И гремит на Руси благовест,
Как раскат над свинцовым дождём.
Вит Дорофеев
Был первый день Пасхи. Вторая половина апреля. В наших краях это начало долгой до бесконечности весенней распуты. Вешняя вода уже вскрыла ручьи и наполнила болота, но в это время крепкий наст по утреннему морозцу еще держит лыжи и даже снегоход, который может на хорошей скорости проскакивать лужи и опасные промоины на лесных озерах. Накануне отъезда в очередную командировку на фронт я решил отправиться по зимнему пути на Варозеро – к своей заветной Дальней пустыньке, чтобы там совершить Божественную литургию и принять небесное вдохновение перед предстоящей трудной и опасной поездкой.
Долгий путь по бескрайнему таежному бездорожью располагал к молитве и несуетным размышлениям. Неожиданно по-новому зазвучали для меня любимые строки Бориса Пастернака, где в дремучем растительном царстве сопрягалось несоединимое – алтари, откровения, герои.
Ты понял, что праздность – проклятье
И счастья без подвигов нет.
Что ждет алтарей, откровений,
Героев и богатырей
Дремучее царство растений,
Могучее царство зверей.
Путь к Варозеру не близкий. От нашей деревеньки в два дома «за озером» еще два десятка километров по нехоженой тайге. Зимник ведет болотами, переваливая через невысокие озовые гряды, покрытые стройными соснами. Временами путь теряется в болотном чапыжнике, но всякий раз вырывается из сумрака еловой чащи на неоглядный простор верховых болот. Без навигатора или хорошего знания местности здесь легко заблудиться, и можно остаться среди этой неисходимой тайболы навсегда.
Но вот через серые стволы высоких елей взору открылось заповедное Лешозеро. Сверкающий на утреннем солнышке лед уже взбух темными промоинами. Но зимник уводит дальше, за моренные холмы к таинственному Варозеру. Здесь цель пути – наша Дальняя пустынька с крошечной часовенкой в честь Небесных Сил Бесплотных.
Лесная часовенка венчает собой высокую кручу, обрывающуюся в гладь Варозера. В часовню не войти, в ней помещается только миниатюрный иконостас с образом Вседержителя в окружении огненных архангелов, выполненный в технике горячей эмали, и небольшой престол-жертвенник для Евхаристии. Это часовня-алтарь. Здесь мы обычно с братьями и сестрами нашей общины совершаем «бдение под звездами» и Божественную литургию. Литургией, или, в переводе с греческого, «общим делом» в древности называлось все богослужение целиком, оно включало в себя составные части, объединявшиеся в молитвенном пении, продолжавшемся всю ночь – или, как мы говорим теперь, во «всенощном бдении». Бдение завершалось евхаристией, которая в переводе с греческого и означает «радостное благодарение». Вот ради этого-то радостного благодарения мы раз от раза и совершаем дальний путь в сердце Водлозерской тайги – в пресветлую Матерь-пустыню, в светло украшенный Божий мир, сотворенный по слову Создателя «хорошо весьма» (Быт. 1:25). Мы приносим Создателю свою ликующую радость бытия и неутолимую жажду Его богочеловечества. Наше собрание располагается между деревьями прямо в лесу, здесь же совершается и все действие Божественной литургии. Весь мир – храм Божий! Воистину великолепен и пресветло украшен наш Троицкий собор: стены – белоствольные березы, его столпы – подпирающие небесный свод корабельные сосны, купол – небеса, подножие – светлые Варозерские воды.
Но на этот раз я был один, и, посетовав об этом, был тут же утешен Господом. Еще подъезжая к часовне, я заметил совсем свежие следы диких северных оленей, встречающихся в этих заповедных местах. Они вели в сторону пустыньки и терялись в бору у подножия холма, на вершине которого стоит наша часовенка. Начав Евхаристию, я почувствовал, что я здесь не один. Мои смиренные «прихожане» неподвижно стояли среди янтарного бора поодаль, озаренные лучами восходящего солнышка и молча внимали словам благодарения: «Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение. Хвалим Тя, благословим Тя, кланяем Ти ся, славословим Тя, благодарим Тя, великия ради славы Твоея... Яко возвеличишася дела Твоя Господи, вся премудростию сотворил еси». Удивительный и быть может единственный во всей вселенной опыт Божественной литургии в заповедном лесу. Таков наш Водлозерский Китеж.
Из этого опыта служения Евхаристии в лесных часовенках в заповедной тайге и на островах необозримого Водлозерья рождалась наша водлозерская община. То же служение предшествовало и появлению изумительного по красоте Троицкого храма на Юрьевой Горе. Из года в год мы проделывали стокилометровый путь на «Буранах» в глубину заповедной тайги и там, раскопав снежные сугробы, служили литургию над мощами нашего небесного покровителя прп. Диодора прямо «под звездами». Так два десятилетия тому назад было положено начало возрождению «Царской пустыньки» – самого дальнего и самого таинственного на Русском Севере Свято-Троицкого монастыря на Юрьевой Горе. Но это был опыт восхождения на Небеса, предстоявшая же поездка на Донбасский фронт – воистину схождение во ад. И все же на самой последней глубине это один и тот же опыт. Почему?
***
Накануне Пасхи, в Страстную Пятницу, в наших храмах звучит пророчество Иезекиля: «Господь вывел меня среди поля, и оно было полно костей, … и сказал мне: сын человеческий! оживут ли кости сии?» Бог повелевает пророку изречь пророчество, чтобы ожили эти мертвые кости: «… и я изрек пророчество, … и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои» (Иез. 37:1-10). Земля Донбасса покрылась «костьми мертвыми» – разрушенные города, сожженные дотла села, выбитые огнем артиллерии до уродливых обрубков лесополосы – кажется, порой, что ад и смерть торжествуют, что засеянные минами поля с тучными украинскими черноземами больше никогда не родят колос. Но разве не победил Христос смерть? Разве не извлек Он из ада все, что способно жить? Или больше не звучит в пасхальную ночь ликующее: «смерть – где твое жало, ад – где твоя победа?» Воистину же содрогнулся ад и бежала смерть тогда, когда «в преисподняя земли» легло бессмертное Тело Христово.
В ту свою командировку 2023-го года на Донбасс я отправился вместе с Вадимом Мартовым – звонарем и талантливым музыкантом из Крыма. Из Луганска мы выезжали в жаркий погожий день летнего солнцестояния 22 июня на стареньком, но весьма вместительном внедорожнике, до отказа загруженном массивными колоколами, звуковой аппаратурой и гуманитарным грузом для наших военнослужащих. Наш путь лежал на Лисичанск – в Луганскую артбригаду, где нам предстояло служить Божественную литургию прямо на огневых позициях артиллерийских батарей, поднимать словом и музыкальным искусством боевой дух нашего воинства. По пути в один из дивизионов Луганской артиллерийской бригады мы задержались в Богоявленском женском монастыре на Белой Горе под Лисичанском. С настоятельницей и сестрами обители я уже был хорошо знаком с прошлых своих поездок.
Белогорская обитель возникла при чудотворном источнике, истекающем из нависающей кручи меловой горы, попечением нынешней настоятельницы обители матушки Екатерины. В самом начале 90-х гг. матушка, бывшая в то время операционной сестрой в Лисичанской горбольнице, сподобилась удивительного откровения от Господа. Карабкаясь на меловую кручу к разрушенному в безбожные послереволюционные годы «нерукотворенному» храму Богородицы, она явственно услышала ангельское славословие в невидимом храме, и голос Пречистой, призвавший ее к монашескому служению и созданию на месте этом обители. Матушка Екатерина за два довоенных десятилетия на скудные пожертвования смогла отстроить буквально на пустом месте два каменных храма в честь Богородицы и Иоанна Предтечи, обустроить святой источник и купальню при нем, построить келейный корпус для сестер обители и обзавестись подсобным хозяйством, с коровой, козами и небольшим фруктовым садом.
«Я тут тридцать лет и уж двадцать лет в монашеском постриге, – рассказывала матушка Екатерина, – сначала совсем была одна, чисто поле кругом и Белая гора с родничком воды живой – моя соседушка. Потом мало помалу стали стекаться сестры и помощники. До войны нас тут двенадцать было. Как же я спешила, как торопилась храмы достроить, будто бы знала, что поспеть должна. Бог помог, добрые люди и детки мои постарались. В сентябре 2013-го только стройку закончили, а тут в Киеве Майдан грянул. Донбасс не принял «европейский выбор», не покорился бандеровской власти, вот и покатилась война по Донбассу».
В 2014 году в результате боевых действий эта часть Луганщины была «отжата» ВСУ от никем не признанной в то время ЛНР и, по сути, находилась в зоне оккупации. Новые украинские власти не церемонились с местным русским населением, и сестры обители премного натерпелись от украинских военных. Старшего сына матушки Екатерины Константина замучили в застенках СБУ за одно только подозрение в сотрудничестве с луганским ополчением, да и сама обитель постоянно находилась под угрозой разорения.
- Нам надо было все это пережить, все перетерпеть, через сердце свое пропустить, – говорила с волнением матушка, – у меня сын Костик погиб, вся наша улица хлопцы погибли. А я ведь и мам, и хлопцев всех тех с малолетства знала. Нет их теперь. В мае 2014-го мы не голосовали на референдуме за Россию, там и слов таких не было. Мы не хотели в Европу, мы родились и хотели остаться русскими, православными. Люди крепко стояли за веру, и когда мы проголосовали, стало понятно, что нам этого не простят. Они приехали к нам на танках, расстреливали нас безоружных из орудий, сколько людей побито, целые улицы с тех пор остались лежать в развалинах.
- Но и враги нуждаются в словах веры и утешения. Не потому ли вы остались стоять здесь и не ушли на луганскую сторону? – спросил я матушку.
- Мы один народ, и болезнь наша общая, – отвечала матушка, – нам всем надо выздороветь. Когда приходит большая беда, Господь прежде всего укрепляет людей в вере. Без Бога ничего не сделаешь, и потому самая большая беда маловерие. Все войны начинают люди, а вот заканчивать их под силу одному Богу. И эта война по грехам нашим, и закончится она может только Божьим чудом, и тогда Бог вручит нам победу, когда доверять Ему будем. А Россия в вере далеко еще не поднялась…
Белогорская обитель стоит при дороге из Лисичанска на Бахмут, перегруженное в те дни военной техникой и грузовиками шоссе проходит прямо у стен обители. Здесь бахмутский шлях поворачивает на Луганск.
- Ополченцы по пути на Луганск всегда заезжали к нам в обитель за благословением, и мы, бывало, отслужим молебен, попросим Покрова Пресвятой Богородицы для наших защитников. Часто записывали их имена в помянники для келейной молитвы, - вспоминала матушка.
- Но вскоре ополчение было оттеснено и в июле 14-го эта часть Луганщины была занята ВСУ?
- За ополченцами пришли «немцы». Мы так про себя называли украинских вояк, особенно нацбатовцев. И вот чудо, Божье знамение: всегда обильно текущая живая вода в нашем источнике исчезла. Источник иссяк полностью. Потом уже мало-помалу он стал возобновляться, малая струйка на месте полноводного потока. Зато когда в июле 2022 года пришли русские, вода полилась в полную силу. Только с приходом русской армии источник восстановился полностью. Вода у нас – живая, так она реагировала на присутствие силы вражьей. Хотя украинцев я не могу называть врагами. Братья они нам всё же, хоть и стреляют в нас без жалости. А вот живая вода в источнике так отреагировала на них.
- Как же, матушка, жила обитель при «немцах»?
- Стояли здесь ВСУ вокруг по посадкам, по воду ездили сюда, так как других источников нет в округе. Не дай Бог было при них заговорить на русском. А у нас матушка Феврония родом из Казахстана, так она на «мове» ни слова сказать не может. Нам её приходилось прятать. Придут бывало «захистники», просят проводить к источнику, автомат к затылку наставят, идешь и лишнего слова сказать боишься. Постреляют ведь всех чуть что не так. Защиты искать не у кого, одни мы были тут.
Звонит однажды глава местной военно-гражданской администрации из Попасной, – продолжала матушка, – и говорит: завтра к вам приедет наш представитель, передадите ему «все майно и будивли». В то время уже был подписали в Константинополе Томос об учреждении ПЦУ и по всей «Незалежной» стали отбирать храмы и монастыри у православных. Я ему отвечаю, что у меня свое руководство есть, и передавать храмы Божии раскольникам я не стану. А он мне криком в ответ: «москалька ты поганая и на российской мове говоришь, так мы тебя на дереве расчихнем и в асфальт закатаем». Испугалась я тогда не на шутку, знала я этого человека – заукраинец он, слово свое сдержит. Наутро была я уже в Киевской митрополии у блаженейшего Онуфрия. Много плакала и просила защиты. И чудо, нас не тронули…
- А какое было отношение к церкви у украинских военных, у солдат?
- Бывало заходили ребята, шепотом спросят: «Вы к Московскому патриархату?» Отвечаем: «Да». Одобрительно кивают, в храм проходят, молятся. Но когда заходили азовцы, а их тут было больше всего, те всегда дерзили: «Яка тут у вас церква будет?» Я отвечаю: «Украиньска православна», а «Московского патриархата» не договариваю. Те вскричат: «Слава Украине!» – и в глаза внимательно смотрят, как отвечать станешь. А мы в ответ Символ веры и Отче наш. Слушает, не понимает, прервет на полслова, рукою махнет и кинет в ответ: «Гэть, гэть бабуля».
Я спрашивал матушку о замученном в СБУ сыне и о том, как вообще украинские военные относились к жителям Донбасса на «оккупированной» территории.
- Костя пострадал за всех нас. Они его забрали, взяли немалый выкуп за обещание отпустить, но за это нас с сестрами оставили здесь в покое и не тронули. Вообще же, когда ВСУ и особенно нацбаты зашли сюда, они не относились к нам как своим, все мы для них были «сепоры». Много насилия творили, мародерничали, заходили в дома и брали, что хотели, а если хозяин пробовал возражать, его могли убить, и много таких случаев было. Меня же Бог помиловал, – и матушка стала рассказывать свою историю, – Сначала сюда зашли разведчики и спрашивают, что, мол, русские у вас есть, а я им отвечаю, что здесь обитель и кроме сестер нет никого. Стоят перед входом в храм двое, у одного в руках граната. Я подумала, что если сейчас бросит, все в дребезги разнесет. Откуда у меня и смелость-то взялась – подхожу, глупой прикидываюсь, и говорю ему: «Убери сыночек бомбу, а то я боюсь». Другой говорит ему: «Вали бабку, не разговаривай». А тот ему в ответ: «погоди, дай познакомлюсь». Дуло направил на меня, дрожу вся внутри, разговариваем. Выяснилось, что наши они: один из Луганска, другой из Антрацита. У одного из них родители погибли, и они пошли мстить. И вот пришли мстить своим же, таким вот безоружным, как я.
Стали мы заходить в церковь, а я и говорю им: «Что же вы, сыночки, никого из святых не знаете?» Один отвечает: «Николая Угодника знаю». «Да вот же он у нас, – показываю я на образ святого, – и лампадка перед иконой теплится, и свечечку можно поставить. Давай о родителях твоих помолимся». Он возражать не стал. Стоим мы перед образом, я опустилась на колени, читаю акафист святому по памяти, а про себя прошу у Бога спасения и плачу. И этот «захистник» тоже опустился вдруг на колени. Так стоит на коленях, не выпуская своего оружия из рук, слушает и плачет. И как вдруг выбегает из храма, обхватив голову руками, и другой тут же за ним вслед уходит …».
С началом СВО Белогорская обитель попала в зону активных боевых действий. Канонада близкого фронта не смолкает здесь и по сей день. Но в апреле и мае 2022 г. шли ожесточенные бои за Северодонецко-Лисичанскую агломерацию, враг без боя не отдавал ни пяди земли. Артиллерийские орудия, реактивные «Грады» и тяжелые минометы стояли прямо у стен обители. Бой шел днем и ночью, «через голову», по выражению матушки, летело в обе стороны. Снаряды и мины с жутким свистом пролетали над самыми крестами храмов и, сотрясая землю, ударяли в Белую гору.
|
Матушка Екатерина в своей келье |
Но Сама Матерь Божья под невидимым Покровом Своим хранила святую обитель. И только однажды в окошко матушкиной кельи влетела мина, посекла стены осколками, а матушка Екатерина почти невредимой осталась стоять в дыму среди разрушенной своей кельи. Опыт медицинской сестры не подвел в эти минуты, она сумела быстро остановить себе кровь, вынуть из-под кожи осколки битого стекла. Только после этого матушка согласилась перейти в храм, где к тому времени собрались все сестры обители, пережидая окончание бомбардировки. Не все насельницы Белогорского монастыря дождались освобождения. Когда пришли русские, из 12 сестер обители в живых осталось только пятеро. Пожилые матушки умерли не от ран, они не вынесли тяжести пережитого.
С июля 2022 г. фронт двинулся в Северском направлении, хотя и не ушел далеко. Окружающие селения разорены войной и запустели, и обитель, благодаря волонтерам и военным, сделалась центром распределения и раздачи гуманитарной помощи нуждающимся. Здесь всегда много народа. Приезжают ли гражданские – идут со своими бедами к матушке, заезжают ли на больших грузовиках военные наполнить емкости водою из святого источника – и те за советом идут к матушке. Матушка Екатерина никому не отказывает, для каждого находит слово поддержки и утешения, хотя сама разбита тяжелой болезнью и уже давно не встает с инвалидной коляски. Сам образ матушки, ее открытое лицо с большими, полными страдания глазами, ласковая, умно выстроенная речь, расцвеченная южнорусскими присказками и поговорками, – все это излучает саму доброту, и наполняет ее сотрясаемую не умолкающей ни на час канонадою близкого фронта монашескую келью тем «Светом Тихим», который явился в мир с проповедью Христа.
«Стоим мы здесь как сухие колья, сами по себе уже ни к чему не годны, но без кольев этих и лозе виноградной от земли будет не подняться», – говорит о молитвенном стоянии сестер обители матушка и показывает на пухлые помянники и стопки записок на поминовение живых и усопших. «Русь неразделима как сама Святая Троица: Белая, Малая и Великая. Когда Русь снова будет едина, сам ад не сможет одолеть ее» – любит повторять матушка Екатерина, из опыта своей жизни познавшая адскую тьму войны. Возвращение единства нашего разделившегося в самом себе народа и прекращение этой безумной братоубийственной войны – вот ее единственная неизбывная печаль, предмет всех молитв и воздыханий. Матушка Екатерина и сестры ее обители и есть островок исполненного света и надежды русского мира посреди ада братоубийственной войны.
***
С начала военных действий в Белогорском монастыре нет священника, поэтому военных батюшек из России здесь очень ждут и им всегда рады. Я совершал в обители воскресное богослужение, а Вадим порадовал сестер колокольными звонами и музыкой. В день же субботний до всенощной мы отправились с одной из насельниц обители, матушкой Агнией, в близлежащую Попасную. Надо было помочь престарелой матушке забрать вещи из ее квартиры, куда она не могла попасть с начала боевых действий.
Бои за Попасную закончились в июне 2022 года. Город переходил из рук в руки и после двух месяцев боев был полностью разрушен. Вид города напоминает сегодня ожившую документальную хронику разрушенного Сталинграда. В городе нет ни одного уцелевшего здания, от многоэтажных домов стоят одни лишь остовы с обрушенными перекрытиями. Населения в разрушенном городе больше нет. Кто-то успел эвакуироваться еще до начала боевых действий, другие бежали из горящих домов под обстрелами, но многие так и остались лежать в братских могилах под завалами. Как свидетельство тех страшных и кровавых дней остались строки замечательного поэта-фронтовика Юрия Волка, участника этих событий:
Мы сражаемся в Попасной.
На войне, как на войне.
Город в пепле, грязно-красный -
Весь в дыму и весь в огне.
Мчатся огненные смерчи,
Рвутся в небо языки.
Окна дома – ликом смерти,
Стекол острые клыки.
Как огонь из Преисподней
Взрывы рвутся от земли.
Взять Попасную сегодня
Штурмом все-таки смогли.
«Лик смерти» надолго запечатлелся на руинах Попасной. Мы шли по пустынным улицам разрушенного города, пробирались через завалы. Матушка без умолку что-то бормотала о прежней своей жизни. Говорила не мне, а как бы сама с собой, машинально, ей надо было отвлекать себя, чтобы вынести окружавший нас ужас. Я шел молча, и в душе кричал, вопиял к Небу: «Смерть – вот твое жало, ад – вот твоя победа». Так мы не без труда добрались до места. В квартире матушки на пятом этаже разбитой пятиэтажки из всех вещей и мебели мы обнаружили лишь остов обгоревшего холодильника. Мы стояли молча, в зияющий провал в стене на нас смотрела пустота города мертвых. Томительная духота жаркого июньского дня вдруг прорвалась проливным дождем с грозовыми раскатами, вода полилась сквозь щели в перекрытиях тонкими струйками на пол выгоревшей квартиры, где лежал каким-то странным образом оказавшийся здесь плюшевый мишка. Хотелось укрыть его от дождя, но прикасаться к незнакомому предмету сопровождавший нас военный не советовал…
|
В квартире у матушки Агнии. г. Попасная |
Выйдя на улицу, я побрел по пустынной площади к навсегда погасшему «вечному огню» неизвестному солдату, над которым высился посеченный осколками монумент освободителям. На памятной доске виднелась высеченная в граните надпись большими буквами: «Слава героям, павшим в боях за свободу и независимость Донбасса», а далее мелким текстом: «3 сентября 1943 года частями 259 стрелковой дивизии 3-й гвардейской армии Юго-Западного фронта город Попасная был освобожден от немецко-фашистских захватчиков». Остановившись, я помедлил в раздумьях, и опомнился от слов, обращенных то ли ко мне, то ли в пустоту этой площади: «Мой прадед погиб в 43-м». Голос взял паузу и продолжил: «Может быть и он лежит под этой плитой?» Я обернулся. Предо мной стоял парень лет тридцати пяти в камуфляже. Я спросил имя моего собеседника, мы познакомились, и я ответил Николаю: «Мой дед был шахтер из донецкой Горловки и тоже воевал с немцами. Но видать наши деды и прадеды не освободили Украину от фашистов, иначе для чего мы здесь?»
- Да, наша война продолжается, – как бы про себя проговорил Николай, и, склонив голову, промолвил, – Батюшка, благословите!
Когда мой собеседник снял шапку, я обомлел – голова парня была белой как снег. Перекрестив воина старинным медным распятием, которое всегда ношу с собой, едва сдерживая волнение, я спросил, давно ли он на войне. Николай отвечал, что сам он луганский, из Первомайска, в ополчении с июня 2014 года, его батальон год назад штурмовал Попасную и тогда мало кто из его товарищей остался в живых. Сейчас он стоит здесь в комендантской роте.
- Бог меня сохранил, – сказал Николай и показал свой нательный крестик.
- А как ты молишься, Николай? – спросил я воина.
- Я научился молиться, когда смерть была близко, и она не взяла меня. – С этими словами Николай сложил пальцы правой руки и наложил на себя крестное знамение и от того какую силу он вложил в это действие, я смог почувствовать, что этот простой парень вполне мог бы стать мне «наставником молитвы Иисусовой».
После этой удивительной встречи, я уезжал из Попасной уже с каким-то новым, просветленным чувством. Так бывает в вечер Великой пятницы, когда уже прошли страшные Страстные дни, в которые плотью страдал Христос, и мы стоим пред плащаницей у Гроба Господня. Христос почил и, сияя славою божества Своего, сошел во ад. И тьму его рассеял.
Наступает тишина Великой Субботы. Возвратившись в обитель, я уже с этим новым чувством совершал Божественную литургию, и мне снова пришли на память слова пророчества: «Так говорит Господь Бог: вот Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших и вложу в вас дух Мой, и оживете, и помещу вас на земле вашей, и узнаете, что Я Господь» (Иез. 37:11-14).
***
В задумчивом настроении прошла служба. Здесь, в тревожной близости фронта, мне вспоминались строки алапаевского мученика Владимира Палея, написанные в роковом 1917 году.
Черные ризы... Тихое пенье...
Ласковый отблеск синих лампад
Боже всесильный! Дай мне терпенья:
Борются в сердце небо и ад...
«Русский крест» выпал и на плечи сестер обители. И вот лишь только ласковое утреннее солнышко показалось из-за меловой кручи, в Белогорском монастыре впервые зазвонили колокола. На торжественный звон сошлись удивленные поселяне с недоуменным вопросом: неужели война закончилась?
В воскресный день 2 июля 2023 года по окончании Божественной литургии Вадим Мартовой звонил благовест и праздничный трезвон на перевозной фронтовой звоннице, и мы говорили так: «Радость ваша еще неполная, когда же в обители зазвонят свои колокола, тогда близок День Победы». И вот к тому, чтобы приблизить этот счастливый день, мы решили приложить свои старания. В кругу московского братства «Сорок сороков» мы объявили сбор средств на отливку колоколов для обители. К нашему удивлению и радости, средства были собраны очень скоро. (См. фото на заставке – ред. РНЛ)
Добрая половина собранных средств – это пожертвования наших отцов-командиров из Лисичанской артбригады, сватовских саперов и майора Грома, подвизавшегося на гражданке звонарем. Колокола отливались на Московском заводе «Литекс», там же, где прежде отливались колокола для нашей фронтовой звонницы.
Чин торжественного освящения «кампанов» совершался в ноябрьские дни в Москве, после чего колокола отправились в обитель. При помощи бойцов 2-й пушечной батареи они были развешены на звоннице и искусством Вадима Мартового превратились в тонко настроенный музыкальный инструмент. Под Сретенье 2024 года мы уже служили в обители праздничную воскресную литургию и звонили так, что слышали небо и земля, и преисподняя, о том, что «Господь воцарися, в лепоту облечеся, ибо утверди вселенную яже не подвижися». Веруем, что этот звон был принят Небесами как благовестие нашей грядущей победы над разделением и злом по пророческому слову певца Новороссии Владимира Скобцова:
Молотом в облаке колокол зычный,
Медноголосый, русскоязычный.
Златоголово, вольно, синеоко
Русское небо восходит с востока.
