«Всегда будет продолжение...»

Михаил Сизов 
0
04.01.2013 80


Последний приезд на родину отца Варнавы. Прощание.
На камне Прокопия Праведного в Великом Устюге.

13 декабря отошёл ко Господу иеродиакон Варнава (Трудов). Верные читатели нашей газеты хорошо его знают. В течение многих лет публиковались его воспоминания о малой родине - Великом Устюге. Сам он в газете вёл рубрику «Ковчег», в которой отвечал на письма со всей России, организовывал помощь нуждающимся, рассказывал о Священном Писании да и просто поддерживал добрым словом братьев и сестёр - именно так он воспринимал даже незнакомых людей.

Зная примерно, когда болезнь убьёт тело, отец Варнава с присущей ему основательностью за несколько дней завершил все земные дела. По электронной почте и телефону, до кого из близких людей смог дозвониться, попросил прощения. Дал распоряжения, какой гроб заказать, во что одеть тело и т. д. Сказал последнюю волю и нам, сотрудникам «Веры»: чтобы «никаких житий» и «чудес» в газету не писали.

Выполняя волю покойного, придётся написать кратко - о том, что связывало нас.

С Виталием Трудовым мы познакомились в конце 80-х годов. В ту пору Игорь Иванов, Анатолий Саков и я - будущие сотрудники «Веры» - работали в республиканской газете «Молодёжь Севера». В старой её подшивке можно найти статью с фотографией: крепенький, бородатый русский мужик стоит на фоне портрета Государя Николая II. Советская власть ещё не закончилась, и нас, «молодёжкинцев», заинтриговало, что в Сыктывкаре появилось отделение Российского Имперского Союза-Ордена - монархической организации, созданной за рубежом русскими эмигрантами. Возглавлял его предприниматель (или «кооператор», как тогда называли) Виталий Владимирович Трудов. Помню, как сразу возникли симпатия и уважение к этому человеку с замечательной русской фамилией.

Он и вправду был трудолюбивым, основательным человеком. Чувствовались в нём мужицкая трезвость и какая-то внутренняя твёрдость, когда слово не расходится с делом. Когда мы познакомились с иеромонахом Трифоном (Плотниковым), служившим в селе Иб, Виталий Трудов решил для себя, что надо делать выбор. Он стал алтарником в ибском храме Вознесения Господня, оставил бизнес, затем принял постриг в Троице-Стефановском Ульяновском монастыре. Восстановлению этой обители он помогал, ещё будучи кооператором: жертвовал стройматериалы, деньги, выполнял разные поручения.

Все эти годы Трудов ухаживал за приёмным сыном Антоном, который болел неизлечимой болезнью и, по утверждениям врачей, должен был умереть в 9 лет. Но мальчик хотя уже не мог ходить, но жил - укрепляемый заботами и молитвами. Став монахом, отец Варнава взял сына с собой в обитель (см. Брат Антоний в №№ 265-266 «Веры»). Помню, перед самой Пасхой 1997 года приезжал я в Ульяновский монастырь и услышал такой диалог в монашеской келье. Отец Варнава вздыхал:

- Эх, сынок, Господь почему-то на других славу Свою показывает. Если бы тебе Он сказал «встань и иди» и пошли бы ножки твои по земле, вот было бы хорошо...

А мальчик, пристраивая крышу к игрушечной крепостной башне, отвечал:

- Бог всё знает. Я же могу быть непослушливым, и ноги мои могут не туда пойти. Поэтому Бог меня не излечивает.

Спустя год у отца Варнавы обнаружилась онкологическая болезнь, и он был отпущен за штат. Жизнь Антония удалось продлить ещё почти на три года, упокоился он в ноябре 2000-го, в возрасте 16 лет. Самому о. Варнаве врачи также отмерили недолгий срок. Монах воспринял это со смирением, но от лечения не отказался - бездеятельность была не в характере Трудова. Не раз ездил в Петербург, в специализированную клинику, согласился испытывать на себе экспериментальные лекарства. Господь продлил жизнь отца Варнавы, и её он посвятил помощи незнакомым людям. Мы удивлялись, как он мог держать в голове имена сотен людей, с которыми переписывался.

Некоторое время назад, предчувствуя окончание земных дел, отец Варнава попросил отвезти его на редакционной машине в Великий Устюг - проститься с родными и городом детства. Как и прежде бывало, поездка оказалась «рабочей» - старый друг нашей редакции знакомил сотрудников «Веры» с устюжанами, о которых «обязательно надо написать». А нынче в конце октября он позвонил с просьбой помолиться - предстоял курс химиотерапии в сыктывкарской клинике. Впервые в голосе отца Варнавы не чувствовалось надежды. Действительно, медицинские процедуры не дали положительного результата.

28 ноября мы поехали в клинику. Находится она в тихом месте за городом, среди высоких елей. Внутри здания как-то всё обыденно, по коридорам ходят с виду обычные больные в халатах, только головы облысевшие. На стенке заметил два объявления. «Парики на любой вкус, можно приобрести в магазинах...» И такое: «Братья и сёстры, если вам нужен священник, можно позвонить по адресу...» Отца Варнаву мы застали также в коридоре - сидел в кресле, дожидаясь нас. Внешне почти не изменился, только кожа стала как бы восковой. Буднично сообщил нам диагноз врачей: костный мозг перестал вырабатывать тромбоциты, поэтому, чтобы поддерживать жизнь, нужно хотя бы раз в неделю полностью менять кровь. Медики делают переливание, но бесконечно так продолжаться не может, скоро должны выписать. После выписки можно пожить ещё недельку-две, не больше.

Говорили о разном. Вспомнили о Борисе Стругацком, который умер накануне.

- То, что он завещал себя кремировать, как и брата, и развеять пепел над Пулковской обсерваторией, - это, конечно, его личное дело, - отец Варнава покачал головой, а потом улыбнулся, что-то вспомнив: - А я ведь пацаном ещё с фонариком под одеялом читал Стругацких, сколько батареек посадил у отца! Утром отцу надо идти в хлев к скотине, а фонарь-то не горит. Молотком этак потюкаешь, и фонарь вроде снова засветится...

- Вы же с ним встречались, со Стругацким? - спрашиваю.

- Знаком я с ним был с 2008 года, когда меня направили в Петербург. Тогда ещё не было федерального центра имени Алмазова, лейкозники лежали в 31-й больнице на Крестовском острове. Услышал там: «Стругацкий, Стругацкий...» Думал, про книгу говорят. А потом сам с ним встретился. И с тех пор общались, он почему-то очень хорошо ко мне относился, ну и я с уважением. Сильно не лез к нему, хотя и задавал вопросы. Последний раз разговаривали этим летом, 9 июня. От года к году он постепенно сдавал, как и я. Но бодрился. Жалею, что фотографию я не сделал. Как-то неудобно было, ведь человек такой величины. А у меня и фотоаппарат имелся под рукой... Хотя зачем нам фотографии?

- Он верующий человек был? - любопытствую.

- Трудно сказать. Знаешь, последний миг-то мы не знаем, в чём Господь застанет. Многое в его романах я не понимаю, но «Град обречённый» настолько похож на ту действительность, какую мы в 90-е годы переживали, что-то есть такое... Сказал ему, что очень люблю «Сталкера», так он рассказал, как трудно этот фильм снимался, сколько он пережил - мука. Тарковский ведь свою философию туда вставил... А вообще здесь, в краснозатонской клинике, мне больше нравится, чем в Питере. Там шумно - каталки туда-сюда по коридору, ногами шаркают, а здесь такой покой...

Отец Варнава пригласил к себе в палату, благо мы в больничных бахилах были и в марлевых повязках.

- Вот записал тут себе, - достал он тетрадь из-под подушки. - Мысли из онкологии... Прочитаю? Мысль такая: чудеса Божии имеют продолжение. Вот если совершилось какое-то чудо Божие в жизни человека, то оно для него всегда будет иметь продолжение.

- Какое продолжение?

- Ну вот, например, Нееман из Ветхого Завета - военачальник сирийского войска, язычник. И девочка... Помните тот сюжет, из четвёртой Книги Царств?

- Э-э... сейчас не вспомним.

- Сирийцы воевали и взяли из Израиля маленькую девочку. Она служила в доме у военачальника Неемана. Нееман-то был хороший военачальник, но у него случилась проказа, болезнь неизлечимая. И вот девочка говорит госпоже: «Слушай, госпожа, господин-то страдает, а у нас в Израиле есть человек, который может исцелить». И вот, как разумные люди, они отправились в Израиль - Нееман набрал подарков, конечно, он же военачальник. Приезжает к Елисею на колеснице. А пророк к нему даже и не вышел. Только слугу послал: «Слушай, ты ему скажи, пусть он в реке искупается, семь раз окунётся - и выйдет здрав». И вот когда Нееман это услышал... Он же из такой дали приехал, столько трудностей! Возмущается: «Наши реки ничем не хуже, я мог бы это и там сделать». А слуга Неемана - хорошо, когда слуга хороший такой! - говорит: «Слушай, господин, от тебя же не требуют что-то большое сделать, просто искупайся...» Послушал он этого слугу, семь раз окунулся и вышел чист, кожа - как у младенца. И сказал: «Вот теперь я знаю, что только в Израиле есть единый Бог».

Эти его слова и то, что он поверил в Бога, были продолжением чуда. Это очень серьёзно.

- У тебя тоже было такое в жизни? - спрашиваем.

- За себя не буду говорить, ни к чему. Но в начале 90-х годов был я знаком с одним человеком, вроде экстрасенсом, который доказывал мне, что может чудеса совершать... Да уж Бог с ним, не мне судить. Но факт такой: чудеса экстрасенса продолжения не имеют. Человек заболел, потом ему от какого-то воздействия полегчало - и всё, на этом точка. А настоящие чудеса ведут на узкий путь, к Богу.

- А ещё что записано? - киваю на тетрадку.

- Да это я просто так, конспектик маленький себе иногда пишу, - смущённо улыбнулся отец Варнава. - Ну, вот дальше: «Человек, который исцелится, не зная пути Божьего, он останется в том же самом положении - жизни-то в нём не будет. Жизнь в Боге - это цель, а всё остальное - это средство». Вот как. Цель - это спасение.

Посмотрел на нас и продолжил:

- «Монашество - не привилегия, а путь в вечность. Один из путей». Многие думают, что если монах, то к нему какие-то внешние требования прилагаются - и в этом будто бы монашество заключается. Но монах сам к себе требования предъявляет, он же один на один с Богом.

Вот фильм «Остров», очень его люблю. Там отец Анатолий умирать собрался, ему и ящик принесли. А Иов - благочинный, видимо, да? - загорюнился: «Я ведь тоже хотел, как ты, помогать людям. Но вот дара-то нет. Ты вот сейчас уйдёшь, а мне как жить?!» Отец Анатолий ответил: «Слушай, живи, как живёшь... Живи, как живёшь, только сильно не греши». Вот напутствие старца. Мне так это место понравилось! Живи, как живёшь, ты же не можешь по-другому. Но что ты можешь - так это не грешить.

В Евангелии от Луки, 14-я глава, 28-й стих, говорится: «Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет ли он, что нужно для совершения её, дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним, говоря: этот человек начал строить и не мог окончить?» Там, в общем-то, не написано, что это будет грех, если ты основание заложишь, но не построишь. Просто люди будут смеяться. Но всё же... Это, думаю, в любом деле так - хоть работа, хоть семья.

Я к чему это... Вот приходишь крещение принимать - это пока что основание, ещё не башня. А башня-то - высокое сооружение, тут не с кондачка, а рассчитывать надо, с мыслью: смогу ли я завершить? А иначе получается номинальный христианин.

- Есть ощущение, что всё завершено? - спрашивает Игорь.

- Ты знаешь, про себя я не могу сказать, что не завершил. Есть такое чувство, что не о чем заботиться сейчас. Заботиться не о чем абсолютно. Видишь... болезнь - это же и фавор. На Фаворе не живут и не заботятся. Хорошо нам здесь? Побыли? Вот и хватит, пора... И Голгофа - там тоже не живут. Это всё одно и то же.

Понимаете, братья, для меня по минимуму было - довести Антошку до конца. Крест этот взять было очень тяжело, даже сам не знаю, как решился. Это я сделал. Больше ничего и не хочу... Знаешь, для дружбы нужны какие-то обстоятельства или ещё что-то. А для любви - не надо ничего, каких-то условностей, привязанностей. Ничего не надо - только любить. Любовь возникает, когда мы нуждаемся друг в друге. Он без меня никак, и я без него никак. Понимаешь, тут рождается такая любовь, за которую ты пойдёшь на всё. И так получилось, в общем-то.

Мы сидели в больничной палате, чувствуя, что прощаемся в этой жизни. Но в голове это никак не укладывалось, и мы с Игорем вспомнили о нашем общем друге Анатолии Петровиче Сакове, который сильно болел, но работа над книгой о сыктывкарском детстве 40-50-х годов, наверное, продлила его жизнь. Напечатан роман был уже после его смерти. «Вот представь, что он не написал ту книгу. Что-то бы не было важного, завершающего в его жизни», - предположил Игорь. Отец Варнава мягко отвёл эти наши пожелания: мол, какая сейчас книга, недели две, наверное, жить осталось. Хотя и согласился, что о многом смог бы написать.

- Да, столько людей вокруг меня было хороших! - светло улыбнулся он. - Благодарю Бога за все встречи, за все письма, какие мне присылали. Благодарю за добрые слова, пожелания, молитвы. За денежные переводы, на которые мог покупать лекарства. Всем я благодарен. Отцу Трифону благодарен, что нашёл меня. Я счастливый человек, у меня врагов нету. Может, они и есть, но я их не знаю. И зла ни на кого нету. Бывали, конечно, некоторые недоумения... Недоумения - это же недостаток ума, да?

- Или недостаток умения, - предполагаю.

- Недоумел любить? Да, такое тоже может быть.

...Подошло время, и отец Варнава стал прощаться, обняв нас по очереди:

- Простите меня, ребятки.

- Аминь. Бог простит. И ты нас прости, отец Варнава.


Отпевание о.Варнавы в Свято-Духовом храме
Верхнечовского погоста

Вскоре его выписали из клиники. Вечером 12 декабря мы, сотрудники редакции, пришли в его сыктывкарскую квартиру, где за больным ухаживала Вера и где накануне его исповедали и причастили. Отец Варнава был прикован к постели, но ещё мог говорить, хотя и с трудом, едва различимо. Сказал, чтобы молились, и напомнил одному из нас, чтобы берёг себя (вспомнил про его давнюю операцию на желудке). Мы в ответ попросили, чтобы он «там молился о нас».

Отец Варнава испытывал страшные боли, но был светел. Навсегда запомнился его спокойный, с добрым и чуть насмешливым прищуром взгляд. Через несколько часов - в 2 часа 45 минут - он отошёл в иной мир.

После отпева похоронили его на Верхнечовском кладбище, рядом с могилой Антоши. Игумен Игнатий (Бакаев) сказал проповедь, вспомнив о том, как по-христиански иеродиакон Варнава относился к болезни - как к якорю спасения. А протоиерей Георгий Модянов рассказал, как вместе с Виталием Трудовым был алтарником у отца Трифона в Ибе. Людей на похороны пригласили немного, как и просил о. Варнава - чтобы никого не отвлекать от своих дел и чтобы поменьше было суеты.

Упокой, Господи, душу новопреставленного раба Твоего Варнавы!

Михаил СИЗОВ

http://www.rusvera.mrezha.ru/674/6.htm

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; Челябинское региональное диабетическое общественное движение «ВМЕСТЕ»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан».

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Михаил Сизов
Все статьи Михаил Сизов
Последние комментарии
Мы всегда стремимся следовать «царским путём»
Новый комментарий от Анатолий Степанов
07.04.2021 22:53
Православному социализму – быть!
Новый комментарий от Туляк
07.04.2021 20:24
Очередной скандал в Донской митрополии
Новый комментарий от Наталия 2016
07.04.2021 20:19
Не изобретайте велосипед
Новый комментарий от Golzer
07.04.2021 20:16
Об изменениях на сайте
Новый комментарий от Андрей Козлов
07.04.2021 19:48
Испания летом 1936 года…
Новый комментарий от Русский Сталинист
07.04.2021 19:06