-ти) летнего возраста. В этом была гарантия духовных, научных и трудовых успехов в России и СССР. Этому соответствуют, например, труды Ушинского и Макаренко, да и всего отеческого наследия научной и литературной мысли. Ориентация на «детство» до 30 лет в России создаст как духовные, так и экономические проблемы для страны.

А заявление министра Скворцовой оторвано от понимания этого важнейшего фактора. Но она ведь является членом правительства, от нее зависят дальнейшие пути развития России! В таких рассуждениях официальных лиц можно увидеть намерение пассивно «плыть по течению» мировой практики. Не правильнее ли было проанализировать порочные мировые тенденции в этой сфере, чтобы снизить, а желательно исключить, для детей и российской молодежи проявления типа «гендерного воспитания», распространения идей ЛГБТ, чернухи и желтухи в СМИ и разложение нравственности в обществе в целом?

Далее глава Минздрава рассуждает о том, что также будет увеличиваться и период зрелого возраста. Он (зрелый возраст), как отметила Скворцова, прибавит ровно столько, насколько увеличится детство. Не факт, отметим про себя. Скорее - период зрелого возраста останется неизменным, если, тоже, не уменьшится. Почему бы тогда, по логике продемонстрированной Вероникой Скворцовой, чуть позже «детство» не увеличить, скажем, до сорока лет и так далее. Так можно дойти и до стирания граней между детством и старостью, минуя молодость и зрелую жизнь.

Хотя мы же понимаем, что все эти рассуждения о, якобы, перемещающемся вверх зрелом возрасте в России весьма понадобятся еще и при обосновании увеличения пенсионного возраста...

Говоря о нравственности, эта тема по стиранию граней между детством, зрелой жизнью, пенсионным возрастом и т.д. чем-то напоминает другие «популярные» на Западе темы: «толерантного отношения» к наличию «третьего пола», самоидентификации своего пола, «родитель № 1 и № 2» вместо мамы и папы и тому подобные. Тут же рядом курсируют темы «новой культуры», «цифровых», без участия человека, технологий (создание «киборгов и кентавров»), ювенальной юстиции, десакрализации рождения (аборты, экстракорпоральное оплодотворение, выращивание человеческого эмбриона в пробирках), десакрализации смерти (эвтаназия, посмертное донорство) и другие. Пусть Запад, если ему так хочется, движется к «головастикам», описанным Гербертом Уэллсом, существам с атрофированными телами, руками и ногами и непропорционально большими головами, которые, впрочем, уже не способны ни к мысли, ни к чувству. Россия и граждане России здесь ни при чем.

Андрей Сошенко, секретарь МОО «Русское Собрание»