Драма – шаровой узел его актёрской судьбы…
Размашист Тарас, силён Бульба, и красками его пишет Б. Ступка яркими, тусклое – не пойдёт, и тоска Тарасова – ночи сродни: обширнее не бывает.
А вот – в «Серых волках» Семичастный, хозяин КГБ: сдержан и нити интриги держит сокрыто: так, что не выдаст никому.
Список ролей – велик; Ричард Третий, король-трагедия, неуёмность амбиций, их огонь, палящий душу.
Идти – так по головам, они не ценнее, чем кочаны капусты, идти, чтобы сжать жезл власти; бесконечно модулированный голос Ступки, играет то вкрадчиво, то яро: как у Тараса, как в множестве других, симфонически исполняемых ролей.
«Свои» - драма.
Военная драма, в которую втянутый старик Блинов, исполняемый не стариком Ступкой, покоряет мировое пространство, виртуозен и сложен, вселенная в человеке.
Он играл её, распускающуюся лепестками чувств и эмоций.
Он части играл образ власти: был и Артур ИУ: огненный вихрь Брехта, показывающего черноту ступенчатого движения вверх.
Анти-взлёт.
Гротеск и сатира особенно шли Ступке, словно носил в себе коды их, невероятные.
Всё шло: ласка и печаль, стержень, носимый внутри, и интеллигентность, как в роли Войницкого, из классического «Дяди Вани».
Всё шло, давалось, удавалось, разлеталось фейерверком, невероятностью образных созвучий.
Иешуа – мир удерживает любовью: хоть и не услышал проповедь её мир.
Иешуа – скорбен или радостен радостью духовной?
Ступка играл двойственностью, сложностью, нестандартностью.
Поприщин из «Записок сумасшедшего», дающий самую интересную интерпретацию мозгу, изломан, растерян, лунный свет льётся, всё завершится сейчас, слетит в бездну…
Ступка блистал в пьесах Ибсена и Ионеско.
Сгибался под крестом горя в короле Лире.
Сгибался, извиваясь от боли.
Был великолепен везде: создавший своё созвездие не меркнущих ролей.
