Особенность творчества Николая Семёновича Лескова (1831 - 1895) такова, что за конкретно-бытовыми фактами русской реальности всегда проступают вневременные дали, открываются духовные высоты. Эта духовность - следствие глубокой веры писателя в то, что человеческое бытие не ограничивается земным существованием. Жить без веры нельзя, ибо вера больше, чем жизнь. «Думаю и верю, что "весь я не умру", - писал Лесков А. И. Чертковой за год до смерти, - но какая-то духовная постать уйдёт из тела и будет продолжать "вечную жизнь"» [1].
Перспектива вечной жизни предъявляет человеку высокие духовно-нравственные требования. И Лесков полон желания поддержать в людях «проблески разумения о смысле жизни» (XI, 477). Выполнить эту непростую задачу во многом помогает писателю излюбленный им жанр святочного рассказа.
Лесковские святочные рассказы - часто необычные, курьёзные, нарушающие «жанровые ожидания», - всегда ориентированы на евангельскую учительно-притчевую традицию. В статье «Объяснение по трём пунктам» Лесков чётко сформулировал свою мировоззренческую и писательскую позицию в самом первом «пункте»: «Я имел в виду важность Евангелия, в котором, по моему убеждению, сокрыт глубочайший смысл жизни» (XI, 233).
Таков «Христос в гостях у мужика». Этот святочный рассказ был написан к Рождеству 1880 года и опубликован в первом январском номере детского журнала «Игрушечка» за 1881 год с посвящением «христианским детям». Переиздан «Христос в гостях у мужика» был только в 1992 году.
Как и в других святочных произведениях, здесь реализуются главные мотивы рождественского повествования - чудо, спасение, дар. При весьма прозрачных намёках на возможность рационального, логического объяснения многих чудес, здесь всё же присутствует дух мистической сверхчувственности, Божественного Промысла.
В творчестве Лескова встречаются многочисленные признания, подобные сделанному в повести «Владычный суд»: «Я тогда был не совсем чужд некоторого мистицизма, в котором, впрочем, не всё склонен отвергать и поныне, ибо, - да простят мне учёные богословы, - я не знаю веры, совершенно свободной от своего рода мистицизма» [2].
Произведения Лескова, по замечанию самого писателя в авторском предисловии к сборнику «Святочные рассказы», «имеют элемент чудесного - в смысле сверхчувственного и таинственного» (7; 116). «Вещи и явления, которых мы не можем постигать нашим рассудком, вовсе не невозможны от этого... - размышлял Лесков в романе «На ножах». - Я признаю священные тайны Завета и не подвергаю их бесплодной критике. К чему, когда инструмент наш плох и не берет этого?» (5; 96)
В рассказе «Христос в гостях у мужика» пересекаются сферы земная и небесная. В метаморфозе очищения героя от греха долголетней обиды и гнева рассказчик усматривает «перст Божий» и предполагает, что скоро «и всю руку увидим» [3].
Действительно, в финале, когда Тимофей и его гости с трепетом надеются на приход Христа - давно ожидаемого главного Гостя, - в ночь под Рождество совершается рационально не объяснимое чудо: «...из сеней, где темно было, неописанный розовый свет светит и... выходит белая, как из снега, рука, и в ней длинная глиняная плошка с огнём... <...> Ветер с вьюгой с надворья ревёт, а огня не колышет» (10).
Источник «неописанного розового света» - в Божественной природе Иисуса Христа. На всенощных богослужениях звучит песнопение Господу «Свете тихий», в котором «тихий» Божественный свет сливается с «розовым» светом вечерней зари: «Свете тихий святыя славы, Бессмертнаго Отца Небеснаго, Святаго, Блаженнаго Иисусе Христе: пришедши на запад солнца, видевши свет вечерний, поем Отца, Сына и Святаго Духа, Бога».
Узрев «Свет от Света», герои рассказа удостоились получить знак о том, что «Христос среди нас!» (11)
Столь же таинственна сверхъестественная природа светоносного видения дяде Тимофея. Когда-то он смертельно обидел и ограбил племянника. И тот, с болью в сердце затаив горечь обиды, уехал подальше из родных мест, чтобы начать жить заново в далёком сибирском краю. Глубоко раскаявшись, в надежде на прощение дядя долгие годы безуспешно искал Тимофея. И вдруг - неожиданно даже для самого себя - появился в его доме в рождественский вечер: «...кто-то неведомый осиял меня и сказал: "Иди, согрейся на Моём месте и поешь из Моей чаши", взял меня за обе руки, и я стал здесь сам не знаю отколе" (11).
Важно, что русский человек не подавлен величием и непостижимостью Божественного чуда, а принимает его со спокойной и твёрдой верой, как должное: «Я, дядя, твоего Провожатого ведаю: это Господь, Который сказал: "аще алчет враг твой - ухлеби его, аще жаждет - напой его"» (11).
Здесь - дорогая Лескову национальная русская черта быть «с Христом запросто, семейно»: «Я более всех представлений о Божестве люблю этого нашего русского Бога, который творит себе обитель "за пазушкой"» (1, 348), - говорил писатель.
Тут, у сердца, "за пазушкой", как уверен герой другого рождественского рассказа Лескова - «На краю света» - «монашек такой маленький, такой тихий», праведный отец Кириак, «тайны... очень большие творятся - вся благодать оттуда идёт: и материно молоко детопитательное, и любовь там живёт, и вера... сердцем одним её только и вызовешь, а не разумом. Разум её не созидает, а разрушает: он родит сомнения <...>, а вера покой даёт, радость даёт..." (1, 354).
Сердце - доминанта православной антропологии - центр всей внутренней работы человека, средоточие живой стихии духовной практики, устремлённой к богопознанию и богообщению.
Так и в рассказе «Христос в гостях у мужика» герой «стал навсегда мирен в сердце своём» (11).
О «сердечном» познании Бога размышлял Лесков в заметке «Боговедение баснописца (Post-scriptum об Иване Андреевиче Крылове)». Писатель отметил крыловское «любопытное и прекрасное богопознание». Именно Лесков первым привлёк к нему внимание: «никто никогда не приводит, какое представление о Боге имел Крылов. А оно очень кратко и прекрасно. Крылов говорит:
Чтоб Бога знать, быть надо Богом,
Но чтоб любить и чтить Его,
Довольно сердца одного» [4].
Далее Лесков комментирует крыловские строки: «Определение это мне кажется прекрасным, и таким же оно казалось архиереям, которым я говорил о нём, и просвещённому буддисту из японского посольства, который записал себе крыловское богопознание и сказал: "Это может объединить все понятия"» [5].
«За всех» - предсмертная молитва в устах кротчайшего отца Кириака в повести «На краю света»: «Вот... риза Твоя уже в руках моих... сокруши стегно мое... но я не отпущу Тебя... доколе не благословишь со мной всех" (1, 391). Это может показаться дерзостным. Но только на первый взгляд. В комментарии рассказчика-архиерея выражена авторская позиция: «Дерзкий старичок этот своего, пожалуй, допросится, а Тот по доброте Своей ему не откажет. У нас ведь это все семейно со Христом делается. Понимаем мы Его или нет, об этом толкуйте, как знаете, но а что мы живём с Ним запросто - это-то уже очень кажется неоспоримо. А Он попросту сильно любит..." (1, 392).
«Вся Россия дерзит, молясь: "Спас-Батюшка, Боженька". Но не в этой ли дерзости вся её сила? Избави её Бог тут от вежливости», потому что «холодно-вежливы бывают с чужим, посторонним». Лесков же показал «дерзость смирения». Бог «свой» у человека, когда человек «свой» у Бога и «чужой себе»[6] .
В рассказе «Христос в гостях у мужика» тот же самый «русский Христос за пазушкой» - простодушно-доверительное, без лукавого мудрствования отношение к Богу.
Отсюда - и упование Тимофея на то, что «Господь Своё обещание сдержит, придёт» (8), потому что однажды во время молитвы мужик услышал явственно: «Приду!» (7). В этой простосердечной надежде нет греха гордыни или надменного самовыделения. Наоборот, Тимофей ожидает Гостя с кротостью и смирением, веруя в слова Писания, что «Сей грешники приемлет и с мытарями ест» (7). Господь говорит: «Се, стою у двери и стучу, если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откровение. 3, 20).
Возглас «Приду!», долетевший к Тимофею откуда-то «в ветерке розовом», когда он читал эпизод из Евангелия, как «Христос пришёл в гости к фарисею и Ему не подали даже воды» (7), легко можно было бы объяснить экстатическим состоянием героя. В садике, где он тогда молился и плакал среди цветущих роз: «и через их запах весь дом был в благовонии» (6), - Тимофей испытал что-то «вроде забытья или обморока»: «и всё вокруг меня стало розовое, даже и самые мои слёзы» (7).
Но стоит ли подыскивать рационалистические объяснения чудесному, если, по справедливым словам Лескова, «инструмент наш плох и не берёт этого» (5, 96)? Розовый свет, растворённый в покаянных молитвенных слезах, это и есть «Свете тихий», Его отблеск, Его благодать.
Главное чудо этого святочного рассказа - приход Христа не в дом, а в сердце человека, открывшееся для заповеди «возлюби и прости» (5). «И это мне нравится, - говорит рассказчик, - как злат ключ, что всякий замок открывает. А в чём же прощать, неужели не в самой большой вине?» (5).
Христианские духовно-нравственные уроки святочных рассказов Лескова наглядны, просты и доступны: «Как по святой воле Божией жить надо, чтобы образ Создателя в себе не уронить и не обесславить» (3).
Рассказчик «Христа в гостях у мужика» наставляет приятеля, хранящего долголетнюю память об обиде: «Ты, - говорю, - ополчись на себя. Пока ты зло помнишь, зло живо; а пусть оно умрёт, тогда и душа твоя в покое станет» (5).
Привычные в святочном жанре рамки замкнутого мирка уютной рождественской комнатки в рассказе «Христос в гостях у мужика» раздвигаются до масштабов всего мира, человечества, которое с Рождеством Христовым становится единой семьёй, детьми Божьими: «Мужчины и женщины, и детское поколение, всякого звания и из разных мест - и российские, и поляки, и чухонской веры. - Тимофей собрал всех» (3).
Завершается рассказ рождественской проповедью, призывом к каждому «устроить в сердце своём ясли для рождённого на земле Христа» (11).
Алла Анатольевна Новикова-Строганова, доктор филологических наук, профессор, город Орёл
ПРИМЕЧАНИЯ
[1] Лесков Н. С. Собрание сочинений: В 11 т. - М.: ГИХЛ, 1956 - 1958. - Т. XI. - С. 577. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте. Римская цифра обозначает том, арабская - страницу.
[2] Лесков Н. С. Собрание сочинений: В 12 т. - М.: Правда, 1989. - Т. 12. - С. 284. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте с обозначением тома и страницы арабскими цифрами.
[3] Лесков Н. С. Христос в гостях у мужика // Игрушечка. - 1881. - № 1. - С. 6. Далее ссылки на издание даны в тексте с указанием страниц.
[4] Лесков Н. С. Боговедение баснописца (Post-scriptum об Иване Андреевиче Крылове) // В мире Лескова. - М.: Сов. писатель, 1983. - С. 364.
[5] Там же. - С. 365.
[6] Дурылин С.Н. О религиозном творчестве Н.С. Лескова // Христианская мысль. - Киев, 1916. - № XI. - С. 85.
 игумен_Союз.png)
