В жизни и судьбе великого Учителя, одного из Отцов нашей Церкви Иоанна Златоуста есть события яркие, необычные даже для святых. И чем больше узнаешь о них, тем больше поражаешься, как они неожиданно «аукаются», выявляя подлинный их смысл, а не случайное совпадения.
В этом я убедился, узнавая подробности жизни Святителя, вчитываясь в его труды, находя «золотую середину» между разными толкованиями событий его жизни, некоторые из которых попытался передать в художественном тексте новой повести.
Так, находясь в изгнании, Иоанн Златоуст предложил жителям городка Кукуз (ныне Гёксун в современной Турции) избавиться от лютого зверя, установив у его логова Крест.
Что из этого вышло, я и описал в главе, которую предлагаю вашему вниманию.
Напомню еще, память Святителя Иоанна Златоуста отмечается 27 сентября по новому стилю. Замечательно, что на это день выпадает и праздник Воздвижения Животворящего Креста Господня. Крестом святитель Иоанн и побеждал гонителей своих и зверя, не только в прямом, но и символическом значении этого слова.
Хорошо сказал про главную гонительницу Святителя
Императрицу Евдоксию мой друг, поэт Дмитрий Сивиркин:
Спасибо, о царица Евдоксия,
Что свято место не осталось пусто,
Что есть у каждой бабушки в России
Иконочка Ивана Златоуста.
Здесь книжек его толком не читали,
Взволнованы апостольской судьбою.
И жития безценные детали
Немало слез пролили над собою.
Когда судил его твой клир придворный,
Ему бывало горестно и тяжко...
Наверно, ты теперь в пустыне черной.
А может, он простил тебя, бедняжка.
* * *
«Забытый Богом городишко» - так говорили о Кукузе все, кто сюда приезжал.
Но теперь, с появлением здесь владыки Иоанна, так сказать было нельзя.
Потому что теперь можно с уверенностью сказать: Господь пришел и в Кукуз.
Местные почувствовали это сразу, с первой Божественной литургии, которую Иоанн отслужил в маленькой церкви Кукуза, расположенной в центре городка.
Почти все население пришло на эту службу. Церковь не вместила всех, и многие столпились у распахнутых дверей, напряженно вслушиваясь, что скажет опальный патриарх.
А он повел себя непривычно с первых же слов. произнесенных в церкви:
- Братья и сестры! Вот, я перед вами, недостойный и грешный, как и все вы. Ибо без греха лишь один Иисус Христос, который от века и доныне один и тот же. И если мы верны Ему, значит, Он и сейчас посреди нас. Потому что нас не двое и не твое, как сказано в Евангелии, а столько, что мне и не сосчитать. А главное не в числе, как вы это хорошо знаете. Потому что их, посланников Христа, было всего одиннадцать, а теперь они есть до края земли, как Он и свидетельствовал. И если вы думаете, что я опечален, что стою не в Соборе Святой Софии, в столице нашей Константинополе, буду ходить не меж дворцов, фонтанов в пышных садах, а среди ваших немощеных улиц с приземистыми домами, то вы ошибаетесь. Более того: я рад, что я здесь, в неведомом мне ранее Кукузе, потому что я здесь не по велению императора Аркадия и императрицы Евдоксии, а по велению Иисуса Христа, Спасителя душ наших. Значит, Он привел меня к вам неслучайно, значит есть в этом Его промысел, который мы узнаем, когда тому придет свое время. А теперь давайте вместе помолимся.
Местные хлеборобы, ремесленники – были здесь и умельцы, как во многих небольших городках и селениях горной этой провинции, далекой от морей и рек, присматриваясь к Иоанну, слушая его, все больше и больше проникались их смыслом. Все больше понимали, что прозван он Златоустом не потому, что умеет говорить красиво, с яркими сравнениями и прочими украшениями речей, а в той заветной простоте, которая идет от самой глубины чувства, понятной и мудрецу, и простецу.
И что еще сразу же пришлось по душе большему числу местных жителей, что Иоанн давал ответы на все вопросы, связанные и с Писанием, и с житейскими делами.
И постепенно в Кукуз приходило все больше людей не только из окрестных поселений, но и из дальних городов, даже стоящих на берегу Понтийского моря.
Конечно, узнали и по то, как Иоанн укротил ненавистного и жестокого зверя. И стали спрашивать, как избавиться от него.
Иоанн подумал немного, сказал:
-А вот что сделаем: поставим у его логова Крест.
-Крест, - отозвался местный священник Аделфий.
Это был улыбчивый и добрый человек лет сорока. Он служил здесь, как только закончил учебу при одной из церквей в Никомидии, и с той поры никуда не переводился церковным начальством. Лицо его было гладким, рано облысел, потолстел, ибо любил сытно поесть. Многого он от прихожан и не требовал, лишь бы они по праздникам и воскресеньям приходи в церковь. Исповедовал и причащал он обычно всех, всем все прощал, и прихожане прощали ему и излишнее объедание, и винопитие тоже излишнее.
Под стать ему была и матушка Марфа, дородная женщина. От своего мужа она отличалась лишь тем, что любила подсчитывать принесенные в церковь солиды и более мелкие монеты, которыми полновластно распоряжалась.
-Да, Крест, - повторил владыка в ответ на возглас отца Аделфия. -= Наш храм назван в честь Живоначального и Животворящего Креста Господня, как же не помнить об этом? Воздвигнем Крест около логова зверя, вот и всё, что нужно.
После службы, как обычно, и в этот раз, сидели пожилые и молодые прихожане.
Иоанн по-отечески оглядывал их.
-Выберем молодых и смелых охотников. Они пойдут к логову. К вечеру, когда зверь наестся и уляжется спать. Тогда наши смельчаки и возьмутся за дело. Двое из них изготовятся стрелять, если зверь высунется. А еще трое самых сильных возьмутся Крест устанавливать. И возвратятся с победой домой.
На Иоанна смотрели как-то недоверчиво.
Ожидали, кто скажет первое слово.
Его сказал кузнец Фрол:
-Ну, владыка, допустим, я сделаю Крест. Могу выковать, могу из дерева сделать.
-Из древа лучше. Помнить, что Крест Христов был тоже из дерева. А кто еще пойдет из охотников? Я слышал, ты, Анфим, метко стреляешь. И про Модеста тоже знаю, что он на кабанов ходит. Так?
Анфим и Модест, молодые, лет по восемнадцати, еще не женатые юноши, приободрились, что их, оказывается, владыка знает по именам.
Выбрать еще трех смельчаков оказалось труднее, но все же они нашлись.
Благословляя избранных, владыка напутствовал:
-Творите молитву Иисусову, кто сколько может. Знаете её, надеюсь?
Ответили как-то неуверенно.
-Скажу вам, -продолжал Иоанн, - что молитовка эта способна творить чудеса. Если только вдумываться в каждое из всего лишь пяти слов: «Господи Иисусе Христе, помилуй меня». И не тараторить. А произносить с полной верой в эти святые слова. Поняли?
Расскажу вам, как я поверил в защиту Христа Спасителя по обращению к Нему.
Иоанн перекрестился, сел в кресло, которое ему сделал Прокл, хорошо знающий, что у владыки больные ноги и поясница.
-Был я тогда молод, чуть старше тебя, Анфим. Учил меня святой преподобный Арсений, в Антиохии. А главным моим супостатом был некто Анфимий, философ знатный и очень уверенный в себе. И вот вызывает меня этот Анфимий на поединок, при народе, на Агору* в Антиохии. Я тогда там только начал служить после монашеского отшельничества в пустыне. Анфимий говорит, посмотрим, чья вера сильнее. А был этот Анфимий монофизитом. То есть утверждающим, что Христос был только Богом, а не вочеловечившимся Сыном Божьим. И когда он утверждал это, то доходил до исступления. И вот он приходит в это состояние,
падает, пена у него на губах. Я подхожу к нему, крещу, произношу: «Господи, силой Твоего Креста Животворящего, вразуми его! Бес окаянный, изыди! Вижу: пена на губах Анфимия сходит, он затихает. Встает. Смотрит на меня совсем другими глазами. Другой человек стоит передо мной. И говорит: «Да, Иоанн, Христос Сын Божий, вочеловечился, чтобы принять все наши грехи на себя. Он как человек страдал на Кресте. Прости, я этого не понимал.
Иоанн помолчал, поглядел на новых учеников своих строго, проверяя, всё ли они поняли.
-Вот что значит Крест! Из орудия пыток он стал для нас орудием победы. С этим и ступайте.
Когда Крест был готов, стали решать, как вооружиться.
Кузнец Фрол взял молот и лопату, юноши Анфим и Модест, помощники отцам по хозяйству, ножи –Анфим самый большой в доме, Модест –нож, которым резал кур и свиней, когда его звали соседи, или женщины, жившие без мужей.
Лучники Рувим и Петр взяли свои испытанные на состязаниях луки и колчаны стрел. Кроме того, Рувим взял копье, оставшееся в доме от отца, бывшего в свое время стражником у городских ворот.
Вышли из города рано утром, как посоветовал им Иоанн, благословивший смельчаков на бой со зверем.
Трое самых сильных должны были взяться за установку Креста высотой примерно в два метра. Ставить его надо от логова до дороги метрах в десяти, но так, чтобы Крест прямо был обращен к логову.
Так им объяснил Иоанн.
.Два лучника должны сесть в засаде, приготовившись к стрельбе, если зверь высунется из логова.
Шли молча.
Анфим, любивший поговорить и всё выяснить до конца, спросил:
-А если он выглянет раньше, чем Крест поставим?
Фрол, несший Крест, поправил его движением плеча.
-И что? Продолжим дело, вот и всё.
-А как он кинется?
-Не кинется. С нами же Крест.
-Ты только дёру не давай, - сказал Модест, любивший подшучивать над другом.
-Сам не сбеги, - Анфим привык к подковыркам Модеста. – Язык у тебя длинный, а ноги короткие.
Ноги у Модеста действительно были коротковаты, и бегал он хуже Анфима.
-Я-то если побегу, всё одно обгоню тебя.
-Не обгонишь.
-Это почему?
-А ты в штаны наложишь.
-А и пусть наложу. Зверь унюхает и меня не тронет.
-Хватит вам, -остановил парней кузнец Фрол.- Что говорил владыка Иоанн? Молиться! А вы?
Лучник Петр, самый молодой из отправившихся воевать со зверем, усмехнулся, довольный, что его товарищей урезонил кузнец.
Анфимий и Модест не хотели брать Петра с собой, потому что он слишком мал. Но ведь лучник то отличный, вот пришлось взять и его.
Вторым лучником был Рувим, рослый кудрявый юноша, соперник Петра в стрельбе из лука. Он страдал от того, что малолетний Петр иногда побеждает его на состязаниях.
Рувим был высокомерен, считал, что лучше него во всем городе нет достойных ему соперников.
И сейчас с высоты всего роста он с недовольной гримасой поглядывал на Петра.
«Иисусе Христе, Сыне Божий, - повторял Петр про себя, - не оставь меня». Нет, не так надо. «Иисусе Христе, помилуй меня.»
«А почем «помилуй»? – продолжал размышлять Петр. – Ведь я ничего плохого не сделал. И не сделаю. Надо спросить владыку, почему молиться надо и говорить «помилуй». Не лучше ли просить: «Помоги мне не промахнуться. Не струсить. Интересно, а другие трусят? Рувим? Или Модест? Нет, он в порядке, раз шутит.»
Петр ободрился, поглядев на широкое лицо Модеста с маленьким носом, как бы приплюснутым. Лицо это выражало спокойную добродушность, на готовность посмеяться от души.
«Вот кто действительно не трусит. А я? Почему я переживаю? Это что? Волнуюсь!» -продолжал он себя успокаивать.
И как бы отвечая ему, Фрол, перекладывая Крест с одного плеча на другое, остановился и сказал:
-Вообще-то, на самом деле, не трусливых людей нет. Все трусят. Главное, победить страх. А победить его можно молитвой, правильно владыка Иоанн сказал. «Господи Иисусе Христе, помилуй меня».
И Фрол зашагал вперед.
Вот и поворот дороги.
И щель в горе, за которой логово зверя.
-Наберите камней больших, - тихо сказал Фрол. - И не шумите.
Он положил Крест на землю, взялся за лопату, чтобы вырыть ямку под него.
Остальные пошли искать камни, поглядывая на щель в горе.
Все свое вооружение сложили в кучку. Анфим и Модест сняли свои безрукавки, оставшись в рубахах.
Пока всё было спокойно.
Набрали камней, Фрол выкопал ямку.
Стали устанавливать Крест.
Маленький Петр как-то неловко оступился, поддерживая Крест и невольно толкнул Рувима.
-Да что ты!- громко выкрикнул тот и хотел дать сдачи Петру, но было неудобно – он двумя руками поддерживал Крест, удерживая его.
Фрол закапывал ямку, Модест и Анфим укладывали камни вокруг Креста.
Фрол вздохнул, выпрямившись и вытирая пот со лба.
И глянул на расселину в горе.
И замер.
В расселине показалась звериная морда.
Рувим и Петр глянули в сторону от Креста, где лежали их луки. Здесь же Анфим и Модест сбросили свои верхние безрукавки. В одно из них, с внутренней стороны, Анфим закрепил за петлю нож.
Здесь же Рувим положил копье своего покойного отца. .
У Модеста был нож, который он носил в ножнах, засунутых в мягкое голенище сапога. Этим ножом Модест резал кур и свиней. Хотя это занятие ему не нравилось, приходилось выполнять просьбы вдов или престарелых мужчин, уже неспособных убивать скотину.
Увидев зверя, Модест забыл про нож.
Так и остался в согнутом положении.
Увидел зверя и высокорослый Рувим. Замер, еще не понимая, что происходит с ним. А на самом деле страх парализовал его. Сковал сильные мышцы.
Они отяжелели, стали неподвижны.
-А-а-а, - тоненько вырвалось из его рта.
-Спокойно, - сказал Фрол и крепче взялся за древко лопаты, изготовив её к бою.
Зверь вытащил свое лохматое тело из норы, оскалился, глядя на людей, сгрудившихся у Креста.
-Только не бежать, -сказал Фрол. – Анфим, возьми камень. И ты, Модест. Если кинется, бейте его по голове.
-У меня нож, - вспомнил Модест, говоря почему-то шепотом.
Зверь ползком стал подбираться к людям, готовясь к прыжку.
-Господь наш Иисус Христос! – громко выкрикнул маленький Петр, у которого не было ни ножа, ни верного лука, который он с себя снял. – Помоги нам!
Зверь изловчился и прыгнул на ближнего, кто был к нему.
Им оказался окаменевший от ужаса Рувим.
Острые клыки вонзались в плечо Рувиму – он как-то сумел повернуться к зверю боком.
В этот момент Фрол, стоявший рядом, огрел зверя лопатой по огромной голове.
Зверь отпрянул назад, отпустив Рувима.
Оскалившись и рыча, он готовился к новому прыжку.
Модест в это время понимая, что надо действовать, что есть сил запустил камень в голову зверя.
Попал.
Но камень отскочил от головы, как пушечное ядро от непробиваемой стены.
Зверь, крадучись, выбирал жертву.
Им оказался Модест, бросивший камень.
Зверь прыгнул на грудь Модеста и повалил его.
Тот привычным жестом, как резал свиней, вытащил нож и вонзил его в бок зверя.
Зверь тянулся к горлу человека, но в это время лопатой, рубящим ударом, Фрол снова ударил зверя по голове.
Голова повернулась к Фролу, опустив Модеста.
Рыча, зверь снова отполз, готовясь к новому нападению.
Голова и пасть его были в крови.
Но он и не думал сдаваться.
Рувим так и стоял, словно окаменев.
А маленький Петр, подняв руку и сложив пальцы так, как складывал их владыка Иоанн, крестил зверя, громко повторял:
-Господь Иисус Христос! Спаси нас! А ты, сатана, изыди!
Петр и сам не знал, как всплыли эти слова в его сознании, которые он запомнил по рассказу владыки Иоанна.
Но только поступил так, как и Иоанн, имеющий духовную власть.
-Отойди! – крикнул ему Фрол. –Назад!
Но Петр не стал прятаться за спины друзей.
Бесстрашно стоял впереди всех, перед зверем, готовым напасть.
А позади его высился Крест.
Зверь выжидал, наблюдая, как поведут себя люди.
И как будто какая-то сила держала его.
-Отходим! Потихоньку! - скомандовал Фрол. – Рувим! – и он подтолкнул парня. –Спины не подставлять! Оружие взять! Осторожно!
Его послушались, пятясь, дошли, согнувшись, до места, где лежали их безрукавки, молот, луки и копье.
-Не стрелять! – снова приказал Фрол.
Петр подчинился, хотя выстрелить ему очень хотелось.
Продолжая пятиться, они добрались до дороги.
И только здесь, постоянно оглядываясь, пошли быстрыми шагами.
Зверь за ними не погнался.
Они миновали поворот, а потом пошли быстрее.
А лучник Рувим побежал, не оглядываясь, забыв про свой лук и копьё.
На следующее утро собралось человек до двадцати. На всякий случай вооружились кто чем – как и прошлая пятерка. Но многие шли без всякого оружия, поверив словам Иоанна, что зверь издох.
Так и произошло.
Зверь лежал около логова – огромный, лохматый, бездыханный.
Видимо, выполз или в надежде утолить жажду, или еще по какой-либо другой причине, понять было нельзя.
Как невозможно было понять, кто он – то ли одичавший одинокий волкодав, то ли какой-то выродок шакал, то ли откуда-то пришедший неведомый зверюга.
Но он издох – это видели все жители Кукуза, пришедшие сюда.
*Агора — центральная городская площадь в древнегреческих городах и по их образцу в Византии, которая служила главным местом общественной жизни, торговли, в том числе и споров между философами, общественными деятелями
