Икона Божией Матери «Отрада и Утешение» («Парамифия»), XIV в., с поновлениями XVI — нач. XVII в., XVIII–XIX вв. (монастырь Ватопед на Афоне)
К 95-летию преставления игуменьи Магдалины (графини Марии Владимировны Орловой-Давыдовой), одной из основателей Императорского Православного Палестинского Общества. На участке, ею приобретенном в Иерусалиме, выстроена паломническая гостиница Русской Духовной Миссии. Точная дата кончины в 1931 году подвижницы благочестия неизвестна. Несколько лет назад в дубраве подмосковного леса были обнаружены её останки, оказавшиеся нетленными. «Мощи благоухают ароматом цветов. Сейчас они находятся в малой церкви сестринского корпуса, люди им молятся и получают исцеления от недугов. Мы собираем эти чудеса, сейчас уже 30 задокументировано», – свидетельствует протоиерей Алексей Зверобоев, настоятель храма иконы Божией Матери «Отрада и Утешение» села Добрыниха, где расположен собор Успения Пресвятой Богородицы, построенный игуменьей Магдалиной (Орловой-Давыдовой). Современникам драгоценны свидетельства о жизни игуменьи, в особенности в первый год после переворота в Российской Империи 1917 года. Воин-мученик граф Феодор Келлер, убитый в Киеве петлюровцами в 1918 году, приходится двоюродным кузеном монахине Магдалине.
<О.И. ОРЛОВОЙ-ДАВЫДОВОЙ>
Здесь, где дары судьбы освящены душой,
Оправданы благотвореньем,
Невольно человек мирится здесь с судьбой,
Душа сознательно дружится с Провиденьем.
(Ф.И. Тютчев, «Экспромт»)
Афонская икона «Отрада и Утешение»
В 1835 году тайный советник, камергер граф Владимир Петрович Орлов-Давыдов (1810-1882), супруг Ольги Ивановны, коей обращены поэтические строки «Экспромта» из эпиграфа к нашему повествованию, совершил путешествие на Православный Восток, включая Святую гору Афон. Владимир Петрович посетил на Афоне все двадцать монастырей, включая самый богатый – Ватопедский. Граф писал в путевых заметках: «Как скоро вошел я в ограду, ударили во все колокола, и архимандрит и все духовенство повели меня собором во внутренность алтаря и там отслужили молебен перед иконой Богородицы. Ни в одном из монастырей, даже русском, меня не принимали с таким торжеством, как здесь. После молебна повели меня прикладываться к чудотворному образу Богородицы, находящемуся на левой руке, при входе в храм».
Чудотворная икона Пресвятой Богородицы «Отрада и утешение» (по-гречески «Парамифия»), к которой прикладывался граф в монастыре Ватопед на Афоне, оказалась Промыслительно связанной с Орловыми-Давыдовыми и подмосковным селом Добрыниха. Владимир Петрович привез список иконы в Петербург, но, к сожалению, образ был утрачен после 1917 года.
Граф Орлов-Давыдов встретил среди ватопедских монахов множество «веселых ирумяных» стариков, которые хвастались, что дожили до ста лет. Лишь две детали разочаровали Владимира Петровича. На обед русскому паломнику и его спутникам, среди коих присутствовал и художник, подали жареную козу, хотя он знал, что на Афоне пустынники не едят скоромного. На дверях церкви Орлов-Давыдов заметил на коврике узор в виде полумесяцев. Граф посчитал это предосудительным «поползновением угождать туркам». Впрочем, монахи пожаловались русскому вельможе, что турки, недавно захватившие Афон, «выкололи глаза» изображениям Богородицы и Ангелов в архондарике – комнате для прибывших. Владимир Петрович слыл библиофилом, поэтому осмотрел все книгохранилища, включая самое богатое – ватопедское. В одном из них графу показали щедро украшенное Евангелие на русском языке – подарок Государыни Екатерины Великой, другое – на греческом, было подарком Императора Петра Великого. В библиотеке Русского монастыря графа заинтересовала запись о том, что молдавский воевода Каллимаки в 1812 году «отстроил своим иждивением» обитель после пожара. Будучи знатоком древностей, граф изучал старинные манускрипты на местах и приобрел немало ценных греческих и русских рукописей с Афона. Свои впечатления граф описал в книге «Путевые записки, веденные во время пребывания на Ионических островах, в Греции, Малой Азии и Турции в 1835 г.», которую издал в двух томах спустя пять лет.
В 1862 году Владимир Петрович Орлов-Давыдов был избран Санкт-Петербургским губернским предводителем дворянства, активно участвовал в общественной жизни. В частности, в имениях своих он немало сделал для облегчения быта крестьян, строил храмы, больницы, школы. Любитель старины, граф Орлов-Давыдов делал крупные пожертвования разным библиотекам и музеям. С 1832 года супругой графа была княжна Ольга Ивановна Барятинская (1814–1876).
«Экспромт» Тютчева
Фёдор Иванович Тютчев посетил подмосковное имение Отрада 11/24 июля 1869 года, в день именин хозяйки графини Ольги Ивановны Орловой-Давыдовой (рожденной княжны Барятинской). Он был поражен царившей в поместье атмосферой и личностью владелицы, напомнившей поэту его родную тетушку княгиню Авдотью Мещерскую (рожденную Тютчеву; 1774 – 1837). Тетушка поэта была известной монахиней, основательницей Борисоглебского Аносина монастыря в Звенигородском уезде Московской губернии. Обитель освящена в память о Святом покровителе покойного мужа основательницы князя Бориса Ивановича Мещерского. Простудившись на охоте, князь умер через два месяца после свадьбы в 1796 году. Спустя несколько месяцев княгиня Евдокия Мещерская родила дочь Анастасию. Мещерские состояли в родстве с князьями Трубецкими и Витгенштейн.
После смерти мужа тётушка Ф.И. Тютчева полностью посвятила себя воспитанию дочери, благотворительности, изучению Священного Писания и наследия святых отцов. Указ Государя Александра Благословенного об учреждении монастыря и о поступлении в него основательницы Евдокии Николаевны Мещерской вышел в июне 1823 года, а в сентябре княгиня приняла постриг с именем Евгения и стала первой игуменьей обители. В своем иноческом служении монахиня Евгения (Мещерская) руководствовалась наставлениями митрополита Московского и Коломенского Филарета (Дроздова), с коим вела регулярную переписку.
По свидетельству писателя и философа-славянофила Ивана Сергеевича Аксакова, графиня Ольга Ивановна Орлова-Давыдова, которой Тютчев посвятил «Экспромт», представляла собой «любопытное явление и замечательный характер». Почти до самого замужества княжна Ольга Барятинская безвыездно жила в отцовском имении «Марьино» Курской губернии, в результате чего, по слову Аксакова: «русская деревня вошла в нравственный состав ее существа», стала «ее прирожденной стихией». Философ владел имением в Турово Серпуховского уезда недалеко от усадьбы Орловых-Давыдовых и трижды гостил у семьи графа. В письме к приятелю Аксаков писал: «Мне хочется тебе порассказать о моем знакомстве с Орловыми-Давыдовыми и передать тебе мои впечатления. Они были вызваны… разными учреждениями его жены и дочерей, так сказать, православным демократизмом».
Аксаков – зять поэта Тютчева – подчеркивал, что благотворительные заведения графини «не были снисхождением знатной барыни, исполненной приторного сострадания к бедному простолюдину». Графиня хорошо понимала русскую деревню и создала для нее особый тип сестер милосердия. Графиня Ольга Ивановна знала, что у крестьян, особенно среди раскольников, существовал чин женщин, которых называли «вековушками» или «вековыми девушками». Они не выходили замуж, посвящали жизнь молитве и богоугодным делам, но жили в миру. Графиня привлекала таких благочестивых крестьянок из своих деревень и назначала каждой определенное послушание: ходить к больным, обучать детей, помогать старикам. Такое деятельное понимание христианства Ольга Ивановна унаследовала от своей матери княгини Марии Федоровны Барятинской, рожденной графини Келлер – немки, чьей восприемницей стала Русская Императрица.
Княгиня Мария Федоровна Барятинская была дочерью прусского посла в Петербурге графа Дорофея-Людвига фон Келлер и графини Амалии Сайн-Витгенштейн. Графиня Мария Келлер с детских лет дружила с будущей императрицей Александрой Феодоровной, женой Государя Николая Павловича. Матушка Государя, вдовствующая императрица Мария Феодоровна, приходилась крестной своей тезке графине Келлер, как и многим детям придворных особ, что являлось своеобразной традицией того времени.2 После ранней кончины супруга князя Ивана Ивановича Барятинского, а также внезапной смерти дочери княгини Марии Ивановны Кочубей, Мария Фёдоровна (рожденная графиня Келлер) посвятила себя благотворительности. В богоугодном делании княгиня Барятинская следовала примеру своей венценосной крёстной, стоявшей у истоков ряда благотворительных учреждений, вошедших позднее в Ведомство императрицы Марии, названное так в честь Государыни. Мария Федоровна Барятинская устроила в собственном поместье в великолепном дворце «Марьино» приют дневного пребывания для малолетних детей крестьян, позднее открыла приют для вдов, давший начало Мариинской богадельне в Санкт-Петербурге, где она основала женскую общину сестер милосердия для попечения о больных и неимущих, а также вдовий дом.
Её дочь, графиня Ольга Ивановна Орлова-Давыдова, уклад жизни коей привел в умиление Федора Ивановича Тютчева, после замужества подолгу жила в имении супруга Отрада. Графиня вместе с мужем устроили там больницу, женские крестьянские школы и многое делала для того, чтобы облегчить положение отрадненских крестьян. Простота и естественность отношений ее с крестьянами весьма поразили И.С. Аксакова: «Под внешней аристократической, полурусской, полуанглийской оболочкой дома <…> живет такой живой союз с Церковью и не менее живой союз с русским народом, что я долго не мог прийти в себя от изумления <…> Старуха-графиня отнеслась ко мне довольно благосклонно <…> От нее идет весь этот нравственный строй».
Из краткого «Экспромта» можем заключить, что на Ф.И. Тютчева произвели впечатление не красота и роскошь Отрады - эти «дары судьбы», которыми владела графиня Ольга Ивановна Орлова-Давыдова. Поэт был удивлен царившим здесь «нравственным строем», ею созданным по примеру матушки княгини – известной благотворительницы, а также тётушки поэта монахини Евгении (Мещерской).
Документальный роман начала XX века
В 1936-37 годах в переводе на болгарский язык вышел под псевдонимом «Натальи Захариной» документальный роман-эпопея, охватывающий 35-летний период истории русской дворянской семьи. Подлинное имя автора романа – княгиня Вера Дмитриевна Лобанова-Ростовская (1870 – 1943). В 2018 году роман (в двух книгах) опубликован в России внуком автора князем Никитой Дмитриевичем Лобановым-Ростовским. Полюбившееся читателям уникальное произведение выдержало два издания. Второе, 2020 года, значительно дополнено расшифрованными именами реальных лиц, скрытых первоначально под вымышленными. Авторы научных комментариев к тексту – Лия Путинцева и Екатерина Федорова – отмечают несоответствия реальным фактам биографий некоторых персонажей, в частности лиц духовного звания. Наибольшее количество примечаний пришлось на фрагмент романа, где описано паломничество автора к старцу Болящему Иоанну. Личность игуменьи монастыря, при котором подвизался старец, не раскрыта ни автором, ни комментаторами.
Согласно описанию, княгиня Вера Дмитриевна Лобанова-Ростовская отправилась в паломничество к старцу, подвизавшемуся при Крестовоздвиженской обители возле Лебедяни (ныне Липецкая обл.), 16/29 сентября 1918 года, накануне собственного дня Ангела. «Всё время у меня вертелась в голове мысль о том, что вместо прямого пути в 45 верст предстояло кружить и сделать по железной дороге их 180, при этом пробыть 8 часов в дороге, иметь пересадку, побывать в двух крупных уездных городах, а при неблагоприятных обстоятельствах и ночевать в последнем из них, чтобы утром, наняв подводу, ехать ещё 10 верст до Крестовоздвиженского монастыря, этой конечной цели моего путешествия».3
Авторы комментариев поясняют, что княгиня проделала путь по Сызрано-Вяземской железной дороге от городка Ефремов до Ельца. Согласно описанию, в пути до Ельца княгиня провела 2 часа, далее – 2 часа ожидания пересадки. Пересев на Рязано-Уральскую линию, автор повествования доехала до Лебедяни: «Перегон до следующего города Лебедяни продолжался 4 часа, поезд, как нарочно, опаздывал, и лишь с опозданием на 2 часа, я подъехала к станции Лебедянь».
Из рассказа игуменьи Крестовоздвиженской обители, имя которой автор романа не указывает или сознательно опускает, известно, что, будучи сиротой, она воспитывалась своей двоюродной бабушкой игуменьей монастыря «Щит и огражление». Прибавлено уточнение, что обитель «Щит и огражление» расположена на этой же реке, но на 25 верст ниже по течению. «Было мне 20 лет, когда моя благодетельница-бабушка отошла ко Господу. После этого я перешла сюда, в Крестовоздвиженскую обитель, где и спасаюсь вот уже 45 лет».4
В примечании к этим фактам биографии игуменьи сказано: «В это время, т.е. в 1912-1920 гг. настоятельницей Крестовоздвиженской обители была бывшая монахиня Сухотинского Знаменского монастыря Тамбовской губернии Херувима. Так что этот факт не соответствует фактам её биографии»,5 – резюмируют авторы научного комментария к повествованию игуменьи.
Женской обители «Щит и ограждение», упомянутой в книге В.Д. Лобановой-Ростовской, в России не существовало. Женские обители носили преимущественно наименование «Отрада и Утешение». «Щит и ограждение» - это скорее метафорический образ из 90-го псалма (Пс. 90:4, 9), символизирующий защиту, надежность и спасение, которые христианин находит в Боге. Следовательно, автор делает метку, указывающую на некую символичность данного фрагмента повествования об игуменье обители.
Подлинное имя игуменьи
Монахиня Магдалина (графиня Мария Владимировна Орлова-Давыдова)
Автор документального романа оставляет в тексте ключ к трактовке фрагмента, связанного с паломничеством к старцу. Вскоре, по завершении поездки, повествовательница получила письмо от Болящего Иоанна. Письмо было написано ухаживавшей за старцем монахиней, поскольку сам монах был парализован, говорил с большим трудом и невнятно. Автор поясняет: «…стала разбирать смысл и значение каждого слова в полученном письме. Я замечала уже раньше и знала по опыту, что старцы по смирению часто прячут дары своей прозорливости в вопросах и пожеланиях, потому при разборе данного письма мои выводы были нижеследующими…».6 Мы воспользуемся наблюдением автора и попытаемся установить личность игуменьи.
Линия Рязано-Уральской железной дороги, по которой ехала автор романа к старцу, проходила из Москвы через Домодедовскую волость, где была расположена одна из самых больших женских обителей. В селе Добрыниха близ Домодедово находилась женская обитель «Отрада и Утешение». Монастырь основан в 1880-х годах графиней Марией Владимировной Орловой-Давыдовой (1840 – 1931), принявшей монашество с именем Магдалина. На территории женской общины «Отрада и Утешение» кроме обширного храма имелись больница, богадельня, школа и детский приют. Главной святыней общины в Добрынихе была копия иконы Пресвятой Богородицы «Отрада и Утешение», привезенная с Афона.
Образцом для женской общины «Отрада и Утешение» в селе Добрыниха послужил Борисоглебский Аносин монастырь, созданный тетушкой поэта Ф.И. Тютчева. Община сестер милосердия в Добрынихе формально была основана в 1898 году, после того как графиня Мария Владимировна Орлова-Давыдова (впоследствии игуменья Магдалина) получила в 1883 году в наследство от отца – знаменитого паломника на Святую гору Афон - 1500 десятин земли в Серпуховском уезде близ Домодедово. Однако графиня вынашивала идею создания женского монастыря в семейных владениях еще с 1870-х годов и для этого обратилась за духовным советом к игуменьи Аносина монастыря Евгении (Озеровой). Осенью 1875 года игуменья Евгения по просьбе графини Орловой-Давыдовой ходатайствовала перед московским митрополитом о создании монастыря «Отрада и Утешение» с уставом Борисоглебской обители в Аносино.
Вторым образцом для новой обители «Отрада и Утешение» служила Община сестер милосердия Литейной части, которую создала в 1846 году в Санкт-Петербурге бабушка Марии Владимировны Орловой-Давыдовой – княгиня Мария Федоровна Барятинская (рожденная графиня Келлер). После смерти мужа и неожиданной кончины младшей дочери, княгиня Барятинская посвятила себя делам благотворительности: учредила в Северной столице детский приют, богадельню, дом для вдов, и дом милосердия. Княгиня Барятинская, по свидетельству очевидцев, вела почти монашеский образ жизни.
Игуменья Магдалина (Орлова-Давыдова) в древне Степыгино у сестер Скопинских, 1920-ые гг.
Скорее всего, факты биографии «безымянной» игумении в документальном произведении Веры Дмитриевны Лобановой-Ростовской: «Было мне 20 лет, когда моя благодетельница-бабушка отошла ко Господу. После этого я перешла сюда, в Крестовоздвиженскую обитель, где и спасаюсь вот уже 45 лет», – можно отнести к монахине Магдалине (Орловой-Давыдовой) (1840 – 1931) и её бабушке княгине Марии Федоровне Барятинской, рожденной графине Келлер (1792 – 1858). Будущей монахине Магдалине исполнилось 18 лет, когда упокоилась её бабушка. В 1894 году графиня Мария Владимировна (Орлова-Давыдова) написала письмо митрополиту Московскому и Коломенскому Сергию (Ляпидевскому), в котором описала устройство будущей обители. Владыка Сергий (Ляпидевский) хорошо знал богоугодные заведения Барятинских в имении «Марьино», устроенные бабушкой графини Орловой-Давыдовой, где неоднократно бывал.
Игуменья обители «Отрада и Утешение» монахиня Магдалина (Орлова-Давыдова) могла без пересадок по прямой линии Рязано-Уральской железной дороги проехать в Лебедянь из Подмосковной Добрынихи для встречи с Верой Дмитриевной Лобановой-Ростовской. Автор романа планировала побег из охваченной большевизмом России и нуждалась в напутствии старца. О встрече со столь значимой персоной как игуменья Магдалина автор повествования предпочла не упоминать, поскольку не знала как сложилась судьба монахини знатного происхождения в СССР. Некоторые детали описания игуменьи соответствуют облику монахини Магдалины. Роман В.Д. Лобановой-Ростовской был издан в Болгарии через 5 лет после кончины в 1931 году в СССР игуменьи Магдалины.
Могила игуменьи Магдалины была расположена по соседству еще с двумя неизвестными погребениями. Фото А.Н. Панина, действительного члена Императорского Православного Палестинского Общества
В романе указано имя монахини, ухаживавшей за старцем Болящим Иоанном. Подробно описана болезнь старца, из чего следует, что монах нуждался в весьма квалифицированном уходе, а это могла обеспечить не каждая женская обитель. В оказании надлежащего ухода за болящими специализировалась подмосковная обитель «Отрада и Утешение», созданная 45 годами ранее её настоятельницей графиней Марией Владимировной Орловой-Давыдовой. Именно эту деталь - «где и спасаюсь вот уже 45 лет» - как бы выделяет в тексте автор документального романа. Вероятнее всего, монахиня, ухаживавшая за Болящим Иоанном, была прислана из обители «Отрада и Утешение» и содержалась за счет игуменьи Магдалины (Орловой-Давыдовой), иногда навещавшей в Лебедяни своих подопечных. Болящий Иоанн и его келейница-монахиня проживали на пасеке, а не в самом Крестовоздвиженском монастыре, что свидетельствует об отдельной оплате их содержания. Становится очевидным, что игуменья Магдалина, узнав о том, что Вера Лобанова-Ростовская направляется в паломничество к старцу, прибыла из Подмосковья в Лебедянь по железной дороге, что заняло у неё не более 4-6 часов.
Некоторые биографические детали «литературной игуменьи», например, упоминание о её сиротстве, относятся не к самой монахине Магдалине (Орловой-Давыдовой), а к её двоюродной бабушке. Монахам присуще смирение и жажда духовного преемства, по этой причине лица духовного звания иногда приписывают себе сиротство в миру.
Мария Владимировна Орлова-Давыдова была правнучкой графа Владимира Орлова – младшего из пяти братьев, прославившихся в царствование Екатерины Великой. В роду Орловых графиня Мария Владимировна - не первая, кто отказалась от роскошной жизни в пользу дел милосердия и монашеских обетов. Ее двоюродная бабушка Анна Алексеевна Орлова-Чесменская (1785 – 1848), рано осиротевшая, тоже не вышла замуж, а обширное отцовское состояние жертвовала многим монастырям, включая обитель в Лебедяни, где впоследствии будет подвизаться старец Болящий Иоанн. В конце жизни графиня Анна Алексеевна Орлова-Чесменская поселилась недалеко от Юрьева монастыря в Новгороде и тайно приняла монашеский постриг с именем Агния.
По заказу и на средства игуменьи Магдалины (графини Орловой-Давыдовой) в Русском Свято-Пантелеимоновом монастыре на Святой Горе Афон была написана икона Пресвятой Богородицы «Отрада и Утешение» специально для обители в Добрынихе. Икона была со всеми почестями привезена в подмосковную обитель «Отрада и Утешение», где оставалась до ее закрытия в 1928 году. После 1928 года икону сохраняли верующие в Рождественском храме села Щеглятьево. Когда и он был закрыт в 1950 году, образ перенесли в Михайло-Архангельский храм села Михайловское, где он хранился до наших дней. Теперь образ Пресвятой Богородицы вернулся в свой дом в Добрынихе к огромной радости всех верующих. Свои последние годы игуменья Магдалина доживала в деревне Степыгино у сестер Скопинских. На 84-м году матушка Магдалина сломала оба бедра, не могла ходить и почти потеряла зрение. Скончалась в 1931 году. Матушка была похоронена в дубовой роще недалеко от обители. На могиле игуменьи установили простой деревянный крест с надписью: «Орлова-Давыдова Мария Владимировна, игуменья Магдалина. 1840-1931». Графиня Мария Владимировна Орлова-Давыдова прожила долгую и сложную жизнь, отдав всю свою любовь Богу и людям. В народе за доброту её прозвали «Добрынихой».
Источники:
1 https://ftutchev.ru/stihi0339.html
2 Князь Щербатов, Алексей; Криворучкина-Щербатова, Л.Ф., «Право на Прошлое», изд. второе, Екатеринбург, 2011, стр. 27
3 Лобанова-Ростовская В.Д., княгиня, «О российской трагедии XX века: до и после 1917 года», книга первая, тома I-II, издание второе, исправленное и дополненное, М., 2020, стр.401
4 Там же, стр.414
5 Там же, стр. 414 (примечание 1)
6 Там же, стр. 485
Орлов-Давыдов, В. П., Путевые записки, веденные во время пребывания на Ионических островах, в Греции, Малой Азии и Турции в 1835 году. Ч. 2. / Санкт-Петербург, 1840
Талалай, М.Г., Русский Афон. Путеводитель в исторических очерках, М., 2003
Надежда Миллер-Христева, православная публицистка, Киев
