Роль свт. Филарета (Дроздова) в судьбе прот. А.В.Горского

Свт. Филарет (Дроздов) – безусловно, наиболее выдающийся архиерей и богослов Российской Церкви XIX столетия. Его наследие было недооценено современниками, подвергнуто критике в начале XX века и стало предметом глубокого разностороннего анализа в современных исследованиях, в том числе в первой кандидатской теологической диссертации декана богословского факультета Православного Свято-Тихоновского Университета прот. Павла Хондзинского "Разрешение проблем русского богословия XVIII века в синтезе святителя Филарета, митрополита Московского".

Большая часть церковного служения протоиерея Александра прошла под непосредственным руководством митрополита Филарета Московского. Первый биограф А. В. Горского С. Г. Попов писал, что «дух великого иерарха осенял [его] мысли и действия … и был для него всегдашним, достойным подражания, образцом и руководителем»[1]. В тоже время, С. М. Соловьев критично отзывался о свт. Филарете, и утверждал, что он сделал из А. В. Горского мумию[2]. Прот. Георгий Флоровский считал, что образ Александра Васильевича «один из самых светлых в науке»[3], но не относил его к ученикам свт. Филарета (Дроздова), полагая, что их у него вообще не было.

Главные источники, которые могут прояснить этот вопрос – эпистолярное наследие самого А. В. Горского: его дневник и переписка со свт. Филаретом (Дроздовым). Они были опубликованы. ближайшим учеником протоиерея Александра – протоиереем Сергеем Константиновичем Смирновым в период его ректорства в 1880-х гг. Перед изданием их просматривал К. П. Победоносцев. По его требованию некоторые фрагменты из дневника были изъяты по цензурным соображениям и опубликованы в 1914 г. в «Богословском вестнике» вместе с корректировками, сделанными в результате полной сверки раннего издания с рукописями Горского.

Естественно, что на протяжении длительного времени общения свт. Филарета (Дроздова) и прот. А. В. Горского их отношения менялись. В этом отношении церковное служение протоиерея Александра можно разделить на четыре периода, в каждом из которых есть определенные особенности, обусловленные его изменяющимся статусом и теми задачами, к решению которых, наряду с преподавательской деятельностью, он привлекался митрополитом Московским. Это позволит проследить, как под руководством свт. Филарета способный, но не лучший выпускник МДА 1832 года, большую часть церковного служения не имевший священного сана, в результате   становится выдающимся ученым и авторитетным общественным деятелем. В 1869 году в ходе обсуждения реформы академического образования обер-прокурор Д.А. Толстой говорил митрополиту Арсению Киевскому, что у него «власть даже архиерею слишком большая»[4].        

1.

Первый период, продолжающийся до середины 1840-х гг.. охватывает начало преподавательской деятельности А.В. Горского, когда общение со свт. Филаретом (Дроздовым) происходит в рамках общего контроля митрополита Московского за выпускниками академии и работой начинающих преподавателей. Он отражен в дневниковых записях Александра Васильевича и в единственном письме к нему свт. Филарета.

В 1838 г. в отчете о ревизии в МДА митр. Филарет (Дроздов) выделил самостоятельную работу Александра Васильевича, отметил подготовленные по первоначальным источникам «несколько жизнеописаний [отцов Церкви] значительного объема, еще не обработанные до совершенства, но полезные»^[5]. Митрополит Московский заключил, что преподаватель церковной истории «предметом своим занимался с особенным усердием и с пользой для учащихся»^[6].

Сам А.В. Горский в дневниковых записях этого периода отмечает жесткий контроль за со стороны митрополита Московского за научно-преподавательской деятельностью его и ректора МДА архим. Филарета (Гумилевского). Со слов друга он записывает мнение митрополита Московского «о недостатке у нас сочинений духовных … Да и как и писать?», сетует Александр Васильевич, - «что ни будет написано со старанием раскрыть новую сторону в предмете, – все это покажется ересью. Вот наприм., ересь: мысль о развитии догмата»^[7].

Протоиерей Александр Горский 

 Этот эпизод, а также диспут А. В. Горского с митрополитом Филаретом по проверке подготовки начинающего преподавателя к лекция, часто приводятся в литературе и интерпретируются как чрезмерное давление митрополита Московского на молодых ученых, но без учета того, что впоследствии они сами переосмыслили значение его критики. В письме Александру Васильевичу свт. Филарет (Гумилевский) называет митрополита Московского «великим критиком-историком-философом-богословом», от которого «далеко стоит даже знаменитый оратор»[8] [свт. Иннокентий Херсонский]. Вспоминая начало своего академического служения, он восклицает: «Да, жутко было выслушивать и читать приговоры трудам или замыслам нашим от великого Владыки нашего. Зато, как много пользы это принесло!»[9]

В 1838 г. в отчете о ревизии в МДА митрополит Московский выделил наряду с деятельностью ректора архим. Филарета (Гумилевского), самостоятельную работу Александра Васильевича, отметил подготовленные по первоначальным источникам «несколько жизнеописаний значительного объема, еще не обработанные до совершенства, но полезные»^[10] и заключил, что преподаватель церковной истории «предметом своим занимался с особенным усердием и с пользой для учащихся»^[11].

Пристальное внимание свт. Филарета (Дроздова) к выполнению служебных обязанностей начинающими преподавателями отражают и другие дневниковые записи А.В. Горского.   27 июня 1840 года он восхищенно пишет об участии митрополита Московского в экзаменах в МДА: «Вопросы и замечания, предложенные Владыкою, замечательнейшие были», и цитирует их вместе с ответами. Приведу одно из них: «…слово: утешитель случайно принято для означения греческого: Παράχλητος. Соответственнейшее: ходатай»[12].

В единственном письме этого периода свт. Филарет (Дроздов) высказывает свое мнение об ответе А. В. Горского на критические замечания Д. П. Голохвастова по поводу его сочинения «Историческое описание Свято-Троице-Сергиевой лавры»: «…надобно пересмотреть изложение. Не указывать на сочинителя, а на сочинение. Яснее отделить то, что говорит сочинение, от того, что говорите Вы. Некоторые формы речи сделать менее многосложными… чтобы читающему легче было разуметь и менее запутываться в некоторых Ваших изречениях. Нужно более ясности и точности, дабы видно было, к чему они клонятся и против чего направлены. Не захотите ли довершить труд Ваш?»[13]  Кроме очевидного внимания свт. Филарета к становлению А. В. Горского - ученого, последняя фраза свидетельствует о его уважении к молодому коллеге, даже на этом начальном этапе.

2.

Во втором периоде – с середины 40-х до конца 50-х гг., освещенном исключительно в дневниках А. В. Горского, основной темой записей являются его регулярные личные встречи с митрополитом Московским, поводом для которых служит преимущественно подготовка к публикациям периодического издания МДА. Тщательность, с которой он фиксирует содержание каждой беседы отражает отношение Александра Васильевича к Владыке, как современному учителю Церкви.

После начала выхода журналов МДА – «Творения святых отцов» и «Прибавлений» к ним именно А. В. Горский отвозил свт. Филарету (Дроздову) на подворье Троице-Сергиевой Лавры в Москве материалы, готовящиеся к печати. Относительно содержания статей Митрополит Московский рекомендует: они «должны быть у Вас назидательного содержания. Допускаются и исследования исторические, многим доступные и представляющие дело в ясном виде»^[14].

Очень часто свт. Филарет задает профессорам академии конкретные задачи, которые, как правило, решает А. В. Горский.  С первых номеров издания по его рекомендации публикуется серия о русских святителях. Она интересна тем, что в контексте конфликтных отношений митрополита Московского и обер-прокурора графа Н. А. Протасова, автор прослеживает взаимодействие предстоятелей Церкви и светской власти на протяжении предшествующей истории, но делает это очень осторожно, избегая резких оценок. Эта серия, как и большая часть всех статей в журнале публикуется анонимно.

8 февраля 1848 Александр Васильевич завершает описание очередной встречи словами: «Прощаясь, Владыка милостиво сказал: “доколе будете здесь, прошу ко мне всегда”»[15]. С этого времени их отношения становятся более доверительными и неформальными.  Свт. Филарет по-отечески журит Александра Васильевича за привычку к курению: «Привыкши к курению в светском звании, трудно будет отстать от него и сделавшись священником … Впрочем, ты не гневайся на мое замечание. Надобно быть во всем осторожну»[16].

Митрополит Московский делится с А. В. Горским воспоминаниями, в которых вводит его в курс сложностей внутри-церковных отношений, и, таким образом, постепенно готовит его к новой деятельности, выходящей за пределы МДА. В частности, он рассказывает о том, что имея возможность повлиять на государя в деле продолжения перевода Священного Писания, не сделал этого, так как не хотел «производить раскола в церкви»[17]. Горский завершает свою запись словами: «Беседу эту имел я счастье слышать 17 ноября 1850 г.»[18]. Митрополит Московский доверительно делится с Александром Васильевичем: «Я был свидетелем многих событий, которые не всем были доступны. И начал было я писать записки о том, что мне было известно, и написал порядочную тетрадь. Но потом увидел, что мне не все известно, – и сжег»[19].

Свт. Филарет (Дроздов) поручил А. В. Горскому составить описание огромного хранения рукописей Синодальной библиотеки. В процессе работы он лично перечитывал подготовленные к печати материалы и по его решению на титульном листе издания были указаны имена А. В. Горского и его помощника К. И. Невоструева. Это первый труд и практически единственный труд Александра Васильевича, опубликованный не анонимно. Кроме того, по требованию митрополита Московского А. В. Горский написал аргументированный ответ на рецензию архим. Иоанна (Соколова) в защиту примененного им историко-критического метода в описании источников.

Перед коронацией императора Александра II, по-видимому, по просьбе свт. Филарета лично для государя А. В. Горский подготовил материал о «О священнодействии венчания и помазания царей на царство». В пользу этого предположения свидетельствует то, что опубликован он был только после восшествия на престол императора Александра III. Также  митрополит Московский поручил А. В. Горскому, решить задачу, поставленную Св. Синодом: выбрать подходящую кандидатуру выпускника и провести исследование «Об образе действования православных греко-римских государей в IV, V и VI вв. в пользу Церкви против еретиков и раскольников». Она была решена в магистерской работе Е. Е Голубинского.

3.

В третьем периоде – с конца 50-х гг. до кончины свт. Филарета (Дроздова) в 1867 году происходят серьезными изменения в статусе А. В. Горского. Он участвует в межакадемических проектах, принимает священнический сан и возглавляет Московскую академию. Именно на этот период приходятся практически все письма митрополита Московского о. Александру, в которых обсуждаются преимущественно его ректорские задачи. В продолжающихся дневниковых записях Горский очень подробно фиксирует обсуждение проблем подготовки реформы духовного образования. Продолжаются и их личные встречи. Сам свт. Филарет в одном из писем протоиерею Александру отмечает, что встречается с ним чаще, чем с другими коллегами по Академии.

18 ноября 1859 г. А. В. Горский приводит слова свт. Филарета Московского, не включенные в первое издание его дневника: «Видно, наступило время, когда надобно открыто бороться, как в первые времена, не пользуясь покровительством светской власти; но гонимая ею церковь должна была бороться с язычеством и защищаться сама собою: так и ныне должно бороться с человеческой мудростью»[20]. Действительно, в отличие от противостояния расколу, государство не поддерживало борьбу Церкви с рационалистической критикой. Апологетика в дальнейшем становится одной из главных тем в материалах протоиерея Александра. 

Поведение свт. Филарета в истории рукоположения А. В. Горского в священнический сан он описывает ректору МДА Сергию (Ляпидевскому). На вопрос о возможности целибатного священства митрополит Московский ответил: «“правил церковных нет воспрещающих быть священником неженатому”. “Но обычай?”. “Это не затруднение”. “Итак нет затруднения?” спросил я. С какой-то отвагой отвечал святитель: “и не спрошусь никого!”»^[21].  Рукоположение А. В. Горского привлекло к нему внимание общественности, особенное расположение высказывала ему императрица Мария Александровна.  

По настоятельной просьбе митрополита Московского, Александр Васильевич вошел в состав Комитета по подготовке реформы духовного образования. Это был неожиданный и нежеланный для самого Горского поворот в служении. 25 января 1860 г. Александр Васильевич записывает слова владыки: «Как ни жалко расстаться с тобою, видно, придется отпустить тебя»[22]. Митрополит Московский выражает готовность помогать Александру Васильевичу, но в то же время советует ему проявлять больше самостоятельности: «Твое дело не только быть передатчиком, но и подавать свой голос, коль скоро ты в чем убежден. Не для чего заводить ссор и споров: надеюсь, этого ты себе не позволишь. Но ты должен высказывать свои мнения с резонами»[23].

23 октября 1862 г. святитель Филарет Московский пишет ему: …примите должность ректора Академии с послушанием. Полагаю, что Вам надобно будет принять и кафедру Богословских наук. Сообразите и прочие последствия происходящей перемены и скажите мне Ваши мысли»[24] . Краткосрочное академическое служение монашествующих ректоров (в период с 1841 по 1862 г. их было шесть) негативно отражалось на преподавании догматического богословия в МДА. Митрополит Московский считал, что протоиерей Александр сможет поднять престиж этой кафедры. В связи с этим А. В. Горский записал в дневнике 17 января 1863 г.: «Может быть, что-нибудь и даст Бог совершить, когда поглубже войду в настоящее моё положение, познакомлюсь с областью моей новой науки догматическим богословием. Разве изменят мне силы. Чувствую, что за такие труды надлежало бы приниматься гораздо раньше моих настоящих лет»^[25].

В переписке митрополита Московского с протоиереем Александром много внимания уделяется обсуждению постановки научной деятельности в МДА. Мнения свт. Филарета (Дроздова) и прот. А. В. Горского не всегда совпадают, но митрополит Московский с уважением относится к точке зрения младшего коллеги. Так, 17 августа 1864 г. он пишет: «Принимаю Ваши предложения, хотя некоторые с трудом, а последнее неохотно»^[26], «Благодарю, о. Ректор, за указание мне моих недосмотров. Не прогневайтесь, что я не во всем согласен с Вами»^[27].

В связи с рецензией в издании Московской академии  на материал, вышедший в журнале СПБДА,  Митрополит Московский не рекомендует публиковать в «Прибавлениях к творениям святых отцов» критические отзывы о переводах текстов, сделанных в других академиях, так как, по его мнению, «может завестись распря между Академиями. Не лучше ли соединенными усилиями отражать общих врагов, которых много, и взаимно покрывать терпением частные недостатки?»[28].

По представлению митрополита Московского протоиерей Александр был удостоен степени доктора богословия. В связи с получением докторского креста в марте 1865 года он пишет свт. Филарету (Дроздову): …пять лет назад тому, в день Благовещения Ваше Высокопреосвященство призвали меня на служение св. алтарю. Пять лет священства – пять талантов. А сколько еще талантов передано мне Вашею святительскою десницею в служении общественном!»[29] Такова собственная оценка ректора МДА значимости для него руководства Московского Владыки.

Прецедент с назначением А.В. Горского на должность ректора усилил роль белого священства в Церкви. В 1866 году столичную академию возглавил Белинский прот. Иоанн Янышев, а Комитет по подготовке реформы академического образования – вернувшийся из Парижа прот. Иосиф Васильев. Ректор МДА был одним из главных оппонентов митрополита Макария (Булгакова) в ходе обсуждения реформы академического образования. Главной проблемой его проекта он считал исключение догматического богословия из общеобязательных дисциплин.

4.

И, наконец, четвертый период – время с момента кончины свт.  Филарета (Дроздова) до смерти самого прот. А. В. Горского 11 октября 1875 года. Дневниковые записи этого периода дополняют опубликованные и архивные материалы ректора МДА, в которых он ссылается на наследие почившего учителя. К этому времени его личный авторитет был уже настолько высок, что обер-прокурор Д. А. Толстой говорил митрополиту Арсению Киевскому: у него «власть даже архиерею слишком большая»^[30]. Попов в своем сочинении приводит обнаруженную в архиве Горского не включенную в дневник запись о том, что он очень хотел увидеть свт. Филарета после его кончины, и он явился ему во сне.

Практически все материалы последних лет жизни протоиерея Александра отражают глубину его погружения в наследие почившего святителя. При этом он не просто заимствует его положения и мысли, а включает их в контекст решения собственных задач. Масштаб влияния свт. Филарета и оригинальность творческого использования его идей особенно интересно проследить по неопубликованным лекционным курсам А. В. Горского. К этому мы вернемся позднее, а пока отметим, то, что обнаруживается в нескольких изданных материалах этого периода.

В 1870 г. протоиерей Александр добился открытия академического храма, освященного в честь Покрова Богородицы. В своей речи на церемонии освящения ректор повторяет слова, ранее произнесенные свт. Филаретом в храме св. мученицы Татьяны при Московском университете: «Наконец, наступило давно желанное время: храмина учения и молитвы обратилась в храм Божий. Теперь здесь водворился Сам Господь Своею благодатною силою; здесь Он незримо присутствует между нами»[31].

В сочинении о Иерусалимском соборе 1672 г.,  написанном в связи с  его двухсотлетней годовщиной, ректор МДА подчеркивает важность этого события в жизни Церкви и отмечает значение перевода деяний собора, сделанных при «особенном участии блаженной памяти Митрополита Московского Филарета»[32]

Видя в своем учителе звено в «золотой цепи святоотеческого предания», прот. А. В. Горский считал неоценимым его значение для русского богословия и не только сам многократно ссылался на авторитет свт. Филарета в своих трудах, но и побуждал учеников обращаться к его наследию. Один из наиболее ярких примеров – научная деятельность Н. И. Корсунского, которого в литературе называют непосредственным преемником Митрополита Московского в области экзегезы. Между тем, благодаря А. В. Горскому эта область исследований активно развивалась в МДА уже с начала 1840-х гг.[33] 

Памятуя советы свт. Филарета (Дроздова), А. В. Горский никогда не критиковал публично своих коллег. Согласно Уставу 1869 года, богословские научные степени присуждались в результате открытых научных диспутов. Тексты итоговых выступлений А. В. Горского на защитах и его отзывы на сочинения коллег сохранились в их личных делах. Прот. Александр неизменно демонстрирует уважение к коллегам, наиболее выигрышно показывает достоинства их исследований, а замечания формулирует в доброжелательной корректной форме, зачастую восполняет неточности, допущенные автором, собственным разъяснением.

Тяжелым ударом, приблизившим его кончину, оказалась конфликтная ситуация, сложившаяся в МДА в ходе обсуждения докторской диссертации П. С. Казанского. Ее инициатором выступил А. П. Лебедев.  Не прослужив и дух лет на кафедре церковной истории, он написал отрицательный отзыв от отделения. Мнения преподавателей разделились, в затяжном споре точку поставил А. В. Горский, который формально не имел права участвовать в обсуждении, так как служил на другом отделении. К сожалению, этот материал пока не удалось найти. В результате П. С. Казанский защитился, практика обсуждения диссертаций была изменена, а А. П. Лебедев положил начало публичным спорам между преподавателями МДА, которые зачастую выходили за рамки научных дискуссий.

Возможно, именно сугубо научный, но критичный ответ, представленный А. В. Горским на его отрицательный отзыв, стал поводом дальнейших сомнительных высказываний Алексея Петровича в адрес научной компетенции протоиерея Александра. В частности, в материале, посвященном 25-й годовщине памяти ректора МДА!, он пишет об умалении значения догматического богословия Уставом 1869 года и позволяет себе бестактный комментарий в адрес самого ректора: «развенчали науку, развенчанным оказался и ее профессор»^[34].

 В заключение отмечу, что по словам В. О. Ключевского Митрополит Филарет (Дроздов) не находил ничего «предосудительного и опасного в тесных связях православной академии с богословской литературой, развивавшейся в среде чуждых исповеданий»^[35], так как сам использовал сочинения западных авторов в создании учебных пособий, при этом внимательно следил за их интерпретацией коллегами. Поэтому в следующий раз проследим, как решался этот важный вопрос в наследии А.В. Горского.

Любовь Альфредовна Карелина, магистр богословия