Еще лет десять назад роль православия в обществе пытались определять по выборам: кто сумел привлечь православный электорат и в каком количестве? Результат, несмотря на все усилия, был неизменно слабым.
Этот электорат возникал, как мираж: смотришь абстрактно - он есть, пытаешься к нему приблизиться - его нет. И одно дело епископы и священники в Верховном совете СССР, а совсем другое - "пиджачники", бородатые и не очень депутаты Государственной думы. После того как Архиерейский собор запретил священнослужителям прямо участвовать в политической жизни, эта область отошла мирянам, но такого доверия, как люди в рясах, они получить уже не могли.
Многочисленные попытки разыграть православие как политическую карту - грубо и прямолинейно, в духе общей политики 90-х - окончились безрезультатно. И в ходе "работы над ошибками" постепенно приходит понимание того, что "использовать" церковь не получалось не потому, что что-то недоработали, не потому, что политтехнологи были плохими, не потому, что контакт с церковью был слабым или формальным. Не получилось только потому, что православие неизмеримо больше, чем конкретные политические задачи в период выборов или реформ. Особый взгляд на историю, особая чуткость сердца, особое отношение к ближним - все это не могут подсказать советники и эксперты. Эти качества души надо в себе воспитывать, и два месяца предвыборной кампании не срок для такой работы. Выбор веры - это серьезнее, чем выбор партии.
Несмотря на высокую социальную и политическую динамику, основные группы, которые желают использовать православную идеологию, остаются прежними: общественные организации, политические партии и, наконец, непосредственно государственный аппарат. Каждая из этих групп имеет свою историю использования православной риторики и инкорпорирования православного мировоззрения.
Первая группа долгое время состояла из маргиналов, которые тем не менее представляли достаточно широкий спектр - от монархистов до христианских демократов. Первые известны по преимуществу своими шествиями в черной униформе с хоругвями, последние сегодня практически исчезли. И только правые по старой привычке еще пугают окружающих "православными либералами".
Ситуация изменилась несколько лет назад. Фонд апостола Андрея Первозванного, Фонд единства православных народов и Союз православных граждан стали весьма заметными в общественной жизни России. Фактически они заняты формированием образа православной общественности.
Наиболее сложными оказались отношения церкви с политическими партиями. Некоторые из них, такие, как "Единая Россия", на уровне партийных документов не определяют своего отношения к церкви, однако де-факто активно с ней сотрудничают. Другие партии, такие, как "Родина" и КПРФ, не раз обращались непосредственно к православному электорату. Один из наиболее одиозных примеров - попытка коммунистов привлечь в свои ряды православных на выборах 2003 г. Идеологическое обоснование этому было дано в книге Геннадия Зюганова "Святая Русь и кощеево царство", в которой постоянно звучит антизападная риторика и фактически отрицаются гонения коммунистического режима на верующих. Тогда жесткий ответ Зюганову дал один из старейших священников русской церкви - протоиерей Василий Ермаков: "Смотрю на вас, Геннадий Андреевич, своего земляка, ибо я тоже родился на Орловщине, в городе Болхове, читаю ваши выступления, но не вижу в вас русского православного человека... Более нам не надо этого счастья - жить при коммунизме, отдав за тиранию 100 миллионов жизней россиян".
Противоречиво складываются отношения церкви с государством. С одной стороны, определились сферы сотрудничества, но с другой - их значительно меньше, чем могло бы быть. Острые проблемы сохраняются в области образования, социальной и благотворительной деятельности, болезненным является вопрос возврата церковной собственности. Слово "реституция" практически запрещено произносить. В результате трудного переговорного процесса с участием всех традиционных религий России отчасти удалось решить вопрос налогообложения и законодательного регулирования деятельности религиозных организаций. Но до реального взаимопонимания еще далеко.
Если церковь и государство стремятся найти общую модель будущего России, то в отношении к прошлому разница подходов церкви и государства особенно ощутима. Характерный пример - прошедшее празднование 60-летия Победы. С одной стороны, церковь предложила обширную программу празднования во многих городах России. И это не случайно. Именно в годы войны церковь получила возможность чуть более открытого и свободного служения. Пасха в победном 1945-м пришлась на 6 мая и символично совпала с днем памяти великомученика Георгия Победоносца. Так и церковные торжества в 2005 г. были приурочены к этой дате, государственные - к 9 мая. Ни патриарх, ни другие церковные иерархи не участвовали в программе государственных торжеств, дистанцировавшись тем самым от государственного официоза. Это была непростая ситуация. С одной стороны, история Великой Отечественной войны неразрывно связана со сталинским режимом и государство не может об этом не помнить, но с другой - именно Сталин приложил все усилия для уничтожения православной церкви. И, с этой точки зрения, становится понятным, почему в храмах служились панихиды о погибших воинах, но без благодарственных молебнов, на которых возносятся молитвы о победившей власти. Здесь церковь четко разделяет Отечественную войну 1812 г. и Великую Отечественную. В дни памяти воинов 1812 г. благодарственные молебны служатся во всех храмах.
Попытка найти общее видение истории церковь и государство впервые предпринимают в новом празднике - 4 ноября. Для российского государства это трудная попытка преодолеть тяжелое наследие ХХ в., почувствовать преемственность не только с советской Россией, но и со всей ее тысячелетней историей.
В многочисленных версиях православной идеологии прошлых лет был один существенный недостаток, прямо связанный с наследием коммунистической идеологии: все они были ориентированы на поиск врага. Враг принимал обличье либерала или коммуниста, американца или сектанта, чиновника или даже православного священника-экумениста. Увлечь какую-то группу людей этой идеологией было нетрудно, но одновременно появлялась не менее многочисленная группа православных, для которой эти взгляды были совершенно неприемлемы.
Отсутствие идеологии, объединяющей, а не разделяющей самих православных, непосредственно связано с опытом духовной жизни. Православный общественный идеал основан на Евангелии, понимание которого предполагает минимальную богословскую образованность. В 90-е гг. нередко бывало так, что политик или общественный деятель сперва сочинял свою "православную программу" и лишь после этого пролистывал Евангелие. Сегодня эта ошибка для многих очевидна, и большинству уже понятно, что православная идеология предполагает церковность и, следовательно, доминировать должен положительный строй мысли и образ действий.
Важную роль в понимании православного общественного идеала и развитии религиозно-политической культуры сыграли "Основы социальной концепции Русской православной церкви". Этот документ, подготовленный ведущими православными богословами и учеными, был принят на Архиерейском соборе в 2000 г. и фактически стал "катехизисом" православного политика и общественного деятеля. В нем раскрываются базовые понятия - государство, власть, нация, труд и проч. с богословской и церковно-практической точки зрения. Не исключено, что в ближайшее время церковь предложит свой подход к проблеме прав человека.
Разработка этих документов не означает, что сама церковь хочет сформулировать заказ на православную идеологию. Идеология, с точки зрения церкви, - это усеченное и прагматически ориентированное вероучение. Божественное откровение не укладывается в идеологические форматы. Намерение церкви другое - дать возможность самым различным политическим силам определиться по отношению к православному политическому идеалу.
Однако общие перспективы трудно назвать обнадеживающими. Перемены в обществе и культуре и в особенности ускорение информационного обмена в печатных СМИ и на телевидении привели, по словам норвежского социолога Томаса Эриксена, к политике без идеологии, в которой доминируют "инициатива", создание имиджа и комментарий к опросу общественного мнения, а не внимательное обдумывание и ясное представление о моделях общества.
Но в целом образ церкви, сформированный массмедиа, и реальное православие в реальной России - очень разные вещи. Конечно, выглядеть убедительно в общественно-политической жизни можно, только имея внятную информационную политику. Однако для церкви ее отсутствие не такая уж большая проблема. Не смогут профессиональные журналисты и пиарщики рассказать о церкви так, как это сделает, глядя тебе прямо в глаза, священник или монах. В церкви сохраняется свой особый стиль коммуникации "лицом к лицу", и адаптировать его к современным СМИ вряд ли удастся.
И тем не менее прямо на наших глазах происходит удивительная смена медийного образа церкви: от политического православия, от церкви, идущей рядом с властью, к церкви как сокровищнице ответов на вечные вопросы жизни, мудрой хранительнице традиций.
И это - главное событие церковной жизни последних лет. Оно прошло почти незаметно или, точнее, очень естественно воспринимается многими россиянами. Я имею в виду избавление от либерально-демократической модели поведения, при которой исповедание веры жестко ограничивалось личной жизнью христианина. Прошло несколько лет, и многие убедились, что невозможно быть православным только вечером в кругу семьи или по воскресеньям в своем приходском храме.
И это значит, что бывший ведущий "Музобоза" может стать генеральным продюсером православного телеканала, а кинопрокатчик фильма "Страсти Христовы" - передать все вырученные средства на строительство храма. Полпреды президента в федеральных округах могут нести мощи преподобного Серафима Саровского на торжествах в Курске, и этот перечень можно продолжить до бесконечности. Недоверие исчезает только в том случае, если ты не только ставишь в храме свечку.
Сергей ЧАПНИН, ответственный редактор "Церковного вестника"
18.07.2005
http://www.politjournal.ru/index.php?action=Articles&dirid=67&tek=3889&issue=112
Этот электорат возникал, как мираж: смотришь абстрактно - он есть, пытаешься к нему приблизиться - его нет. И одно дело епископы и священники в Верховном совете СССР, а совсем другое - "пиджачники", бородатые и не очень депутаты Государственной думы. После того как Архиерейский собор запретил священнослужителям прямо участвовать в политической жизни, эта область отошла мирянам, но такого доверия, как люди в рясах, они получить уже не могли.
Многочисленные попытки разыграть православие как политическую карту - грубо и прямолинейно, в духе общей политики 90-х - окончились безрезультатно. И в ходе "работы над ошибками" постепенно приходит понимание того, что "использовать" церковь не получалось не потому, что что-то недоработали, не потому, что политтехнологи были плохими, не потому, что контакт с церковью был слабым или формальным. Не получилось только потому, что православие неизмеримо больше, чем конкретные политические задачи в период выборов или реформ. Особый взгляд на историю, особая чуткость сердца, особое отношение к ближним - все это не могут подсказать советники и эксперты. Эти качества души надо в себе воспитывать, и два месяца предвыборной кампании не срок для такой работы. Выбор веры - это серьезнее, чем выбор партии.
Несмотря на высокую социальную и политическую динамику, основные группы, которые желают использовать православную идеологию, остаются прежними: общественные организации, политические партии и, наконец, непосредственно государственный аппарат. Каждая из этих групп имеет свою историю использования православной риторики и инкорпорирования православного мировоззрения.
Первая группа долгое время состояла из маргиналов, которые тем не менее представляли достаточно широкий спектр - от монархистов до христианских демократов. Первые известны по преимуществу своими шествиями в черной униформе с хоругвями, последние сегодня практически исчезли. И только правые по старой привычке еще пугают окружающих "православными либералами".
Ситуация изменилась несколько лет назад. Фонд апостола Андрея Первозванного, Фонд единства православных народов и Союз православных граждан стали весьма заметными в общественной жизни России. Фактически они заняты формированием образа православной общественности.
Наиболее сложными оказались отношения церкви с политическими партиями. Некоторые из них, такие, как "Единая Россия", на уровне партийных документов не определяют своего отношения к церкви, однако де-факто активно с ней сотрудничают. Другие партии, такие, как "Родина" и КПРФ, не раз обращались непосредственно к православному электорату. Один из наиболее одиозных примеров - попытка коммунистов привлечь в свои ряды православных на выборах 2003 г. Идеологическое обоснование этому было дано в книге Геннадия Зюганова "Святая Русь и кощеево царство", в которой постоянно звучит антизападная риторика и фактически отрицаются гонения коммунистического режима на верующих. Тогда жесткий ответ Зюганову дал один из старейших священников русской церкви - протоиерей Василий Ермаков: "Смотрю на вас, Геннадий Андреевич, своего земляка, ибо я тоже родился на Орловщине, в городе Болхове, читаю ваши выступления, но не вижу в вас русского православного человека... Более нам не надо этого счастья - жить при коммунизме, отдав за тиранию 100 миллионов жизней россиян".
Противоречиво складываются отношения церкви с государством. С одной стороны, определились сферы сотрудничества, но с другой - их значительно меньше, чем могло бы быть. Острые проблемы сохраняются в области образования, социальной и благотворительной деятельности, болезненным является вопрос возврата церковной собственности. Слово "реституция" практически запрещено произносить. В результате трудного переговорного процесса с участием всех традиционных религий России отчасти удалось решить вопрос налогообложения и законодательного регулирования деятельности религиозных организаций. Но до реального взаимопонимания еще далеко.
Если церковь и государство стремятся найти общую модель будущего России, то в отношении к прошлому разница подходов церкви и государства особенно ощутима. Характерный пример - прошедшее празднование 60-летия Победы. С одной стороны, церковь предложила обширную программу празднования во многих городах России. И это не случайно. Именно в годы войны церковь получила возможность чуть более открытого и свободного служения. Пасха в победном 1945-м пришлась на 6 мая и символично совпала с днем памяти великомученика Георгия Победоносца. Так и церковные торжества в 2005 г. были приурочены к этой дате, государственные - к 9 мая. Ни патриарх, ни другие церковные иерархи не участвовали в программе государственных торжеств, дистанцировавшись тем самым от государственного официоза. Это была непростая ситуация. С одной стороны, история Великой Отечественной войны неразрывно связана со сталинским режимом и государство не может об этом не помнить, но с другой - именно Сталин приложил все усилия для уничтожения православной церкви. И, с этой точки зрения, становится понятным, почему в храмах служились панихиды о погибших воинах, но без благодарственных молебнов, на которых возносятся молитвы о победившей власти. Здесь церковь четко разделяет Отечественную войну 1812 г. и Великую Отечественную. В дни памяти воинов 1812 г. благодарственные молебны служатся во всех храмах.
Попытка найти общее видение истории церковь и государство впервые предпринимают в новом празднике - 4 ноября. Для российского государства это трудная попытка преодолеть тяжелое наследие ХХ в., почувствовать преемственность не только с советской Россией, но и со всей ее тысячелетней историей.
В многочисленных версиях православной идеологии прошлых лет был один существенный недостаток, прямо связанный с наследием коммунистической идеологии: все они были ориентированы на поиск врага. Враг принимал обличье либерала или коммуниста, американца или сектанта, чиновника или даже православного священника-экумениста. Увлечь какую-то группу людей этой идеологией было нетрудно, но одновременно появлялась не менее многочисленная группа православных, для которой эти взгляды были совершенно неприемлемы.
Отсутствие идеологии, объединяющей, а не разделяющей самих православных, непосредственно связано с опытом духовной жизни. Православный общественный идеал основан на Евангелии, понимание которого предполагает минимальную богословскую образованность. В 90-е гг. нередко бывало так, что политик или общественный деятель сперва сочинял свою "православную программу" и лишь после этого пролистывал Евангелие. Сегодня эта ошибка для многих очевидна, и большинству уже понятно, что православная идеология предполагает церковность и, следовательно, доминировать должен положительный строй мысли и образ действий.
Важную роль в понимании православного общественного идеала и развитии религиозно-политической культуры сыграли "Основы социальной концепции Русской православной церкви". Этот документ, подготовленный ведущими православными богословами и учеными, был принят на Архиерейском соборе в 2000 г. и фактически стал "катехизисом" православного политика и общественного деятеля. В нем раскрываются базовые понятия - государство, власть, нация, труд и проч. с богословской и церковно-практической точки зрения. Не исключено, что в ближайшее время церковь предложит свой подход к проблеме прав человека.
Разработка этих документов не означает, что сама церковь хочет сформулировать заказ на православную идеологию. Идеология, с точки зрения церкви, - это усеченное и прагматически ориентированное вероучение. Божественное откровение не укладывается в идеологические форматы. Намерение церкви другое - дать возможность самым различным политическим силам определиться по отношению к православному политическому идеалу.
Однако общие перспективы трудно назвать обнадеживающими. Перемены в обществе и культуре и в особенности ускорение информационного обмена в печатных СМИ и на телевидении привели, по словам норвежского социолога Томаса Эриксена, к политике без идеологии, в которой доминируют "инициатива", создание имиджа и комментарий к опросу общественного мнения, а не внимательное обдумывание и ясное представление о моделях общества.
Вера без политики
Говоря о роли православия в обществе, проще всего опираться на конкретные примеры. Как это ни парадоксально, но один из наиболее убедительных - новые российские телесериалы. Давно подмечено, что они являются одним из точных индикаторов массового сознания. Именно сериалы отражают основные общественные архетипы и дают такие ответы на вечные вопросы, которые наиболее соответствуют реальным ценностям и общественному идеалу. Последние год-два позволяют говорить о том, что церковная тема в сериалах закрепилась прочно, хотя в большинстве случаев находится на периферии основной сюжетной линии. Нет-нет да и прозвучит христианское отношение к жизни из уст главного героя, а то и в церковь кто-то несет крестить младенца.Но в целом образ церкви, сформированный массмедиа, и реальное православие в реальной России - очень разные вещи. Конечно, выглядеть убедительно в общественно-политической жизни можно, только имея внятную информационную политику. Однако для церкви ее отсутствие не такая уж большая проблема. Не смогут профессиональные журналисты и пиарщики рассказать о церкви так, как это сделает, глядя тебе прямо в глаза, священник или монах. В церкви сохраняется свой особый стиль коммуникации "лицом к лицу", и адаптировать его к современным СМИ вряд ли удастся.
И тем не менее прямо на наших глазах происходит удивительная смена медийного образа церкви: от политического православия, от церкви, идущей рядом с властью, к церкви как сокровищнице ответов на вечные вопросы жизни, мудрой хранительнице традиций.
И это - главное событие церковной жизни последних лет. Оно прошло почти незаметно или, точнее, очень естественно воспринимается многими россиянами. Я имею в виду избавление от либерально-демократической модели поведения, при которой исповедание веры жестко ограничивалось личной жизнью христианина. Прошло несколько лет, и многие убедились, что невозможно быть православным только вечером в кругу семьи или по воскресеньям в своем приходском храме.
И это значит, что бывший ведущий "Музобоза" может стать генеральным продюсером православного телеканала, а кинопрокатчик фильма "Страсти Христовы" - передать все вырученные средства на строительство храма. Полпреды президента в федеральных округах могут нести мощи преподобного Серафима Саровского на торжествах в Курске, и этот перечень можно продолжить до бесконечности. Недоверие исчезает только в том случае, если ты не только ставишь в храме свечку.
Сергей ЧАПНИН, ответственный редактор "Церковного вестника"
18.07.2005
http://www.politjournal.ru/index.php?action=Articles&dirid=67&tek=3889&issue=112
