Остро-отточена роль супруги Орловича: тонко звучит тема высоких отношений, и Е. Никищихина, чья судьба была полна горестных превратностей, играет так, будто ничего плохое невозможно: сейчас выступит на семинаре античной поэзии, будет манерно, впрочем, естественно для себя заламывая руки, читать сложные тексты: пока уродливый, ни в чём не повинный отрок жадно пялится на неё: такую изысканную…
Роли странноватых, не от мира сего особ сильно шли ей: непонятных окружающим дам, словно затерянных в мире обыденности.
Впрочем, «Там на неведомых дорожках…» могла изобразить вдохновенно Кикимору: становящуюся настолько живой, что…трепет брал: не страх вовсе: забавна.
Никищихина сразу после школы поступила в студию при Московском драматическом театре им. Станиславского; ГИТИС закончила потом.
Её изломанность и внутренний гротеск, её тонко скользящие в пространстве руки завораживали, как нечто необычайное, серебряными нитями плетущееся.
Антигона её бушевала.
Машенька из Анфиногенова была столь беззащитна, что, казалось, любая тень способна затмить её, такую чистую.
В Никищихиной, чтобы ни играла она, сквозило именно это – необыкновенная, запредельная чистота…
Однако – могла выплеснуться и Васса: сжимающая в кулаке железно…всё, что можно сжать.
Ай, какая суетливо-добродушная Маша – ассистентка профессора, собравшего Электроника…
…болезни, неустроенный быт: актриса и в жизни была растерянно-странной, словно звуча всё тем же камертоном чистоты…
И ворох пёстрых, блистательно сделанных ролей остаётся – в бездне истории.
