«Путин – это человек-Солярис»

Общаясь с крымчанами из ОНФ в Ялте, Путин определил киевскую власть, устроившую водную и энергетическую блокаду Крыма, так: «удивительные идиоты». Для Путина Крым является кафедрой. Для него Крым – это его судьба. Все заявления, которые он делает в Крыму, нужно расценивать как манифестальные, а не преходящие. Недаром в одной из своих речей он сказал, что с возвращением Крыма в Россию вернулся сакральный центр власти. Поэтому это, казалось бы, эмоциональное его заявление имеет под собой основанием глубинное огорчение, глубинную оскорблённость тем, что украинцы по существу хотят вернуть, отнять, отторгнуть от России этот священный центр. Впервые он резко высказался против нормандского формата и против Порошенко именно после того, как украинцы послали в Крым диверсантов, которые были обезврежены нашими спецструктурами. Конечно, назвать сопредельных политиков идиотами – это оскорбление, это брошенная перчатка, это переход дипломатических отношений государств на отношения, отрицающих друг друга политических лидеров. Это серьёзное заявление. За ним могут последовать и политические, и, может быть, даже и военные последствия.

Важными были и высказывания Путина, связанные с историей Крыма. Говоря о боспорских скифах, мангупских готах, киммерийских аланах, Владимир Владимирович воскликнул: «Но это же мы!». Это восприятие Крыма как русской этнической прародины. Когда Президент сказал, что с присоединением Крыма в Россию вернулся сакральный центр власти, он имел в виду и это. Конечно же, русское государство, русская империя – это гигантский конгломерат народов, пространств, идей, тенденций, потенциалов развития. Это несомненно. Но я бы сказал, что всё-таки на территории России самым первым и самым последним государством было и будет Царствие Небесное. И Крым для России важен в первую очередь тем, что из Херсонеса понеслась в Россию весть о том, что Россия – это есть Земля обетованная, что Россия выбрана Небом для того, чтобы здесь проповедовать райские смыслы. Для меня крымская привязанность Президента связана именно с этим – с моим и, по-видимому, путинским ощущением того, что мистическое воссоединение Крыма и России соответствует мистическому предназначению России и русского народа в целом.

Путин глубоко и точно знает какие-то, казалось бы, частные проблемы крымской жизнедеятельности. Проблемы судостроителей Керчи и Феодосии, проблемы пахарей и виноградарей, проблемы курортного и лесного хозяйств. Он разбирается, как можно тралить рыбу, а как нельзя. Крым для Путина стал содержанием внутренней политики, потому что возвращение Крыма – это гигантский внутриполитический акт. Он изменил контуры России. И поскольку для Президента Крым является синонимом внутренней политики, он должен знать эту политику досконально. И он крымские дела, как мне кажется, хочет знать глубже, интенсивнее, чем проблемы других краёв. Его глубокое проникновение в технологии и в социальную атмосферу Крыма связано именно с этим. Крым чрезвычайно важен Путину как регион, на котором он отработал концепцию русской Пятой империи, как я её называю.

И снова возникает вопрос: один Путин открывает «Ельцин центр», произнося дежурные, оскорбляющие народ слова. Другой Путин выступал вчера в Крыму и выглядел как часть народа. Какой же Путин настоящий?

А никакой не настоящий, потому что он не имеет застывших контуров. Моя точка зрения: Путин развивается по мере того, как развивается государство российское. Не он строит государство, а оно в своём развитии строит его, меняет его лексику, миросозерцание, его ощущение мира и наполняет его русскость соответствующим содержанием. В ту пору, когда он произносил речь на открытии «Ельцин центра», российское государство несло в себе элементы ельцинизма, и оно по-прежнему их несёт. Эти элементы сегодня очень важны и влиятельны. Весь кудринский блок есть гайдаровско-ельцинское наследие. Путин, как Президент нашей сложной страны, отдал должное той компоненте, которая всё ещё присутствует в нашем сознании. Но одновременно с этим присутствует Путин – русский мистик, Путин – русский державный правитель, и для нас именно это важнее.

Президент, в отличие от многих своих подчинённых, народен. Это следует из многих деталей ялтинского форума. Например, когда Говорухин говорил о том, что надо возрождать теплоходное движение в Крыму, Путин сказал: да, и я много ходил здесь на теплоходах. То есть Президент не отделял себя от простого курортного люда. Судя по общению с жителями Крыма, не отделяет и сейчас.

Эти крымские теплоходы были прекрасны. Я тоже на них плавал, и на верхней палубе танцевал с молодыми барышнями, и пил вкусное вино, и любовался далями. Но сегодня, видите ли, не только Чёрное море – все великие реки пусты. На них нет кораблей, и это драма нашего судостроения, которое было разрушено после 1991 году. Было бы дико, если бы в Крыму возникли теплоходы, а наши Кама, Волга и Енисей оставались бы пустынными. Надо по всей стране строить теплоходы для внутренних перевозок как грузовых, так и пассажирских. 

Что касается народности Путина: а что здесь мудрить-то, если у него 85% поддержки народа? Конечно, он народен. Человек таинственный. Я даже думаю, что, может быть, только отчасти человек. Может быть, другой своей частью Путин принадлежит какому-то другому виду одухотворённой материи, и он становится таким, каким о нём думает беседующий с ним человек. В этом смысле он похож на таинственное море планеты Солярис. Человек смотрит на это море, он наполнен своими ожиданиями и предощущениями, и море откликается на это. Так что, если угодно, Путин – это человек-Солярис.