Чудотворения в «Белой гвардии». В романе «Белая гвардия» Михаил Афанасьевич Булгаков (1891–1940), более четырех лет прослуживший военным врачом, свидетель не одного чудесного исцеления во время Великой войны (первой мировой), поместил описание нескольких чудес. Чудесные явления начали совершаться по отношению к членам семьи будущего писателя сразу после гибели одного из пациентов М.А. Булгакова, персонажа «Белой гвардии» полковника Феликса Най-Турса. Этим пациентом был широко и горячо почитаемый генерал от кавалерии граф Федор Артурович Келлер, с которым военный врач Михаил Афанасьевич Булгаков подружился в 1916 году в госпитале Каменец-Подольска. Сохранились документальные свидетельства об их знакомстве, в том числе групповая фотография, запечатлевшая раненного генерала и молодого военного хирурга.
Граф Келлер принял венец мученика от рук захвативших Киев – третью столицу Российской Империи – банд сепаратистов в декабре 1918 года. В период богоборчества в СССР, поглотившим Царскую Россию, сохранить тетради с записями о чудотворениях, шансов у Михаила Булгакова явно не оставалось - рукопись «Белой гвардии» не существует. По наитию свыше, спустя 7 лет после событий в Киеве декабря 1918 года, Михаил Булгаков проявил дерзновение. Писатель приступил к журнальной публикации своих киевских заметок о чудотворениях, придав им форму литературного произведения, впрочем, довольно необычного.
Исследователи творчества писателя – А.Н. Варламов и М.О. Чудакова – отмечают, что в деле исцеления врача Михаила Булгакова летом 1918 года в Киеве произошло чудо: после года практически ежедневного употребления морфия тяжелобольной человек избавился от привязанности к наркотику и в дальнейшем к нему не возвращался (хотя и описывал наркотическое влечение к морфию в своём творчестве).
Во время отступления Добровольческой армии с Кавказа в начале 1920 года Булгаков был болен тифом, поэтому покинуть Отечество не сумел. После выздоровления, когда во Владикавказе появились его первые драматургические опыты, двоюродному брату Михаил Булгаков написал 1 февраля 1921 года: «Я запоздал на 4 года с тем, что я должен был давно начать делать – писать». Мысль об описании чудотворений, совершенных молитвами мученика воина Феодора Келлера словно преследовала Михаила Булгакова уже длительное время. Замысел романа вызревал. Каковы же чудесные явления, описанные в одном из ранних произведений «советской» прозы?
Первое чудо заключалось в том, что Николка Турбин – его прототипом стал Николай Афанасьевич Булгаков, младший брат автора – из-под града пуль вернулся домой цел и невредим, преодолев пешком половину города и вывернувшись из лап дворника-Нерона. Чудесным образом был спасен Алексей Турбин – прототипом выступил сам автор. Известно точное литературное время чудотворения – «ровно в четыре часа пополудни» – в этот же момент на другом конце Города был убит Най-Турс. Чудесное спасение Лариосика, родственника Турбиных, ехавшего из Житомира в Киев санитарным поездом 11 дней, а также офицеров Мышлаевского и Карася. Все эти чудотворения произошли молитвами невинно убиенного в ночь на 20 декабря – по завершении дня памяти Святителя Николая – генерала Феодора Келлера, тогда как другие офицеры были зарублены петлюровцами.
Богородица «Оранта» в Софии Киевской. Изрядно разветвленная, на первый взгляд обрывистая, «фрагментарная» словно Киево-Печерский Патерик, сюжетная канва киевского романа Михаила Булгакова ведёт читателя от чуда к чуду и является, по сути, документальной фиксацией чудотворений, но в литературной форме. Чудотворения автор романа не зашифровал, как это он сделал с улицами Города, датами и, даже, временем. Не скрыл М.А. Булгаков чудесные события, но реальных лиц - членов своей семьи и друзей – преобразил в персонажей. Протагонисты романа замечают чудотворения в собственной жизни и описывают их. Эти чудеса случаются через несколько минут после того, как добровольно пожертвовал жизнью ради спасения молодых офицеров литературный полковник Най-Турс и, представ перед Господом для совершения над ним частного Суда, очутился в Раю.
Последними словами сраженного в бою Най-Турса, оказавшегося у ног Николки Турбина, было название именно той «зашифрованной» улицы, где тот час произойдёт одно из чудотворений: «…Мало-Пговальная…» – (персонаж и его прототип заметно грассировали). В то мгновение, когда раздался бандитский петлюровский выстрел в спину – именно так был убит в реальности генерал Келлер, но в ночное время и на Софийской площади – Алексей Турбин на Мало-Провальной улице «увидел её в самый момент чуда, в черной мшистой стене, ограждавшей наглухо снежный узор деревьев в саду. Она наполовину провалилась в эту стену и, как в мелодраме, простирая руки, сияя огромными от ужаса глазами, прокричала: - Офицер! Сюда! Сюда…».
Булгаков не решился сравнить эти огромные глаза и простёртые женские руки с Орантой – мозаичным образом Пресвятой Богородицы в Софийском соборе, расположенном совсем рядом с местом чудесного спасения Турбина-старшего. Воспитанный богословской литературой домашней отцовой библиотеки, Михаил Афанасьевич описал свою литературную спасительницу, женщину, увы, не самого образцового поведения так, что ассоциация с древнерусской киевской Орантой очевидна. Большеокая Софийская Оранта в романе всё же присутствует, но появляется несколько позднее – в описании молебна и Крестного хода «в честь Петлюры». Передавая всеобщее настроение киевлян по отношению к петлюровцам, писатель пророчески погружает Оранту во мрак, «как весь мрачный собор Софии», где вскоре действительно станут совершаться неканонические псевдоцерковные «действа» украинских самосвятов.
Кольт Най-Турса – орудие чудотворения. Проявлением святости персонажа Най-Турса путем совершение чуда, можно считать то, что во время нападения бандитов на квартиру Василисы – домкома особняка на Алексеевском спуске, где проживали Турбины - сам хозяин и его жена остались живы. Зажиточной мещанской бездетной паре мшелоимцев бандиты угрожали кольтом Най-Турса. Кольт грабители стащили из жестяной коробки, пристроенной Николкой Турбиным на стене за окном его угловой комнаты «на случай, если бы нагрянули с обыском петлюровцы».
Нападение бандитов до такой степени напугало домкома Василису и его жену Ванду, что чета накопителей и чрезмерно мнительных Лисовичей преобразилась в миролюбивых, благодарных и милых соседей. «Най-Турсов кольт!.. Лучше б меня убили самого, ей-богу!.. Это Бог наказал меня за то, что я над Василисой издевался. И жаль Василису, но ты понимаешь, они этим самым револьвером его и отделали», - отчаивался и одновременно каялся Николка Турбин, обнаружив пропажу не просто реликвии, а предмета, посредством коего проявилось очередное чудотворение погибшего воина Най-Турса.
Спустя полвека о подобной ситуации скажет митрополит Сурожский Антоний (Блум): «Вместо ангела, вместо святого, вместо того, чтобы Самому прийти, Христос посылает нам ближнего нашего, причем такого, которого мы не уважаем, не любим и который нас испытывает, который ставит нам уже жизненно вопрос: а твое покаяние – на словах или на деле?».
В нарушение «законов» (скорее штампов) драматургии, «ружьё» (кольт) в «Белой гвардии» не выстрелило. Михаил Афанасьевич Булгаков предпочел драматургическим правилам стилистику агиографического произведения – описания жития Святых. С детских лет в обширной библиотеке отца, профессора Киевской Духовной академии, Миша Булгаков листал Киево-Печерский Патерик (жития Святых лаврских угодников). Фрагменты даже заучил, что и применил спустя десятилетия - в годину лихолетья в Отечестве.
Преображение Михаила Булгакова. Михаил Булгаков общепризнан прототипом военного врача Алексея Турбина, но тяжелого ранения в декабре 1918 года, описанного в романе, у будущего писателя, к счастью, не было. Подобные раны военный хирург Булгаков часто лечил, будучи на фронте Великой войны, а также в Добровольческой армии. Тифом он действительно опасно переболел позднее, что и задержало писателя в СССР на всю оставшуюся жизнь. Чудесное избавление врача Михаила Булгакова от наркотической зависимости от морфия произошло летом 1918 года. Это и послужило толчком к фиксации вереницы чудотворений, последовавших в декабре после гибели генерала Фёдора Артуровича Келлера.
В перемещении Михаила Булгакова из Киева в Москву, где писатель завершит свой земной путь, заключается ещё одно чудотворение мученика воина Феодора Келлера. Могила легендарного командира в Киеве в наши дни не обнаружена, после её разграбления в начале 1930-ых годов. Потомки сохранили предание о перенесении останков воина-мученика из Киева в Москву. После вскрытия грабителями тайной могилы генерала в киевской Покровской обители, вдова графа Келлера, очевидно, перенесла нетленные останки в поместье на Слобожанщине, где подвизалась в иноческом чине.
Чудесным образом прототип персонажа Най-Турса преобразил военного хирурга Булгакова в самого загадочного писателя с мировым именем, чьи произведения изучены не вполне, а истолкованы лишь отчасти. Преображение Михаила Булгакова можно счесть главным чудотворением воина мученика Феодора Келлера, прославившим его самого.
Предварило, можно сказать предопределило жертвенную гибель воина Феодора Келлера сонное видение самого автора романа. После бурной дружеской офицерской попойки в ночь накануне записи в добровольческий дивизион 13 декабря 1918 года в Киеве, «валялся на полу у постели Алексея недочитанный Достоевский, и глумились «Бесы» отчаянными словами…». По ходу действия из толщи «Белой гвардии» вынырнет, как бы случайно, словно переметнувшийся от Достоевского, кающийся безбожник футурист-сифилитик, погрузившийся, подобно персонажам романа «Идиот», в чтение и, даже, толкование Откровения Иоанна Богослова.
Поручик Келлер в романе «Идиот». В романе «Идиот» (1867-8) присутствует персонаж отставной поручик Келлер лет тридцати, занимающий как бы промежуточное положение между протагонистами князем Мышкиным и купцом Рогожиным, олицетворяющими, соответственно, светлые и темные силы, согласно христианскому вероучению. Безымянный персонаж Келлер – «человек благородный», «с наклонностями более древнерыцарскими, чем либеральными» - преображается по ходу действия из участника «рогожинской компании, боксера и благотворителя, дававшего по пятнадцати целковых просителям» в секунданта князя Мышкина на несостоявшейся дуэли, а, затем, в его шафера на также несостоявшейся свадьбе.
Очевидно, что прототипом послужил Ф.М. Достоевскому отец (или дядюшка) генерала Федора Артуровича Келлера. Оба брата были сыновьями принявшего подданство Российской империи и подтвердившего потомственный графский титул крестника Государыни Екатерины Великой Фёдора Фёдоровича Келлера (1791-1860). Будучи отставным полковником, в Режицком уездном суде Витебской губернии Фёдор Фёдорович Келлер «учинил присягу на верность и подданство Государю Императору Николаю Павловичу и Наследнику Престола Александру Николаевичу».
В 1837 году в Департаменте Герольдии Фёдором Фёдоровичем Келлером было начато дело о признании за прусским родом Келлер дворянского достоинства и графского титула Российской империи. Спустя 7 лет вышло постановление: «Высочайше утвержденным 14 ноября 1844 года мнением Государственного Совета отставной полковник Феодор-Людвиг-Вильгельм Келлер и дети его, Эдуард, Альфред, Артур, Оскар, Виктор, Аделаида, Леонида, Алиса и Евгения, признаны в графском достоинстве». Графский род Келлер в Российской империи был внесен в дворянские матрикулы Курляндской и Эстляндской губерний, а также в 5 часть – для древних и знатных родов – дворянских родословных книг Витебской и Смоленской губернии.
Дата «1844 год» отмечена в романе «Идиот» репликой персонажа отставного генерала Ардалиона Иволгина, незадолго до своей внезапной кончины сообщившего князю Мышкину о наличии у него автобиографических записок. События в романе «Идиот» соответствуют периоду времени, когда процесс подтверждения российского дворянства за прусским графским родом Келлер уже завершился. Время действия в романе несколько спрессовано и охватывает десятилетие, начиная от конца 1850-ых годов и до начала публикации «Идиота». Персонаж генерал Иволгин сообщает князю Мышкину: «Лет своих я сам хорошенько не знал. В формуляре убавлено, я же имел слабость убавлять себе года и сам в продолжение жизни».
Прошло менее 20 лет с тех пор как пруссаки Келлеры (выходцы из Швейцарии) «законно обрусели». По этой причине персонажу «Идиота» отставному поручику Келлеру присущи черты весьма преувеличенного и несколько неуклюжего благородства, что роднит его со светлым обликом князя Мышкина – «не от мира сего» – прибывшего из Швейцарии после 5-летнего лечения и тоже, в некотором роде «иностранца».
В записках персонажа Ипполита Терентьева, умирающего от чахотки, присутствует описание некоего добродетельного «генерала». Это человек знатного происхождения в чине действительного статского советника и с «немецким именем». Считается, что речь идет о глубоко почитаемом в народе докторе Федоре Павловиче Гаазе (1780 – 1853). Но в романе персонажу присвоен закавыченный генеральский чин.
Этот добродетельный вельможа посещал по собственной инициативе заключенных в острогах и ссылках, оказывая им милость: снабжал самыми необходимыми вещами, которых они были лишены и, даже, душеспасительными книгами. Утешал несчастных преступников перед ссылкой в Сибирь, называя их «голубчиками», укреплял в прохождении наказания, вызывая ответное чувство благодарности. Одним из прототипов сострадательного «старичка генерала» мог быть граф Федор Федорович Келлер, дедушка будущего генерала-мученика XX века. Чину действительного статского советника соответствовала должность отца Фёдора Фёдоровича Келлера – прусского посланника при Русском Дворе.
Граф Федор Артурович Келлер – буллгаковский Най-Турс – родился в 1857 году. Его кузен Александр Эдуардович Келлер (1858-ок.–1940) был удостоен высочайшей милости – восприемниками младенца при крещении стали Император Александр II и Великая Княгиня Александра Петровна (принцесса Ольденбургская). Восприемница впоследствии приняла тайное монашество с именем Анастасия, прославлена во святых в лике преподобной Анастасии Киевской. Царственная инокиня стала основательницей Свято-Покровского женского монастыря в Киеве, где генерал Фёдор Артурович Келлер будет тайно погребён в декабре 1918 года.
В 1860 году скончался прототип добродетельного «старичка генерала» – дедушка генерала Федора Артуровича Келлера. Ф.М. Достоевский словно предопределил особую миссию потомку своего персонажа – «благородного лица» отставного поручика Келлера. Что, как мы понимаем, и осуществилось в Киеве в декабре 1918 года, когда легендарный командир Фёдор Артурович Келлер взошел на Голгофу. Михаил Булгаков сумел истолковать духовное послание Федора Достоевского. Так возник роман «Белая гвардия».
Священномученик Александр Киевский. В финале «Белой гвардии» кающийся футурист – толкователь Апокалипсиса – появится у доктора-венеролога Алексея Турбина по рекомендации священника Александра. С батюшкой Александром читатель встречается на первой странице романа. Отец Александр – единственный персонаж, выведенный Михаилом Булгаковым под реальным именем прототипа – протоиерея Александра Глаголева, прославленного Украинской Православной Церковью в чине местночтимого святого священномученика Александра Киевского в 2019 году.
Прежде описанных в «Белой гвардии» чудотворений, читатель знакомится в сцене похорон с отцом Александром, отпевающим маму Турбиных в церкви Николы Доброго, «что на Взвозе», в мае 1918 года. Матушка Михаила Афанасьевича Булгакова, как известно, скончается три года спустя, в 1921 году. Приехать из Москвы в Киев к её погребению, писатель не сумеет. Своё глубокое раскаяние в том, что не проводил возлюбленную матушку в последний путь, Булгаков оставил на страницах «Белой гвардии».
С батюшкой Александром Глаголевым – священномучеником Александром Киевским – сверял и Михаил Булгаков, и иные киевляне свои мысли в тот «страшный 1918 год». Приходили на дом к священнику бывшие офицеры и описывали замеченные в своих жизнях многие чудесные события. Легендарный командир Келлер приказал офицерам рассеяться, переодевшись в штатское. Сам генерал отказался снять царскую военную форму и надеть немецкую шинель с целью эвакуации из Киева в направлении Германии. Чудотворения происходили также на могиле, где тайно – под другим, очевидно иноческим именем Николай – был погребен воин мученик Феодор Келлер в ограде Покровского женского монастыря и отпет епископом Камчатским Нестором (Анисимовым).
«Понижение в чине» царского генерала. Причиной «понижения в чине» персонажа полковника Най-Турса, чьим прототипом стал генерал Федор Артурович Келлер, является предательство в ночь на 14 декабря 1918 года и бегство из Киева всех бывших царских генералов во главе с гетманом Скоропадским. Бегство командования привело к гибели мальчиков-юнкеров, предварительно не отозванных из своих позиций по защите Города… Генерал от кавалерии граф Келлер оказался единственным, кто не только не пожелал покинуть Киев вместе с германцами, но пошел «на переговоры» с Директорией. Царский генерал пытался, не теряя при этом достоинства, предотвратить братоубийственный вооружённый конфликт между бывшими офицерами Императорской Армии и частями разношерстной армии Петлюры. Жертвенный подвиг, увенчавший мученичеством легендарного командира.
В ту последнюю, «царскую» ещё ночь, к дрожащим от страха Лисовичам, соседям Турбиных «сверху явственно, просачиваясь сквозь потолок, выплывала густая масляная волна и над ней главенствовал мощный, как колокол, звенящий баритон:
…си-ильный, державный
царрр-ствуй на славу…».
Именно в ту ночь Турбин-старший внезапно во сне увидел картавящего Най-Турса: «Умигать – не в помигушки иг'ать... Он был в странной форме: на голове светозарный шлем, а тело в кольчуге, и опирался он на меч, длинный, каких уже нет ни в одной армии со времен крестовых походов. Райское сияние ходило за Наем облаком.
- Вы в Раю, полковник? – спросил Турбин, чувствуя сладостный трепет, которого никогда не испытывает человек наяву.
- В Гаю, - ответил Най-Турс голосом чистым и совершенно прозрачным, как ручей».
Из предсмертного дневника графа Фёдора Артуровича Келлера, записанного в заточении в Михайловском Златоверхом монастыре: «1-го/14-го декабря. …Ординарец Марков успел съездить в немецкую комендатуру, куда в продолжении всего нашего странствования по улицам и монастырям он уговаривал меня скрыться и сообщить о моём положении. Часов около восьми вечера мне доложили, что приехал немецкий офицер на автомобиле и предлагает меня увезти к ним. Офицер попросил меня, чтобы я снял свою папаху и облачился бы в его шинель, но когда он к этому прибавил, чтобы я ещё обезоружился, то на это я не согласился и предоставил ему ехать домой». В то самое мгновение, когда произошла попытка германцев обезоружить царского генерала, Фёдор Артурович стал творить молитву, заметив неподалеку в ограде Михайловского Златоверхого монастыря своего духовного наставника епископа Нестора (Анисимова).
Сонное видение митрополита. Митрополит Вениамин (Федченков), находившийся в Киеве осенью 1918 года на Церковном Соборе, описал собственное сонное видение, которое имело место в 1926 году, после публикации романа «Белая гвардия». Во сне Владыка Вениамин встретился с Патриархом Тихоном, призывавшим оставаться с русским народом и «послужить народу». В 1918 году благословение Патриарха Тихона привез из Москвы в Киев графу Федору Артуровичу Келлеру его духовный наставник епископ Камчатский Нестор (Анисимов). Благословение заключалось в том, чтобы «послужить народу».
Роман Михаила Булгакова был замечен пролетарским писателем Максимом Горьким в Италии. В письме от 8 июля 1926 г. к Сергею Григорьеву, известному в те годы прозаику, Горький спрашивал: «Не знакомы ли вы с Булгаковым? Что он делает? «Белая гвардия» не вышла ли в продажу?».
Новый, 1926 год, как установила исследователь М. Чудакова, Булгаков встречал с компанией, «кажется, у Габричевских». «На елке висели рисунки - портреты гостей. <..> шаржированный портрет Булгакова с грустными глазами, под портретом подпись — 'Мака вспоминает коктебельцев'». Согласно воспоминаниям Н.А. Северцовой (Габричевской), Александр Георгиевич Габричевский (1891 – 1968) и Михаил Афанасьевич Булгаков «подружились, много виделись и проводили время в беседах на пляже». Как известно, летом 1925 года по приглашению М. Волошина чета Булгаковых провела на даче художника в Крыму. К этому времени рукопись «Белой гвардии» была целиком передана в журнальную печать.
Сестра архитектора, искусствоведа Александра Георгиевича Габричевского – Ирина Георгиевна – в это время пребывала в Италии во Флоренции. Там познакомилась с Сергеем Михайловичем Кочубеем и в начале 1930-ых они обвенчались в греческом православном соборе Святого Георгия в Венеции. С.М. Кочубей воевал в Белой армии в ОСВАГ под командованием генерала Деникина и переезжать в Италию не планировал. Он окончил Владимирскую киевскую гимназию, затем Николаевский кадетский корпус в Петербурге. Когда началась Гражданская война, Сергей Михайлович Кочубей присоединился к двум своим братьям, воевавшим в кавалерии, в то время как четвертый брат продолжил изучение права в Киевском университете. Братья Кочубеи покинули Севастополь в ноябре 1920 года, выполняя приказ Верховного главнокомандующего барона П.Н. Врангеля, но только троим удалось добраться до Болгарии, где они прожили десять лет до переезда в Италию.
Киевляне братья Булгаковы и братья Кочубеи, сыновья весьма известного драматурга Михаила Николаевича Кочубея (1863 – 1935), были дружны не только в годы учебы в гимназии и университете Святого Владимира. Они виделись в знаменитом «лазарете княгини Барятинской» в небоскребе Гинсбурга на Институтской улице, где жила семья Бориса Келлера, сына генерала. В эмиграции Николай Афанасьевич Булгаков продолжил знакомство с Кочубеями. Он стал микробиологом, избрав профессию отца жены Сергея Михайловича Кочубея, известного микробиолога Георгия Норбертовича Габричевского (1860–1907).
На 22 декабря 1918 года – в день первого обретения мощей генерала графа Федора Артуровича Келлера 9 декабря по «старому стилю» - в романе «Белая гвардия» случилось самое великое чудо. Благодаря которому описание чудотворений не только сохранилось до наших дней, но сделало роман бессмертным произведением. «Турбин стал умирать днем двадцать второго декабря. День этот был мутноват, бел и насквозь пронизан отблеском грядущего через два дня Рождества». В этой дате сходятся два разных дня, если исчислять их по старому календарю, и стилю «новому», большевистскому, введённому в Киеве петлюровцами в конце декабря 1918 – начале января 1919 года. При гетмане календарь оставался привычно царским. Писатель приблизил дату к Православному царскому Рождеству. Сто лет спустя, в 2024 году в Киеве введен некий «новый церковный календарь», называемый «украинским». Согласно этому календарю Рождество и, соответственно, Благовещение, отмечаются вместе с католиками, а Светлое Христово Воскресение (период Пасхалии) – вместе с православными.
Надежда Миллер-Христева, православная публицистка, Киев
Источники:
Митрополит Антоний Сурожский. Беседы о вере и Церкви. М., 1991. С. 146;
Вениамин (Федченков), митр. Сон: про видение мною патриарха Тихона // портал Православие.ру;
Булгаков М.А., Избранные произведения в двух томах, том 1, Киев, 1989;
Варламов А.Н. Михаил Булгаков. В 2 т., СПб.: Вита Нова, 2011, Т. 2;
Достоевский Ф.М., Собрание сочинений в пятнадцати томах. том шестой, Ленинград: «Наука», 1989;
Кочубей А.А. «Сокровища Кочубеев», интервью, Православный семейный журнал «Фамилия», N°4 (11) 2012, Киев, с. 38–45;
Кочубей А.А. «Вилла в Сорренто: Кочубеи и Горчаковы», интервью, Русская мысль, май-июнь, 2026, стр. 38–43;
Миллер-Христева Н., «Белая гвардия» как житийный документ, Русская Народная Линия, октябрь-ноябрь 2024
Ужанков А.Н., 14 декабря 2020 г., Духовно-просветительский центр Сретенского монастыря, лекция курса «Духовные основы русской литературы» на тему «Духовные основы романов Ф.М. Достоевского “Идиот” и “Братья Карамазовы”»;
Чудакова М.О. Жизнеописание Михаила Булгакова. – 2-е изд., доп., М., 1988;
Яновская Л.М. Творческий путь Михаила Булгакова / Ред. Л.А. Шубин. М.: Советский писатель, 1983.
_1.jpg)