«Верую так, как говорю»: Честное слово

Продолжая цикл публикаций, посвященный личности и творчеству великого русского писателя Николая Семеновича Лескова, доктор филологических наук профессор Алла Анатольевна Новикова-Строганова размышляет о творческом подходе классика, который заключался в абсолютной честности при создании всех его произведений.

Николай Семёнович Лесков (1831 - 1895) в одном из писем открыто выразил свою убеждённую позицию писателя-христианина: «я верую так, как говорю, и этой верою жив я и крепок во всех утеснениях. Из этого я не уступлю никому и ничего - и лгать не стану, и дурное назову дурным кому угодно <выделено мной. - А.Н.-С.>»[1]. Редактору и предпринимателю-издателю газеты «Новое время» А.С. Суворину - своему «коварному благоприятелю» - Лесков писал: «я всё работал и ни у кого ничего не сволок и не зажилил. <...> Я предпочёл <...> остаться честным человеком <выделено мной. - А.Н.-С.>, и меня никто не может уличить в бесчестном поступке. Слава Божию милосердию, сохранившему меня от диавола <...> Довольно и того, что я остался для знающих меня "добропостроенным и честным человеком"<выделено мной. - А.Н.-С.>» (XI, 385).

На фотографическом портрете «писателя непостыдной совести», хранящемся в Доме-музее Лескова в Орле, имеется следующий автограф: «Совесть - это наилучшая нравоучительная книга, которою мы имеем и с которою следует почаще советоваться»[2] (1889 год).

Совестливость, честность, «добропостроенность» - эти редкостные качества в эпоху «безвременья», когда жить «очень тяжело, и что ни день, то становится ещё тяжелее. "Зверство" и "дикость" растут и смелеют, а люди с незлыми сердцами совершенно бездеятельны до ничтожества» (XI, 577), помогали замечательному художнику русского слова совершать его творческий подвиг. В период расцвета капиталистически-буржуазных установлений, которые Лесков именовал «временем разгильдяйства и шатаний» (XI, 300), когда, «куда ни толкнись, всюду находишь какую-то беспорядочную суету и сутолоку» (XI, 587), «не знаешь, где и дух перевести» (XI, 283), писатель выполнял свой подвижнический труд, вёл свою, говоря религиозным языком, духовную брань: важно было восстановить почти утраченный идеал жизни во Христе, поруганный «добровольцами пошлости и мутителями понимания»[3].

«Мучительная, проклятая сторона, - с болью восклицал Лесков, - где ничто не объединяется, кроме элементов зла. Всё желающее зла - сплачивается, всё любящее свет <выделено мной. - А.Н.-С.> сторонится от общения в деле» (XI, 524). Поэтому, с точки зрения писателя, не следует пренебрегать ни малейшей возможностью «просветить всякого человека» (Ин. 1: 5), помочь ему обрести свой путь к Истине. Лесков отчётливо понимает, что у каждого  свой собственный, особенный путь к Тому, Кто сказал: «Я свет миру» (Ин. 9: 5).

На этот случай - как всегда в лесковской поэтике, "по поводу" и "кстати" - у писателя есть "странный анекдот" в статье 112-го номера журнала «Церковно-общественный вестник» за 1877 год «О бандеролях из Св. Писания».  Приведу почти полностью текст этого великолепного живого фрагмента полузабытой статьи, который мог бы явиться самостоятельным "рассказом кстати" - о том, что поистине неисповедимы пути Господни:

«Проходя однажды возле церкви в Париже, я остановился и долго смотрел на англичанина, который раздавал книжечки Нового Завета французским рабочим. Одни из них брали книжки охотно, другие равнодушно, третьи совсем не хотели их брать, а один взял, но тут же вырвал листок и сказал: "Это на сигаретку, а остальное пригодится после обеда". С этими словами рабочий сунул книжку в карман и ушёл. Англичанин всё слышал и всё продолжал своё дело. Когда толпа прошла, я и мой товарищ подошли к англичанину и спросили: уверен ли он, что есть польза давать Евангелие такому человеку, который бесстыдно хвалится сделать из него самое низкое употребление?

- Да, я в этом глубоко уверен, - отвечал англичанин. 

- Но почему? Пожалуйста, скажите нам это.   

<...> - Потому что это, десять лет назад, так было со мною: я увидал листок этой книги в дурном месте и там получил первые слёзы» [4].

В эпоху «меркантилизма совести», трусливого фарисейства, нравственной деградации и отупения [5] Лесков явил новый тип писателя - духовного наставника,  носителя непраздного учительного слова. Проповеднический пафос, обусловленный стремлением художника донести до ума и сердца читателя слово «Вечной Истины», подкрепляется авторитетом Евангелия, словами Христа: «Говорю же вам, что за всякое слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься» (Мф. 12: 36 - 37).

Лескову были тесны рамки литературной деятельности. Её он воспринимал почти как апостольское служение. С болью наблюдал писатель «понижение идеалов в литературе», которой дал весьма нелестную характеристику в письме к И.Е. Репину 19 февраля 1889 года: «Литература у нас есть "соль". Другого ничего нет, а она совсем рассолилася» (XI, 416). Обращает на себя внимание евангельская реминисценция: «Вы - соль земли, - наставлял Христос Своих учеников. - Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёною?» (Мф. 5: 13).Уместно вспомнить и замечание сына писателя о «стремлении к пересолу» в лесковском характере.  «Это уже не проповедь, а исповедание духа, полное веры в ни с чем не сравнимую, воспитывающую и просвещающую силу неустанно любимой им литературы»[6], - так Андрей Николаевич Лесков выразил мысль о проповеднически-апостольском служении своего отца - великого писателя земли русской.

Вечный конфликт добра и зла, воплощённый в современном мире буржуазно-юридических отношений, писатель показал в единственном своём драматическом произведении «Расточитель» (1867). Вслед за А.Н. Островским, чьи пьесы Лесков высоко ценил, он выступил обличителем «тёмного царства», в котором правят преступные стяжатели. Таков 60-летний торгаш-коммерсант Фирс Князев - «вор, убийца, развратитель» (I, 443). Его антипод - добрый и деликатный Иван Молчанов - предстаёт в роли мученика, жертвы деспотического произвола. Пользуясь своим положением «первого человека в городе» и продажностью суда, старый  купец добивается, чтобы Молчанова признали «злостным расточителем» и устранили «от права распоряжения своим имуществом» (I, 447), которое передаётся в опеку Князеву. Молодой человек, обращаясь к своим истязателям, обличает беззаконие: «Вы расточители!.. Вы расточили и свою совесть, и у людей расточили всякую веру в правду, и вот за это расточительство вас все свои и все чужие люди честные - потомство, Бог, история осудят» (I, 444). 

Эта лесковская пьеса сейчас почти забыта. Хорошо бы вернуть её на подмостки современных театров - спектакль мог бы стать более чем актуальным.

Иронизировал писатель и над пошлыми притязаниями на значительность, «великосветскость», над фанфаронским стремлением «блеснуть именем». В очерке «Пресыщение знатностью» (1888) Лесков критиковал укоренившуюся «манеру заменять собственное "крестное" имя человека титулом, который даст известный чин» (XI, 172): «"Называться" у нас можно всякому как угодно: это ещё разрешено Хлестаковым  Бобчинскому: - "Пусть называется"» (XI, 180).

Родословие, титул, чин - не показатели духовно-нравственных качеств и мало значат для истинной оценки человека. Так, в святочном рассказе «Жемчужное ожерелье»(1884)упоминается, что героя «надул» - подсунул ему фальшивый жемчуг - «сердечный приятель <...> - да ведь какой, -  не простой, а слитый из Рюриковичей и Гедиминовичей»[7], то есть из древнейших великокняжеских родов.   

Писателю претил образ человека-марионетки - «чёртовой куклы», играющей затверженную роль, навязанную социальным положением: «с превосходительным титулом соединился неприятный русскому чувству обычай упразднять в разговоре человеческое имя <...> Пусть генералов и торговцев пишут по бумагам как угодно, но пусть люди хранят вне службы свои имена, какие (по Феокриту) "всяк при рожденье себе в сладостный дар получает"» (XI, 181).

В то же время нельзя выдумать имени, чтобы к нему не подыскался тёзка. В доказательство этого был создан рассказ «Штопальщик» (в первоначальной редакции - «Московский козырь», 1882).

Герою рассказа улыбнулось счастье - неожиданное, слепое, капризное - именно такое, о каком размышлял Лесков в одной из своих ранних статей - ровно за двадцать лет до создания «Штопальщика» - «С Новым годом!» (1862): «счастье  - дело случая и произвола. Счастливец тот, кому везёт, а везёт не всегда достойнейшему»[8]. «А прочно ли ваше счастье?» - спрашивает автор читателя. И сам же в ответ приводит выразительную бурятскую легенду, согласно которой счастье - это «высокая колоссальная баба, которая потеряла своего сына и по всему свету ищет его. У этой бабы только один глаз и притом на темени, а потому, отыскивая своего сына и никого и ничего не видя, она схватывает первого встречного, который только попадается ей под руку, подымает его и подносит к своему темени. Тут видит она, что опять схватила и нашла она не сына своего, а чужого, и потому тот час же с сердцем отбрасывает его от себя»[9].

У героя рассказа «Штопальщик», «артиста в своём ремесле», с детства особенное дарование было - шить и штопать. И хотя старики говорили: «Это мальцу от Бога талан дан, а где талан, там и счастье будет» (7, 112), - благополучие пришло к нему совсем по другой причине - не от его виртуозного швейного мастерства, а просто «случилась удивительная неожиданность» (7, 114).

Под пером художника «социабельная» русская жизнь - с её «метаморфозами», «сюрпризами» и «внезапностями» - переменчива и капризна, неустойчива и непредсказуема, обманна, - как пишет Лесков в рассказе «Обман» (1883): «вышло дело с такою развязкою, какой никаким образом невозможно было представить» (7, 87). 

В «Штопальщике» русский человек из беднейшего сословия - захудалый портняжка Василий Лапутин - крепко сумел стать на ноги только тогда, когда по предложению богатого купца-однофамильца изменил свою фамилию на вывеске портняжного заведения в замоскворецком закоулке и стал прозываться «мэтр тальер Лепутан», за что и был щедро вознаграждён и «осчастливлен» чванливым торгашом-самодуром.

В купцах-«пупцах»  - разбогатевших «прибыльщиках и компанейщиках» (XI, 187) - писатель увидел самых мелочных и ненасытных честолюбцев: «купец постоянно в знать лезет, он "мошной вперёд прёт". Не заслугами, а опять "мошной родства добывает и чести прикупает" <...> люди без вкуса и воспитания - не могли заботиться о хорошем тоне, которого они не понимали, а искали только одного - "похвальбы знакомством с знатными особами"» (XI, 187 - 188).

А «щекотливость по поводу тождества имён» проявилась при условиях смешных и поучительных. Парадоксы и несообразности русской жизни, которые не уставал показывать Лесков, здесь особенно зримы, выпуклы: под французской вывеской «Maitr taileur Lepoutant» притулилась другая - с изображением армяка и поддёвки и с полуграмотной надписью: «Делают кустумы русского и духовного платья» (7, 111).

«Сюрпризы и внезапности» на этом не заканчиваются. Тщеславный купец и его «щекотинистая» жена, которые «обожали важность и искали знакомства с одними знатными» (7, 120), преждевременно посчитали, что навсегда открестились от низкородного однофамильца, «прикрыв» его французской вывеской. В передней у графа Закревского, куда кичливо-суетный купец явился в надежде на великосветское знакомство, обнаружилось, что графский швейцар - также однофамилец Лапутина.

Наконец, «анекдотическому Лапутину» (7, 122) было уготовано последнее «злострадание». Та же самая «судьба», которая «под французское заглавие» поместила русского штопальщика, опять уравняла простого ремесленника и его амбициозного «благодетеля», снова сделав их однофамильцами. На французском кладбище Пер-Лашез разорившемуся капиталисту был поставлен скромный памятник с надписью «Лепутан».

Размышляя на ту же тему, в очерк «Пресыщение знатностью» автор «кстати» включил маленький рассказ из личных воспоминаний. В доме пожилой хозяйки - помещицы Кромского уезда - даром, что она урождённая княгиня Масальская, был принят тесный кружок людей самых разных званий. Казалось бы, ничто под гостеприимным кровом не должно нарушить дружеской атмосферы, но всё-таки «порча компании» (XI, 184) чуть было не произошла по той же причине, что и в гоголевском «Ревизоре». Неожиданно доложили, что заехал новый гость - высокопоставленный чиновник из столицы, прибывший будто бы с инструкциями от самого государя. Мгновенно «гости пришли в замешательство. Они закопошились, стали охорашиваться <...> послышалось величание «его превосходительством» <...> Даже дамы запревосходительствовали» (XI, 184).

Разрушила этот марионеточный театр, возвратив услужливым подобострастным «маскам» человеческие лица, мудрость и деликатность хозяйки. Она предложила называть нового гостя просто по имени-отчеству, объяснив ему: «у нас разговор в другой форме не в обычае. За хлебом за солью все равны» (XI, 185).

Архиерей особо отметил при погребении помещицы: «Сия была для многих примером <...> она соединяла вкупе разлученные неравенством, якобы все были равны во имя всех создавшего Бога <выделено мной. - А.Н.-С.>» (XI, 186). 

Лесков, имевший, по его признанию, «сознание человеческого родства со всем миром» (XI, 301), утверждавший, что «родство же духовное паче плотского» (XI, 404), также мечтал соединить людей, разлучённых административно-социальным неравенством, чтобы «все были равны во имя всех создавшего Бога».

Герой последней лесковской повести «Заячий ремиз» (1894) Оно­прий Перегуд видит «цивилизацию» в сатанинском коловращении «игры с болванами», социальными ролями, масками: «Для чего все очами бочут, а устами гогочут, и меняются, як луна, и беспокоятся, як сатана?» (IX, 589). Всеобщее лицемерие, бесовское лицедейство, замкнутый порочный круг обмана и насилия над личностью отразился в Перегудовой «грамматике», которая только внешне кажется бредом сумасшедшего и заканчивается молитвой «за всех»: «я хожу по ковру, и я хожу, пока вру, и ты ходишь, пока врёшь, и он ходит, пока врёт, и они ходят, пока врут... Пожалей всех, Господи, пожалей!» (IX, 589).

В этой «прощальной» повести,  не опубликованной при жизни писателя, Лесков на новом духовном и эстетическом уровне подвёл итоги темам и проблемам, которые он разрабатывал на протяжении всего писательского пути. Одна из основных христианских идей «Заячьего ремиза» - «надо идти и тащить вперёд своего "телесного болвана"» (IX, 589), - не позволяя ему взять верх над истинным - духовным - человеком. «Посему мы не унываем,-читаем в Послании Апостола Павла,- но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется»(2 Коринф. 4: 16). 

Внутреннее прозрение героя в финале повести знаменует обострённую духовную зоркость и самого автора. Картина грозовой «воробьиной ночи», развёрнутая в эпилоге в христианско-философское обобщение, приобретает поистине универсальный, космический масштаб. Громаднейшие буквы «Г» и «Д» - литеры, именуемые в азбуке «Глаголь» и «Добро», вырезанные Перегудом, - осветились «страшным великолепием» грозы и отразились повсюду.

Так в последнем произведении Лескова метафорически исполняется собственная мечта писателя - проповедника добра и истины, - преследуемого цензурой: настоящее изобретение не печатный станок Гуттенберга, ибо он «не может бороться с запрещениями», а то, «которому ничто не может помешать светить на весь мир <...> Он всё напечатает прямо по небу» (IX, 590).      

Знаменателен также мифопоэтический образ жар-птицы - «золотой» небожительницы нового «Небесного града», символизирующей в новом контексте христианского понимания духовную просветлённость, вознесённость к предвечному идеалу. 

Лесковское понимание истины - в «раскрытии сердца», «просветлении духа», «отверзании разумения»[10]. В Евангелии нашёл писатель «глубочайший смысл жизни» (XI, 233). «Во всей жизни только и ценны эти несколько мгновений духовного роста - когда сознание просветлялось и дух рос»[11], - признавался Лесков. Всей «художественной проповедью» своего творчестваон сам стремился приблизиться к уяснению «высокой правды» и исполнить то, что «Богу угодно, чтобы "все приходили в лучший разуми в познание истины"»[12].

В последний период творчества  Лесков создаёт уникальное произведение - «Зеркало жизни истинного ученика Христова» (1890), предпосылая ему многозначительный эпиграф из Евангелия: «Кто не берёт креста своего и не следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф. 10: 38). Важнейшая задача жизни истинного ученика Христова - в соответствии с христианским учением о «самособирании»человека - помочь читателю «собрать себя» «в мыслях, словах и делах»[13], сообразуясь со словами Христа: «Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что и Я делал» (Ин. 13:15). Таким образом, «зеркалом жизни» для каждого христианина, считает Лесков, должен быть Сам Иисус Христос. Его светоносным образом христианин обязан поверять свою жизнь. Писатель задаёт своим читателям высочайший идеал, показывает путь и конечную  цель развития человечества:«Старайся вообще, чтобы во всех твоих делах, словах и мыслях, во всех твоих желаниях и намерениях развивалось непременно чистое и согласное настроение к высшей цели жизни, то есть к преобразованию себя по образу или по примеру Иисуса Христа, и будешь тогда Его ученик»[14].

Незадолго до смерти писатель размышлял о «высокой правде» Божьего суда: «совершится над всяким усопшим суд нелицеприятный и праведный, по такой высокой правде, о которой мы при здешнем разуме понятия не имеем»[15].

Перед тем, как самому оставить надетую на него земле «кожаную ризу», Лесков говорил: «Я отдал литературе всю жизнь <...> и я не должен "соблазнить" ни одного из меньших меня и должен не прятать под стол, а нести на виду до могилы тот светоч разумения, который мне дан Тем, пред очами Которого я себя чувствую и непреложно верю, что я от Него пришёл и к Нему опять уйду» (XI, 301).



ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Лесков Н.С. Собр. соч.: В 11 т. - М.: ГИХЛ, 1956 - 1958. - Т. 11. - С. 301. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте; римская цифра обозначает том, арабская - страницу. 

[2] Дом-музей Н.С. Лескова, 6-й зал.

[3] Цит. по: Фаресов А.И. Памяти Николая Семёновича Лескова // Исторический вестник. - 1895. - Т. LV. - № 4. - С. 190.

[4] Лесков Н.С. О бандеролях из Св. Писания (Письмо в редакцию) 1 октября 1877 г. // Церковно-общественный вестник. - 1877. - № 112. - 9 октября. - С. 5.

[5] В книге Н.П. Макарова «Энциклопедия ума» из личной библиотеки Н.С. Лескова писателем отчёркнуто: «Время пророков прошло, время дураков не пройдёт никогда».  

[6] Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова: По его личным семейным и несемейным записям и памятям: В 2 т. - М.: Худож. лит., 1984. - Т. 2. - С. 68.

[7] Лесков Н.С. Собр. соч.: В 12 т. - М.: Правда, 1989. - Т. 7. - С. 15. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте с обозначением тома и страницы арабскими цифрами.

[8] Лесков Н.С. С Новым годом! // Лесков Н.С. Честное слово. - М.: Сов. Россия, 1988. - С.74. 

[9] Там же. - С. 76.

[10] Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова: По его личным семейным и несемейным записям и памятям: В 2 т. - М.: Худож. лит., 1984. - Т. 2. - С. 468.

[11] Там же. - С. 385.

[12] Там же. - С. 467.

[13] Лесков Н.С. Зеркало жизни истинного ученика Христова. - М., 1890. - С. 5.

[14] Там же. - С. 30.

[15] Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова: По его личным семейным и несемейным записям и памятям: В 2 т. - М.: Худож. лит., 1984. - Т. 2. - С. 467.

http://www.bogoslov.ru/text/3369157.html

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Алла Новикова-Строганова:
Повесть «Некрещёный поп»
Духовное преображение мира и человека в творчестве Н.С. Лескова
05.11.2020
Исполнять долг, возложенный Богом
3. К 150-летию И.А. Бунина
22.10.2020
Исполнять долг, возложенный Богом
2. К 150-летию И.А. Бунина
21.10.2020
Исполнять долг, возложенный Богом
1. К 150-летию И.А. Бунина
18.10.2020
К торжеству любви, правды и мира
В преддверии 190-летия Н.С. Лескова
22.09.2020
Все статьи автора
Последние комментарии
Учитель превращён в «козла отпущения»
Новый комментарий от Коротков А. В.
2020-12-01 23:08
Поклонская меняет имидж, теперь она - либералка
Новый комментарий от Zakatov
2020-12-01 23:04
Добровольный мученик и гордец
Новый комментарий от Константин В.
2020-12-01 22:16
Вечная память
Новый комментарий от Андрей Козлов
2020-12-01 22:08
Синодик русского духовенства, скончавшегося в период коронавируса
Новый комментарий от Владимир Николаев
2020-12-01 20:21
О телесериале Алексея Андрианова «Грозный»
Новый комментарий от Георгий Н.
2020-12-01 20:16