В одной палате лежали двое тяжелых больных. Кровать одного из них находилась у окна, и он часами рассказывал соседу о том, что происходит на улице. Другому оставалось смотреть в потолок или в стену, зато у него была кнопка вызова медсестры... Этот сюжет известен в народе как анекдот - то есть короткий остроумный рассказ - только анекдот не смешной, а горький. Кинорежиссеру Николаю Николайчуку пришла в голову мысль экранизировать его, добавив черты социальной драмы, - так появился на свет новый отечественный художественный фильм «Окно». Одно из несомненных достоинств этой картины в том, что при всем ее философско-притчевом характере она абсолютно доступна для понимания: чтобы прочувствовать ее и понять ее смысл, не нужно разгадывать никаких культурных ребусов, необязательно быть знатоком литературы и кинематографа. И в то же время это кино «авторское», вдумчивое. Оно о том, с чем может столкнуться в жизни каждый из нас.
По
жанровым характеристикам фильм напоминает антиутопию - именно в таких
чертах показано пребывание двух пациентов, главных героев, в больнице.
Оба они молоды - нет еще и тридцати, оба - парализованы после несчастных
случаев и прикованы к постели, оба - оставлены всеми родственниками и
близкими людьми. Гротескно-обшарпанная палата с забитым фанерой окном,
маленький кирпичный корпус безвестной больницы - на какой-то пустоши,
где нет ни домов, ни людей. Да и больница ли это? На всем протяжении
фильма мы ни разу не видим лечащего врача, никто не говорит о
процедурах, выписке. Впрочем, ни для Якова, появившегося здесь на
несколько месяцев раньше и занимающего койку у окна, ни для Никиты,
которому на момент начала действия фильма только предстоит осознать, что
он никому больше в жизни не нужен, это ничего в их судьбе не меняет -
они уже инвалиды и от таблеток не поправятся, а выписывать их особо
некуда. Патовая ситуация равнодушия. Кажется, что и окно забито потому
же - потому что всем всё равно, да и есть ли разница для людей«овощей»,
которые никогда не встанут с кровати, лето за окном или зима... Но
оказывается, что разница есть, и она такова, что за возможность видеть
белый свет хотя бы в маленьком уголке этого окна, где кто-то такой же
парализованный смог отодрать клочок фанеры, человек готов очень на
многое...
Но это «многое» будет позже. А пока герои постепенно узнают друг друга, ведут долгие разговоры о жизни. Яков кажется циником, пустым болтуном, ценящим лишь плотские удовольствия, хорошие мотоциклы и азарт, но при более близком знакомстве с ним возникает ощущение, что не всё так просто. При всех своих недостатках и некоторой бесцеремонности он - настоящий жизнелюб, способный посмеяться над собой и совершенно не обидчивый, и переносить свое положение ему оказывается легче, чем более чувствительному, молчаливому и горделивому Никите, который в первую же ночь, осознав, что ему и естественных потребностей не справить без помощи постороннего человека, пытается повеситься на огрызке веревки. В этой ситуации Яков, от которого мы прежде слышим лишь назойливый треп, вдруг находит очень нужные и мудрые слова. Он не отговаривает соседа от самоубийства, не стыдит его, а напротив, успокаивает: ты сделаешь это - потом, гораздо лучше. «Я тебя потом научу».
А «потом» - желание самоубиваться пропадет. Будут увлекательные рассказы Якова о том, что он видит за окном, и возникающие на этой основе споры нигилиста и идеалиста. Посредством этих споров картина приобретает отчетливые черты социальной драмы. Никита убежден, что каждый человек может и должен менять свою страну к лучшему; эти взгляды удерживают его от того, чтобы уехать за границу, где живет бросившая его в младенчестве мать. Однако своей стране он оказывается нужен только в качестве рабочего на стройке, к которой оказывается категорически не приспособлен, и в первый же день падает с высоты. Яков же - сирота, сполна хлебнувший семейного насилия и недетских проблем - напротив, убежден, что ни обществу, ни стране он ничего не должен.
Авторы фильма относят его действие к 90‑м, однако их эмоциональный импульс направлен, безусловно, к зрителю дня сегодняшнего. Он заключается в том, что этот ад на земле с забитыми фанерой окнами, несъедобным рассольником на обед и полным отсутствием человеческого тепла реален для кого-то из таких же живых людей, как мы. Реален прямо сейчас. Так уж устроен человек, что даже не владея своим телом, не меньше, чем во сне и пище, нуждается в совершенно вроде бы странных для его положения вещах. В том, чтобы узнавать новости по радио, например, или в сюрпризе на праздник. Невозможно смотреть без щемящего чувства, как по-детски герои фильма мечтают о тортике на свой общий - в одну и ту же дату - день рождения, и как вместо этого единственный живой человек, посещающий их палату - санитарка Людка, приносит им под вечер бутылку водки. И все же этот день для них становится не поводом бездумно напиться, а чем-то действительно отдаленно напоминающим праздник - с пусть едва различимым, но отблеском душевности и радости. К слову, во многих отзывах о фильме отмечена искренность эмоций в игре актеров; это отличает картину от многих менее удачных в этом плане современных кинолент, герои которых слишком уж старательно «воплощают концепцию», отыгрывая свои чувства схематично и картонно.
В
этом фильме мы не видим ни одного христианского примера милосердия. Не
становится «матерью Терезой» девушка Никиты, Марина: поняв, что перед
ней парализованный инвалид, она уходит, чтобы строить свою жизнь без
него. Далека от образа сестры милосердия и санитарка Люда - она работает
в этом всеми позабытом месте от безысходности, лупит пациентов тряпкой
по голове, грубовата и совершенно небескорыстна в деньгах. Да и Яков,
разнообразя хмурые дни соседа рассказами о том, что видно из окна,
делает это скорее не из гуманных соображений, а чтобы подразнить менее
удачливого собрата и потешиться тем, что тот завидует ему - его
«козырному» месту. И вместе с тем эта кинокартина мощно иллюстрирует
именно христианские, евангельские слова. Когда ты был молод, то
препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострешь
руки свои, и другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь (Ин. 21,
18). Нам часто кажется, что мы лишены каких бы то ни было возможностей,
что не имеем ни на что сил. Но, пробыв полтора часа с героями фильма,
для которых время «молодости», время возможностей закончилось так
неожиданно и быстро, остро ощущаешь, что ходишь пока еще «где хочешь»,
что обладаешь этим колоссальным даром бытия и выбора и можешь очень
много простых, обыденных, но очень нужных вещей сделать в этом мире -
стоит только всерьез захотеть.
Ближе к финалу фильм вновь возвращается в русло притчи. Для человека, живущего без веры, страсти постепенно становятся единственным содержанием его жизни. И удовлетворения эти страсти ищут любого, пусть даже самого нелепого. Никита убивает своего соседа, чтобы занять его место у окна; убивает не напрямую, а только лишь бездействием в экстренной ситуации, но муки его совести от этого меньше не становятся. Горькая развязка этой притчи известна: оказывается, что окно упирается в глухую стену - и эта стена - всё, что на самом деле из него видно. Таким же разочарованием при ближайшем рассмотрении оборачивается всё, чего вожделеет в жизни наш внутренний ветхий человек: слава, богатство, «место под солнцем». И авторы фильма предлагают нам не просто повторить это для себя как некую истину, а усвоить настолько глубоко, чтобы избежать собственных ошибок.
Газета «Православная вера» № 18 (566)
Елена Сапаеваhttp://www.eparhia-saratov.ru/Articles/chto-vidno-iz-okna
