23 декабря 2025 года исполнится 40 дней с того дня, как схиархимандрит Михаил (Кречетов) отошёл ко Господу. Царство Небесное и вечный покой дорогому Батюшке!
Батюшка оставил нам богатое духовное наследство, которое нам очень нужно сегодня, будет нужно и завтра. Нам предстоит собирать, осмысливать, передавать идущим за нами поколениям этот неповторимый опыт, эту высокую традицию, этот драгоценный «плод духовный» (Гал. 5, 22), который навсегда стал достоянием русского Православия.
Предлагаем вашему вниманию запись выступления протоиерея Валериана Кречетова на ХI Международных Рождественских образовательных чтениях 2003 года, на конференции «Православие и воспитание детей в семье и учреждениях обязательного образования».
Тема нынешних XXXIV Рождественских чтений – «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени». Мы провели эти чтения на нашем приходе как приходское родительское собрание. Позвали пап и мам, без бабушек и детей, и прочитали то выступление Батюшки.
На собрании мы вспомнили Батюшку, который не раз был, служил у нас, в Державном храме, им заложенном на пустом месте. Приходил сюда же, на подворье, согревал души наших прихожан, садился за пианино и пел своим прекрасным голосом.
Батюшка был воспитан в православной семье отцом протоиереем Михаилом, прошедшим лагеря и войну, и матерью Любовью Владимировной, которая из своих 90 лет жизни 75 пела в церкви. Когда Батюшку спрашивали, как он пришёл в Церковь, он говорил, что он не пришёл, а его принесли – таким он был тогда маленьким.
Вспомнили Матушку Наталью Константиновну, с которой ему пришлось расстаться тремя годами раньше. Отец Матушки – священник Константин Апушкин, тайно рукоположенный во время гонений. Как и её мама, Елена Владимировна, они были духовными чадами отца и сына Мечёвых: святого праведного Алексия Московского и священномученика Сергия, крёстного отца Матушки.
Когда в нашей стране стала ослабевать атеистическая цензура, одной из первых публикаций о православной жизни, для многих тогда неведомой, в это знаменательное время стала статья об их семье в журнале «Работница» в 1989 году.
У Батюшки с Матушкой семь детей, 35 внуков, растут правнуки. Из этих детей – два священника, один диакон, одна матушка – супруга священника, у которых один из сыновей – уже тоже священник.
После нашего родительского собрания было пожелание продолжить знакомство с учением Батюшки о православном воспитании – как сказала одна прихожанка, «продышаться валерианским духом».
Это учение пройдено жизнью, освящено непрестанной молитвой, согрето любящим сердцем – сына, отца, мужа, пастыря. Это мудрость духовная, это безценный семейный опыт, это более чем полувековой пастырский, духовнический опыт. И это Батюшкина тёплая, добрая и весёлая простота – та, где «ангелов со сто».
Протоиерей Николай Булгаков
***
Я отношусь уже к дедам, давно не ходил на родительские собрания, и поэтому у меня, может быть, будут некоторые мысли отсталого характера.
Воспитание детей – это, конечно, проблема извечная. Когда-то, в школе ещё, мне было непонятно наименование произведения Тургенева «Отцы и дети». Но потом постепенно с возрастом стал понимать, что это извечная проблема всех времён. И светская литература, и высказывания мыслителей и философов есть отдалённое приближение к тому, что нам даёт Церковь, что нам даёт Священное Писание, что нам даёт духовная жизнь. Кто-то очень хорошо сказал, что последнее слово науки – это первое слово Библии. Поэтому всё в конце концов сводится к духовному, начинают с этого и к этому приходят.
И помните, кто учился, старшее поколение это твёрдо заучивало: семья – основа государства. Ну, а если углубляться в историю до создания государства, то семья – это просто основа каждого народа. Каждый народ, в конце концов, – это множество семей, как нам говорит Ветхий Завет, от Авраама, Исаака и Иакова идёт целый народ. Так живёт и существует каждый народ. И принцип семейный заложен в основу жития любого народа и потом уже любого государства.
Святитель Макарий (Невский), митрополит Московский, в одной из своих проповедей на Новый год прекрасно сказал, что в Новый год все желают друг другу счастья, долгих лет жизни, многолетие поют на юбилеях. Но мало кто задумывается о том, что оно заключается прежде всего в исполнении заповеди: чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет, и да долголетен будеши на земли (Исх. 20, 12).
Он же приводит пример из Ветхого Завета. Господь пророку говорит: Иди в дом Рехавитов и поговори с ними, и приведи их в дом Господень, в одну из комнат, и дай им пить вина. Тот идёт, призывает их в дом Божий и наливает им по чаше вина. А они говорят: Мы вина не пьём, потому что Ионадав, сын Рехава, отец наш, дал нам заповедь, сказав: не пейте вина ни вы, ни дети ваши, вовеки… Это, в сущности, происхождение того сухого закона, который перешёл постепенно потом в мусульманство из этих племён. Тогда Господь говорит пророку: Иди и скажи мужам Иуды и жителям Иерусалима: неужели вы не возьмёте из этого наставление для себя, чтобы слушаться слов Моих?.. А дому Рехавитов сказал Иеремия: так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: за то, что вы послушались завещания Ионадава, отца вашего, и храните все заповеди его и во всем поступаете, как он завещал вам, – за то, так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: не отнимется у Ионадава, сына Рехавова, муж, предстоящий пред лицем Моим во все дни (Иер. 35, 2-19). То есть ангел хранитель народа будет предстоять пред лицем Господа и охранять народ. И они живут и кочуют в аравийских степях и сохраняются как народ до сего времени.
Святитель Макарий говорил, что любой народ, который будет жить по этим принципам почитания родителей, старших, сохранится дольше любого цивилизованного народа, который будет только сборищем людей, объединенных экономическими связями. Что мы и видим в современных государствах.
Этот же принцип – связи только по интересам – сейчас пытаются вводить, и уже ввели во многих так называемых цивилизованных странах, потерявших свое первозданное состояние. Вы знаете – составляются “брачные контракты”. Если раньше был союз любви, благословлённый Богом, союз сердец, то теперь стали брачные контракты. Конечно, от таких отношений какие могут быть отношения детей и родителей? Если между мужем и женой будет контракт, то между родителями и детьми тоже получается контракт. И получается, что все всем обязаны.
Когда отношения переходят на рельсы расчётов: ты мне столько, а я тебе столько, – и начинается семейная бухгалтерия, тогда семья перестаёт существовать как живой организм. Становится как современное цивилизованное государство, объединённое этими узами расчётов. Но всё это оттого, что произошло забвение Бога, отход от истинной веры, от духовной жизни, от Церкви. Потому что только духовная основа истинна в жизни и даёт правильную ориентировку в ней.
Всё остальное так или иначе будет куда-то уходить, удаляться, запутываться. Человек, придумывающий любые системы, какие бы они ни были, будет безсилен их реализовать в этом мiре, если содержанием этих систем не станут люди, у которых будет соотвествующее духовное устроение. Как мне недавно пришлось услышать замечательное изречение Николая Васильевича Гоголя, что «человека нельзя ограничить человеком… Приставить нового чиновника для того, чтобы ограничить прежнего в его воровстве, значит сделать двух воров наместо одного».
В основе любых, и в первую очередь семейных человеческих отношений должно лежать принятие промысла Божия, который всем управляет. Без этой веры человек не может ни в себе разобраться, ни в других. Как я уже сказал, существует ангел хранитель народа, существует и ангел хранитель семьи. Когда венчают молодых, то в чине бракосочетания есть такие слова: И ангел Твой да предыдет пред ними вся дни живота их. То есть дается ангел хранитель семье.
Понятно, что об этих вещах нужно говорить и взрослым и детям тогда, когда они имеют всё-таки некоторое понятие о вере. Сразу об этих вещах, конечно, говорить трудно. Но дело всё в том, что впереди всяких наставлений и поучений идёт живой пример поведения родителей и вообще взрослых.
Вот тут очень хорошо отец Андрей сказал, что единственное верное устроение даже и при воспитании безприютных детей – это устроение семьи. Так вот, что касается воспитания семейного, то по-настоящему семья – это понятие духовное и более широкое.
В православной Руси семья каждого человека не ограничивалась рамками кровного родства. Семейные отношения были сущностью русского народа. Более того, один из близких к нам святых священномученик Сергий (Мечёв) называл приход богослужебно-покаяльной семьёй. Откуда, как отец Андрей сказал, невольно происходит обращение детей к тем, кто их воспитывает: к женщине – как маме, к мужчине – как к папе. Это то, как обращаются и к нам: отец Сергий, отец Николай, отец Алексий. То есть это обращение свидетельствует опять же о семье, которая шире, чем кровная семья, но по духу она одна.
Схиархимандрит Михаил (Кречетов) и протоиерей Николай Булгаков
В последнее время я пытаюсь в своём приходе людям напомнить, что они отвечают за каждого ребёнка, который находится около них. Хотя бы он не был их кровным сыном или дочерью. Доброе отношение, в смысле воспитания, было законом в православном народе. Когда кто-то из старших шёл и видел, что ребёнок ведёт себя нехорошо, он делал ему замечание. Причём, не только имел право, а обязан был сделать. Иногда он говорил, чтобы тот пошёл и сказал родителям, что ему сделано замечание. Если же родители узнавали, что их ребёнку сделано какое-то внушение, они ему ещё «добавляли» иногда, если считали, что тот не вразумился. Но ни в коем случае не пытались защищать и отстаивать, оправдывать его, поддерживать, жалеть, что он несчастный. Вот этого у нас теперь почти не существует.
Воспитание семейное, к несчастью, превратилось в собственническое. У каждого свой ребёнок: «Это мой ребёнок, я его воспитываю». И настолько собственническое, что это бывает даже в вопросах отношений полов. Иногда задают такие вопросы: «Как относиться к тому, что дети начинают в этих отношениях делать запрещённые вещи?» И каждый переживает только за своего ребёнка: «Как мне с сыном поступать?» А что же – она? Или «Как мне с дочерью поступать?» А что – он? Об этом не всегда задумываются.
Народ горько смеётся, как смеялся Гоголь: «Чему смеётесь? Над собой смеётесь!» Встречаются две подруги, обмениваются новостями. Одна спрашивает:
– Как ты теперь живёшь?
Другая говорит:
– Я-то ничего, и дочь вышла замуж так удачно, муж такой заботливый, по магазинам ходит и кофе утром прям чуть не в постель подаёт, когда она просыпается. А вот сын… У него несчастный брак. Такая мерзавка попалась ему, он за неё пашет с утра до вечера, всё на себе волочит, совсем не знаю, что делать – надо разводить.
Вот печальный пример такого грустного юмора – взгляд на своего ребёнка и на чужого.
Эта печальная особенность проявляется и в том, что очень часто, когда старшие делают ребенку замечание, вместо благодарности этому человеку начинают чуть ли не за врага его считать. Здесь, конечно, проявляется просто отсутствие правильного духовного устроения. Потому что человек в общем-то и сам, видимо, не устроил свою душу, и по своей исковерканной душе коверкает душу своего ребёнка.
Однажды один раб Божий приехал к отцу Иоанну (Крестьянкину) с каким-то вопросом в отношении своего ребёнка, а тот и говорит:
– Да что ж, милый, ты хочешь сделать из своего ребенка то, чего из себя не смог сделать.
Вот этот момент, конечно, очень важный.
Сейчас я ехал с водителем, и он мне рассказал:
– Я тут прочитал такой замечательный пример – как трогательно. Один человек посадил птенчиков в клеточку. Они же ещё маленькие, чтобы кошечка не съела. И выставил на свежий воздух. Птенцы стали пищать. И вдруг чужие птички стали прилетать и кормить их из клювиков.
Это пример семейного воспитания. Птичка заботится о своём гнёздышке, своих птенцах, но если она видит плачущего другого птенца, она его всё равно накормит.
Чем замечательна живая природа? Она даёт такой трогательный наглядный пример семейной заботы. Любой ребёнок плачет – значит, его нужно утешить, позаботиться о нём.
Ныне покойный, Царствие Небесное, отец Александр Егоров из храма пророка Ильи Обыденного рассказывал мне замечательную историю, которую слышал от одного православного человека. История очень трогательная. Тот человек был рождён матерью во время войны. Господь в те времена давал особые силы людям. Это было на Урале, мать отвезли в роддом, она его родила. И она, чуть только оправившись, скорее поспешила домой – там ещё были дети. И не дожидаясь, пока за ней приедут, решила идти сама пешком. У нас встречают роженицу, берут ребенка, сажают их в машину – а та мать взяла ребенка и пошла. Был длинный объездной путь, а она пошла коротким – через лес. А был март, ранняя весна. И когда она пошла лесом, вдруг услышала шум, и стая волков вылетела прямо на них. Волки ринулись к ним, окружили их, она упала, и ребенок заплакал. А когда волки услышали детский плач, они все отпрянули от них и сели. Потом снова стали потихоньку приближаться. Мать с замиранием сердца лежала с ребёнком, почти не шевелясь, тот плакал, и она не знала, что делать. Волки приблизились и стали её лизать. Они вылизали её всю. А потом отошли в сторону и сели вокруг них. На снегу лежать дальше было невозможно, она встала – волки расступились. Она постояла немного, а потом потихоньку двинулась по дороге – волки опять расступились, дали ей пройти и пошли по сторонам, охраняя их. Когда женщина дошла до опушки и пошла в деревню, волки вернулись обратно в лес. Вот этот семейный инстинкт – потрясающий. Есть дитя – мать неприкосновенна.
Как поучительно вот такие примеры детям читать – ближе к жизни, к природе. Всё это так запоминается! Я запомнил это с одного раза, даже в подробностях. Случай, конечно, уникальный.
Мы говорим о воспитании в семье, но вопрос: кто будет воспитывать? Отец и мать – да, они должны воспитывать, но они сами не воспитаны.
Сегодня отец Андрей хорошо сказал, что родителям приходится самим воцерковляться вместе с детьми. И тут получается, что, пытаясь воспитать своих детей, мы воспитываем себя.
Кстати, принцип воспитания себя очень важен, потому что без него никакое воспитание ничего доброго не совершит. Святитель Филарет Московский очень хорошо сказал: «Раздражённый воспитатель не воспитывает, а раздражает». То есть принцип очень простой: во всех обстоятельствах жизни нужно всячески бороться со своим раздражением. А тем более, сохрани Бог, с озлоблением.
Я часто повторяю принцип, который мне когда-то мой духовный отец иеромонах Серафим сказал: «В обстоятельствах, когда ты находишься в недоумении, как поступать, помни один принцип: от нас зло не должно исходить». А чтобы зло от нас не исходило, нужно, чтобы его не было в нас. Поэтому с тем злом, что есть в нас, нужно бороться. И самое главное, это же нужно воспитывать и в детях. Некие внешние принципы необходимы для детей.
Вот вспоминаю из своей жизни правило, которое моя мама, Царствие ей Небесное, мне постоянно твердила. Когда кто-то из старших делал мне замечание, и во мне тут же всё вскипало, и я хотел ответить, она говорила:
– Валюшка, молчи! Валюшка, не смей старшим отвечать. Когда старший говорит, ты должен молчать.
То есть я не имел права даже рот открывать. И я вам скажу, что в моей жизни эта родительская заповедь меня не раз спасала от всевозможных неприятностей.
Тридцать шесть лет я прожил с тёщей – это стаж такой хороший, что мне один батюшка сказал:
– Ну, тебе там уже бриллиантовый крест готовится.
Вначале она говорила:
– Ты что молчишь? Думаешь, это хорошо? Лучше бы ты ругался!
Но, помня заповедь своей мамы, я всё-таки молчал. И оказалось, что всё-таки лучше, что молчал, а не ругался. И в конце нашей совместной жизни дороже меня у неё никого не было – так она ко мне относилась.
Кто-то из моих детей, а их семеро, когда-то себя не очень хорошо вёл, и ему сделали замечание:
– Cмотри, папа увидит – будет ругаться.
– Нет, – ответил ребёнок, – у нас папа не ругается.
И как-то матушка сказала, что дети больше всего боятся, как бы папа не расстроился.
Я знаю одну рабу Божию, которая выросла в семье, где было шестеро детей, которых растил отец. Мать рано умерла, и отец растил их один. И, если он приходил, а они дрались между собой (это естественно), то он только плакал о том, что он такой несчастный, такой плохой, что своих детей никак не может воспитать. И отношение к нему было таково, что они больше всего боялись, если подерутся, отец увидит или узнает: «Только не говори папе, а то он будет плакать». То есть на них сильней действовала не ругань, не отчитывание, а слёзы отца.
До сих пор помню: ещё семи лет мне не было, я очень нехорошо сказал. Мама замолчала и больше ничего не сказала, но эта боль осталась во мне на всю жизнь.
То есть личный пример в семье – это, пожалуй, самое главное.
Я вспоминаю Татьяну Ниловну Каменеву, она была искусствоведом по древним рукописям, очень интересный человек. Так она рассказывала: «Когда я просыпалась утром, видела отца стоящего и молящегося, читающего правило».
Я вспоминаю опять же лицо своей мамы, когда она молилась, и это было таким воспитательным моментом, который всегда приходил на память.
Вообще живой пример очень интересен.
Когда я начинал своё служение священническое, а это было тридцать четыре года назад, ныне покойный схиархимадрит Пантелеимон, тогда отец Тихон (Агриков), мне очень хорошо сказал:
– Когда говоришь проповедь, то обязательно приведи какой-нибудь наглядный пример. Поучение хорошо, но оно так не запоминается, как живой пример.
Мы знаем, что даже какой-то пример из жизни, о котором нам рассказали, запоминается лучше простых слов и уже живёт в человеке. А тот живой пример, который видишь своими глазами, ещё глубже в душу западает.
Один из моих сыновей очень рано научился читать сам, азбукой интересовался, в одной из первых своих книг прочёл житие святого благоверного князя Александра Невского. Мужчина должен быть мужественным – нас так и воспитывали. Христианин должен быть сильным и выносливым, а священник – в высшей степени. Я теперь понимаю, каким подспорьем это может быть человеку в его трудах. Так вот, когда ребенок пришёл поступать в первый класс, а это было около тридцати лет назад, учительница на собеседовании спросила:
– Деточка, кем бы ты хотел быть?
И сын ответил:
– Великим князем.
Это был шок, конечно, для учительницы, она вообще потеряла дар речи после такого ответа. В то время, когда кругом комсомольцы, коммунисты, полёты в космос – и вдруг ребёнок говорит: «Великим князем». Ну, конечно: святой, сильный, могучий и красивый – ну что ж может быть лучше? Это тот из моих детей, который уже десять лет служит священником. Семя, брошенное тогда в его душу, так зрело, зрело – и он окончил институт с красным дипломом первым студентом, получив высший балл, а потом пошёл по духовной линии. Что значит живой пример.
Так вот, чаще нужно детям рассказывать живые истории, примеры из жизни приводить. Они остаются в памяти.
Когда мы росли, у нас был огородик, естественно, этим-то и жили, и возделывали его, и нам выделяли каждому маленькую грядочку. И мы на ней трудились, копали, сажали. Как сказал отец Андрей очень хорошо: «Нужно приучать детей не к комфорту, а, наоборот, к дискомфорту». Один из моих детей, у него уже своих трое, до сих пор вспоминает, как мы ездили на речку куда-то, на озеро, в палатках жили…
Я всегда детям говорил: «Надо не иметь, а уметь». Умение – это то, что всегда с человеком. Вот даже просто костёр разжечь, приготовить самому еду – это очень интересно.
Я вот тут прихворнул, приболел, обычно-то некогда этим заниматься, а тут решил сделать все-таки то, о чём мечтал: сварил кислые щи. И немножечко снетка у меня было – это такая рыбка маленькая солёненькая. Делается очень просто. Примерно две трети стакана капусты квашеной, одну картошку достаточно – порежешь её, одну морковочку маленькую, одну луковичку средненькую. Ну, я лук вообще люблю. В кипящую воду всё это опустил, и когда всё это прогрелось, вылил в литровый термос и закрыл его. Вся процедура заняла примерно пятнадцать минут. Через три часа у меня, как из русской печи, получились прекрасные кислые щи. Так просто, оказывается, приготовить первое. Литра достаточно, даже двоих-троих можно спокойно первым накормить.
Ну, матушка, конечно, у меня мудрая старица, она мне на следующий день тоже сделала: один термос так же со щами, а в другом – каша. Это всё делается очень просто: наливается кипяток, в пропорции соответственно засыпается крупа, лучше даже подогреть немножечко на огне в металлической посуде – гречневую кашу, овсянку меньше можно подогревать. Одним словом, когда мы ездили в поход, то так в походных условиях готовили всё. Эти вещи очень интересны и запоминаются.
Как сегодня сказал батюшка, это очень хорошо, когда дети готовят и вообще трудятся, что-то сами делают. Мыть посуду, например, в таких городских условиях, когда есть горячая вода, – одно баловство, делать нечего. Я очень любил, кстати, мыть посуду: раз – и она чистой становится. А особенно постом – вообще идеально, потому что масла же тогда нет. И объясняешь детям: смотрите, как полезно: попостился – и посуду мыть легко. И, понимаете, всё в радость становится, даже посуду мыть, а приготовить самому – это так интересно. Вот ты приготовил – и ешь уже.
Детей нужно приучать к практической жизни. Я объяснял детям: деточка, чем больше ты умеешь, тем больше ты независим. Тебе не нужно просить кого-то, ты можешь сам сделать – это первое. А второе – ещё, может быть, даже лучшее – то, что ты можешь тому, кто не умеет это делать, помочь. Нас так воспитывали всегда.
Помню, отец, Царствие Небесное, говорил:
– Священник должен быть сильным и выносливым. Первые две вещи, которые необходимы, – это плавание, потому что вода – вторая стихия. Ты должен уметь плавать, свободно держаться на воде. И второе – ходить на лыжах, потому что в нашей северной стране тебе это пригодится в жизни.
И вот, по крайней мере, первое мне пригодилось. Работая на Урале, на реке услышал крики, тонет девочка на середине реки, все смотрят – может, просто не умели плавать. Поскольку, милостью Божией, я с детства вырос на реке и отец приучал к плаванью, я перекрестился, конечно, прыгнул в воду, вытащил её, девочка осталась жива. Вот опять же – заповедь отца, что должен это освоить. Освоил – и это в жизни пригодилось.
У нас похоронен отец Николай Морев, это последний настоятель храма в Звенигороде, потом храм закрыли. А освящал этот храм священномученик Ювеналий Рязанский. После этого отец Николай был посажен в тюрьму. Так вот, что его спасло? Он в детстве помогал на кухне сёстрам и маме готовить: месить, раскатывать тесто, печь пирожки, всё это было ему очень интересно. И когда он попал в тюрьму, их вели мимо столовой, а он задержался и стал смотреть, что на кухне делается. Повар его там спрашивает:
– Что, разумеешь? Приходилось?
– Приходилось, – ответил отец Николай.
Тогда повар конвойному говорит:
– Скажи, чтобы его выделили на кухню.
Конечно, его сначала поставили не пирожки печь, а картошку чистить. Потом увидели, что он всё это умеет легко делать, его там и оставили. И пять лет он проработал на кухне, вместо того чтобы тачки возить, – был сыт и в тепле. А сажают ведь самых лучших людей, так что его там научили такие вещи готовить, что он вышел оттуда и стал шеф-поваром. Да, вот такой пример простой и очень наглядный: то, что он помогал матери и имел навык, спасло ему жизнь. Такие примеры нужно рассказывать детям, они остаются и потом вспоминаются.
У нас похоронен за алтарём ещё владыка Стефан. Как-то он говорил проповедь, а на ней была Наталья Николаевна Соколова, это крёстная моей матушки, а сама она – крестница моего тестя. И вот она рассказывала, что владыка говорил:
– Знаете, а ведь молиться можно всегда. Вот, например, чистишь картошку и читаешь: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго.
И теперь, как только я начинаю чистить картошку, так сразу вспоминаю про Иисусову молитву. Если и забуду, а как за картошку берусь, сразу вспоминаю: значит, молиться нужно. Вот видите, как живой пример, привязанный даже к какой-то простой вещи, оказывается спасителен.
Мы часто не обращаем внимание на такое простое состояние, которое бывает с человеком. Например, есть такое выражение: «мне пришла мысль». Мысль приходит. И ещё такое выражение: «не в духе». И вот эти два момента говорят о том, что существует иной мiр, который мысли эти вкладывает, прежде всего плохие, и вот этот «дух»: на человека находит, и он уже «не в духе», «сам не свой», как говорят. А так и есть – не свой он, потому что дух чужой.
И вот как-то дети у меня в очередной раз дерутся, естественно, – четверо мальчишек у нас подряд было, и я говорю одному:
– Что ж ты так?
– А я ничего не могу с собой сделать, – отвечает он.
– Потому что не с собой, – говорю я, – ведь участвует в этом, конечно, нечистая сила, которая и старается, чтобы вы все поругались и подрались. Почитай, – говорю, – Иисусову молитву, она от всех нечистых сил молитвенный заслон.
И вот он начал: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго…
Через некоторое время – очередная схватка, опять дерутся, и я говорю:
– А помнишь, о чём говорили-то?
– А-а-а …
И, смотрю, рука опускается, драка прекращается…
В другой раз – опять: только драться, я только начну говорить, а он уже: «А, помню, помню». И вот опять живой пример того, как молитва помогает, и это дети воспринимают спокойно.
Я уже не раз этот пример приводил, как детям объяснял, что отнять – это нужна сила, а уступить – нужно смирение, сила воли. И вот как-то схватились двое, один у другого отнимает, спрашиваешь:
– Ну, у кого смирение-то?
Cмотришь – один отпустил, ну и второй тоже – тогда уже неинтересно.
А в другой раз, когда двое дрались, один у другого отнимал, третий сын, тот самый, которого потом Господь сподобил стать священником, подходит и говорит:
– Да отдай ты ему! Ведь ему она совсем не нужна, ему хочется просто у тебя отнять.
И тот отпустил. И, действительно, какой смысл отнимать, когда отдают?
Да, это такой момент незаметный, конечно, это не навсегда, не на всю жизнь, но повторение – мать учения, нужно приводить эти живые примеры.
И такое вот воспитание в семье должно распространяться не только на своих, а и на других детей, не своим только нужно объяснять, но и другим деткам тоже говорить.
Больше того, согласно Евангелию, несть пророк без чести, токмо во отечествии своем, и в дому своем (Мф. 13, 57). Для своих домашних часто труднее быть воспитателем, чем для чужих. Поэтому, если вы кому-то подскажете, кому-то поможете, Господь через другого человека вам поможет с вашими детьми. Я помню эти слова мамы моей: «Я сделаю другим – моим, может, кто-то сделает». Такое было отношение семейное.
Воспитание должно быть общественным семейным воспитанием. Семья – сюда же всё входит – и другие дети, которые, дай Бог, ещё не укатились в дома несовершеннолетних, они ещё могут по дороге благодаря кому-то зацепиться. И даже если попадут туда – всё равно отношение, забота не пропадут. Одним словом, как сказал подвижник благочестия нашего времени на Афоне монах Климис: «Запомни, грядут времена, когда только любовь спасёт нас. Учись растить в себе любовь, всё остальное – грех, хуже смерти. Только она – жизнь. Мы пропадём без любви, пропадём».
Поэтому при воспитании нужно прежде всего следить за тем, чтобы не было озлобленности, всё стараться делать с любовью.
Мне кто-то рассказывал, как приходит к отцу Всеволоду Шпиллеру одна раба Божия, тогда она ещё была девочкой, и говорит:
– Батюшка, ну вот ко мне подружка всё время пристаёт, пристаёт…
– Ну, ты не обращай внимания.
– Но опять всё пристает!
– Ну, ты прости её.
– Батюшка, ну опять! Совсем досаждает.
– Ну, дай ей, но только с большой любовью.
Я где-то прочитал у отца Артемия, как он с юмором так говорит: «Ты, прежде чем дать сдачи, помолись: “Господи, помоги мне дать”. Начнёшь молиться – так-то уж не дашь, как хотел дать. А может быть, и вообще не дашь». Такие советы надо вскользь, ненавязчиво давать. Но не в тот момент, когда он разошёлся.
Меня как-то спросили: «А можно дать подзатыльник?» Ну, конечно, приходится. Не скажешь: «Можно», – но приходится иногда. Но применение такого экстренного вмешательства нужно для того, чтобы просто встряхнуть человека, остановить – это ни в коем случае не воспитательный момент. Битьём не воспитаешь.
Схиархимандрит Михаил (Кречетов) в Державном храме
Мой брат, отец Николай, помню, всё смеялся – когда-то у нас был по философии армянин, он читал с армянским акцентом: «битьё определяет сознание». Он, конечно, имел в виду «бытие», но звучало как «битьё». Ну, думаю, битьё, конечно, не определяет сознание, оно может сознание притормозить. Определить сознание может только любовь, доброе отношение, разъяснение. И нужно набраться терпения, быстро не дождёшься от этого результата. Что-то сначала получилось вроде бы, это Господь помог, а дальше – терпи. Самое главное, как я уже сказал, нужно молиться и просить помощи Божией, день и ночь молиться за своих детей, и вообще за всех тех, о ком болит душа. Потому что – ну что мы можем сделать, если Господь не поможет? Ничего не можем. Ничего.
Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии; аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий (Пс. 126, 1).
Если ни город, ни дом невозможно создать без помощи Божией, то уж душу человеческую – дом Божий – невозможно без помощи Божией созидать и укреплять. Здесь, конечно, нужно всё время молиться.
Кстати, даже гуляя с детьми, можно читать Иисусову молитву. Я знаю такой пример, когда одна раба Божия гуляла со своим племянником и читала Иисусову молитву, а он потом стал священником. Всякое соприкосновение с благодатью не проходит безследно, хотя человек, может быть, этого бы и не сознавал.
Я прошу прощения, батюшка тут выступал, ну я только конец застал – может не разобрался, но я к слову любовь отношусь очень благоговейно, и когда батюшка сказал детям, что по любви брак невозможен, мне кажется, это немножко резко выражено. Я думаю, это не совсем так. Даже совсем не так. Святитель Иоанн Златоуст пишет, что жить без любви в браке, даже законном, – грех. Только по любви-то и должен быть брак. Но другое дело – я бы от себя сказал – что под этим понимать, как понимать любовь. Вот это самый главный вопрос.
Есть замечательный рассказ, воспоминание одной рабы Божией, я её знал, о её духовном отце, священнике Георгии Лаврове. Это недавно канонизированный архимандрит Данилова монастыря. В этом рассказе есть слова, которые примерно так и можно вроде бы воспринять, как батюшка сегодня сказал. Но там ещё было пояснение.
История такая. Делает ей предложение молодой человек, её будущий супруг. Она говорит:
– Не знаю, я должна спросить батюшку.
Идёт к батюшке, тот говорит:
– Ну что ж, приведи, я на него посмотрю.
Она его приводит, и батюшка с ним долго беседует. Она про себя возмущается: «Столько времени с ним беседует, а со мной так мало». Потом она узнала, о чём батюшка ему говорил. А после их разговора батюшка её спрашивает:
– Ну, и что ж ты думаешь?
– Батюшка, он мне сделал предложение, но я его не люблю.
– А ты знаешь, что такое любовь?
– Я же читала романы …
– О, всё, что ты читала, это не любовь. Это просто увлечение, – сказал батюшка. – А любовь постепенно появляется. Она, если можно так сказать, вырастает. И может вырасти даже из так называемого увлечения.
Я вам как священник, уже по некоторому опыту жизненному, скажу, такие варианты бывают. Начинается вроде с увлечения, а кончается любовью.
Как молодого священника меня однажды смутил вопрос: как относиться к какому-то чувству к другому человеку, – и я послал обратиться с этим вопросом к отцу Иоанну (Крестьянкину). Это было около тридцати лет назад. И батюшка ответил совершенно определённо: «Увлечение, как правило, греховно, а чувство – свято». Можно зарубить иногда на корню то, что есть, счесть это просто увлечением, и остаться ни с чем. Вопрос этот очень не простой.
Как сказал монах афонский: «Учись растить в себе любовь».
Эту же мысль, кстати, полторы сотни лет назад высказал Николай Васильевич Гоголь. В своем письме к С.П. Шевырёву он пишет: «Мне кажется подчас, что всё то, о чём так хлопочем и спорим, есть просто суета, как и всё в свете; и что об одной только любви следует нам заботиться. Она одна только есть истинно верная и доказанная истина. Кто проникнется ею, тот говори прямо обо всём: правда повеет от слов его. О! да поможет нам Бог, и тебе и мне, возрастить эту любовь в сердцах наших». Вот замечательные слова.
Когда молодые начинают между собой общаться, я им прежде всего говорю – конечно, если они откроются, – что это чувство святое, но оно требует подвига. Как сказал тот же отец Иоанн (Крестьянкин) в своём слове о страданиях: «Без страдания нет ни истинной любви, ни подлинного счастья». Поэтому первое условие, о котором нужно говорить молодым, это условие проверки временем: не спеши. Если вы друг друга любите, это будет всегда так, и время будет только укреплять это чувство. Если же это увлечение, значит, оно пройдёт.
О том, что невеста, потом жена и мать – это как бы совершенно разные люди – так категорично я бы боялся говорить. Мне кажется, что состояния жениха и невесты должны быть тем, что надо стараться сохранять всю жизнь. Говорят, когда молодое вино – оно бурлит, а потом становится выдержанным, так же и чувства угасают, – но это правило земного характера, а не духовного. Мне приходилсь знать пары, которые чем дальше, старше, тем были крепче, тем лучше становились. Ну, так должно быть, мы же говорим о том, как должно быть.
Так что сказать, что состояния невесты, жены и матери разные – нет. Отношения мужа и жены – это отношение отца к своему ребёнку и матери к своему ребёнку. Мужа – к жене, как к своему ребёнку, немощному сосуду, а жены – к мужу, как к своему ребёнку, материнское отношение.
Когда начинают жить семейной жизнью до брака, то это совершенная противоположность тому, как должно быть в христианском браке. И к нему подготавливать нужно.
В христианском браке после венчания живут как жених с невестой хотя бы неделю – так полагалось по принципам духовной жизни. Снятие венцов на восьмой день, которое есть в чине браковенчания, означает, что теперь можно приступать к земной такой семейной жизни. И если бы кто-то этого сподобился, то он бы помнил всю жизнь то блаженое состояние – отношения жениха и невесты, то есть чистые отношения. Вот об этих вещах нужно говорить: как было, и каков должен быть идеал.
А о том, что происходит, когда человек разочаровывается в другом человеке, очень хорошо сказал преподобный Иустин (Попович): «Любовь к Богу без любви к ближнему есть самообман. А любовь к ближнему без любви к Богу есть себялюбие». То есть человек любит то, что он создал в своём воображении. Это необходимо объяснять – что человека нужно любить таким, каков он есть, а не таким, какого мы создали в своём воображении.
Разочарование в человеке на самом деле, большей частью, есть разочарование в созданном образе. Другое дело, что понять, что это за человек, не только молодому человеку сложно, а и взрослому не просто – это знает один Бог. Поэтому опять же нужно говорить о важности этого шага, о важности настоящего чувства, которое проверяется временем, и помнить о том, что человек не знает не то что о другом, он и о себе не знает, что он ещё наделает в жизни. Поэтому нужно молиться и просить помощи Божией.
Есть такое изречение: «Когда небо молчит, не надо ничего предпринимать». Нужно постараться услышать голос Божий, волю Божию о себе. И, если есть возможность, а она часто есть, помолившись, надо обратиться к духовному отцу или духовно опытному человеку, старцу.
Я просто приведу пример из жизни своей семьи. В своё время мой отец, будучи молодым человеком, обратил внимание на одну девушку и пошёл просить благословения у своего духовного отца.
– Можно мне за этой девушкой ухаживать? – спросил он.
Дело в том, что ему родной отец дал такую заповедь: «Не ходи в тот дом, где есть девушка, на которой ты не собираешься жениться». Эти вещи, кстати, нужно молодым людям говорить. То есть не давай повода человеку переживать. И духовный отец ему ответил:
– Выкинь её из головы, она тебе не пара.
– Батюшка, но она же хорошая девушка?
– Это кристальной души человек, но тебе она не пара.
Через три года эта девушка умерла. Знал ли батюшка, что она больна, или нет, но – не благословил.
А когда отец спрашивал: «Какую же мне жену брать?» – батюшка Владимир Воробьёв, духовный исповедник такой был, ответил:
– Бери жену такую, чтобы она была или христианка, как кремень, или же христианская семья чтобы из неё прямо пёрла.
То есть твёрдые христианские устои, твёрдое христианское семейное воспитание. Опять же – семейное. Вот принцип избрания.
И об этих вещах детям нужно говорить, исподволь. Это не обязательно значит, что результат будет стопроцентным, об этом речи нет. Вы знаете, что даже стопроцентная успеваемость не очень похвальна, потому что иногда мучают-мучают, а есть люди, которые не способны к этому, им просто не дано. Ну и пусть потихоньку, более-менее, но на занятиях присутствуют. И предмет преподаватель преподаёт не ради того, чтобы вытянуть всех на какой-то уровень, а может, ради того, чтобы тем, кто в этом действительно заинтересован, дать больше. А остальные – ну, сколько воспримут, столько воспримут.
Поэтому и здесь тоже нужно говорить об этих вещах, а уж насколько воспримут, какой будет результат, – это, может, только с годами скажется. Если и сами не воспримут, то своим детям будут вкладывать: «Я вот не послушался, и получилось так плохо».
Одним словом, в семейном воспитании нужно, прежде всего, просить помощи Божией, спрашивать благословения, молиться, и необходим свой живой пример. И сеять везде, где есть такая возможность. Если меня спрашивают, я с радостью всегда делюсь, потому что, может быть, кому что и пригодится. Ну, и силы, конечно, нужны.
Простите, может я что-то не так понял, но мне кажется, в таких вопросах, как доброта, теплота, нужно быть очень осторожным, чтобы это не погасить.
Когда я был десять лет благочинным, поехал как-то разбираться по одному письму. Встречает меня восьмидесятипятилетний старец, падает мне в ноги. Я так растерялся:
– Что вы, что вы, дедушка!
А он мне говорит:
– Батюшка, лучше десять виноватых оправдать, чем одного невиновного осудить.
И это мне запомнилось на всю жизнь.
Господь сподобил меня встречаться и беседовать с людьми, умудрёнными жизненным опытом, и они говорили:
– Смотря что под этим понимать… Как на это посмотреть…
Детям нужны живые примеры. Дело в том, что человек сотворён по образу и подобию Божию. И это подобие в человеке проявляется и в том, что он должен перед собой иметь идеал, к которому нужно стремиться. Прежде всего, Господь говорит: Будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5, 48). Это очень высокая заповедь, и не все её принимают, но потребность уподобления у человека существует. И когда он не видит идеала, если ему его не представлять, не показывать, о нём не напоминать, то человек, к несчастью, начинает уподобляться кому попало. Это мы видим на примере современной молодёжи: кому они только не уподобляются! Любому выделяющемуся человеку – а почему, зачем? Своего рассуждения не имеют, а просто обезьянничают.
Как-то у меня был такой разговор. Пришёл ко мне человек, а его жена была против, чтобы ребёнка водили в церковь. Ну, я говорю, пусть жена придёт. Она приходит. Спрашиваю, в чём дело. Она говорит:
– Это же насилие.
– Какое насилие?
– Ну как же, отец заставляет ребёнка ходить в храм.
– Хорошо, а как, вы считате, надо поступить?
– Вот он вырастет, и сам сделает выбор.
– Я согласен, на сто процентов. Но выбор делают между чем-то и чем-то. Так что ж: с утра до вечера телевизор включён, куда ни повернёшься – везде эта реклама, бюсты и что там ещё. Нигде ни слова ни о Церкви, ни о вере, ни о чём духовном. Так какой же здесь выбор? Это чистейшее насилие.
Однажды молодые девушки приехали в Троице-Сергиеву Лавру и видят: студенты семинарии в скверике за оградой, служба закончилась. Одна из девушек решила съязвить. Говорит им:
– А вы тут, как в зоопарке.
– Насчёт зоопарка вы хорошо заметили, – ответил один из семинаристов. – Только зоопарк – это когда можно войти в клеточку к обезьянке и выйти, а она – только там может сидеть. Так вот, мы можем к вам выйти и назад вернуться, а вы – нет. У вас клетка только большая.
Это действительно так, я не раз встречался с этим.
Подвозит муж жену к храму, та ему говорит:
– Пойдём, хоть в ограду церковную зайди.
Не может. Сидит в машине, благородное дело сделал, привёз жену, она – в церкви, а он ждёт её, не может выйти из машины и зайти в храм. Он находится в клетке, только клетка эта очень большая. И то, что он вроде бы свободен – только видимость.
И вот всему этому нужно противопоставлять и то, что Господь ещё помогает, и совершает чудо. Потому что при том, что вокруг все говорят, говорят, говорят, и, несмотря на это, всё-таки слова Господа в душе что-то совершают, это действительно чудо.
Ещё в начале моего служения, около тридцати лет назад, был такой пример, когда один молодой человек, теперь священник, начал ходит в церковь. Он – сын военного, подполковника, и тут его мать выследила, что он зашёл в церковь, и налетела на меня, тюрьмой мне грозила:
– Вы тут мракобесием занимаетесь, развращаете малолетних!
– Простите, а в чём дело-то? – спрашиваю.
– Как же, я его воспитывала в правильном духе, а вы его тут развратили.
А он несколько раз и был-то всего в церкви.
Меня подмывало сказать: «Хорошо, вы ему восемнадцать лет долбите с детства одно и то же. Десять лет советская школа в него вдалбливала вашу советскую идеологию. Он пришёл в церковь, несколько слов батюшки – и всё прахом пошло. Чего же тогда оно всё стоит?»
Но я, конечно, не стал этого говорить. Вспомнил заповедь матери своей: «Молчи». И промолчал. Не совсем, правда, сказал мягче, чтобы не было инцидента: «Видимо, информация, которая подавалась, не вся соответствовала действительности».
Этот пример показывает, что на самом деле Господь помогает. Но нужно действовать. На войне, как на войне.
Сложность семейного воспитания самая большая в том, что в семье очень часто бывают разделения. Или отец и мать между собой не едины, или бабушка и дедушка говорят: «Что вы детей замучили?» Вот это страшнее всего. Но тут нужно приспосабливаться. Со старшими тоже надо быть очень осторожными, ни в коем случае не говорить, что бабушка не права. А Господь поможет.
Я вспоминаю из жизни своего отца, как ребёнок ходил в церковь, прабабушка его водила, а бабушка на него насела:
– Ты что, зачем это?
Ребёнок крестит подушечку, а бабушка говорит:
– Что ты там делаешь, блох, что ли, ловишь?
Решила поехидничать. А ребенок говорит:
– Нет, я подушечку крещу.
– Но ведь Бога никто же не видит, детка.
– Бабушка, мы Его недостойны видеть, – вдруг отвечает ребёнок.
Бабушка не знала, что и отвечать.
То есть Господь умудрит младенца – и он сможет ответить так, что взрослые не смогут противоречить.
Не думайте, что если вы не будете вступать в конфронтацию между собой или со старшим поколением, тогда ничего не получится. Не забывайте, что существует Господь, и Он может всё исправить, Он думает по-другому.
Есть книжечка такая: «Вера маленького мальчика», её будут переиздавать. Там ребёнка посадили в тёмную комнату, а он вышел оттуда и говорит:
– Я страдал за Христа в темнице.
Ребенок воспринял наказание совершенно по-другому. Как воспримут дети – это дело Божие. Поэтому не нужно падать духом, якобы всё так безпросветно. Надо трудиться, а Господь поможет.
Простите, я, может, задерживаю вас, отвлекаясь на разные темы, но просто это всё относится к жизни, в том числе и к семейной жизни. Так что трудитесь, молитесь, будьте внимательны ко всем детям, с которыми вам приходится встречаться. И помните, что мы другим можем помочь больше даже, чем своим. А нам Господь поможет через других. Поэтому друг друга тяготы носите, и так исполните закон Христов (Гал. 6, 22).
Вот тут есть вопросы.
– Помогли ли вы детям выбрать спутника жизни?
Был момент, когда у одного из моих детей было некое увлечение, все восстали против. А я не стал восставать против так, напрямую, а спросил сына:
– Знаешь что, я сомневаюсь не в ней, а в тебе. Выдержишь ли ты? Поэтому не спеши, подумай.
Ну и, как я уже говорил вам, просил молиться. Съездил в Лавру, к схиигумену Гавриилу, попросил его молитв. И через некоторое время вопрос разрешился. Потом всё устроилось благополучно, сейчас у него уже свои детишки, христианская семья. Но, опять же, я тогда его послал к отцу Иоанну (Крестьянкину).
Вообще, в отношении и некоторых других вопросов я прибегал к помощи других людей. В частности, когда дело коснулось телевизора. Когда мне пришлось выдержать со стороны детей некий напор: «Что ж, у всех телевизоры есть, а у нас нет», – я пригласил знакомого специалиста, кандидата искусствоведения, старшего научного сотрудника кино и телевидения, и он разбил в пух и прах всё это. Причём, очень просто: сказал, что это для дебилов (кстати, этот приёмник маленький, с которым ходят, с наушниками, оказывается, называют «дебильник»). Очень интересно, он сыграл на таких чувствах: «Ну, это же для недоразвитых, телевизор вообще для тех, кто не умеет читать. Ты что читал?» – спросил. Пушкина, Гоголя, Достоевского, Диккенс у нас ещё был – тёща его любила читать. А потом школьный друг моего сына сказал:
– Ты много не смотрел из того, что я смотрел, но я ничего не читал из того, что ты читал.
А профессор Валерий Николавич Сергачёв, крёстный моего старшего сына, так ему объяснял про телевизор:
– Тупеет человек, отбивает мышление, потому что это пассивный процесс. Да и память теряется, остаточные деформации в позвоночнике – потому что сидит.
Да и «начинка» там такая, что я называю её «телеканализацией» – это очень подходит к названию современного телевидения, по всем каналам это идёт.
Так что здесь я привлекал на помощь других людей. А в остальном – так складывалось. Господь устроял. В общем, молитесь, главное, молиться за детей надо.
– Настоящую любовь к Богу могут познать люди монашеской жизни? Или только в браке?
Настоящую любовь может познать любой человек. Есть книга о Достоевском, и в ней Иустин (Попович) говорит очень хорошо: «Любовь не есть соприкосновение, любовь есть вхождение в другого человека, то есть проникновение в его сущность». Как сказал другой батюшка, в любви нет двух людей – в любви есть один человек. Как идеал этого, данный для всех нас – Бог Троица. Как сказал тот же преподобный Иустин: «Любовь не есть свойство Божества, любовь есть сущность Божества. И человек, сотворённый по образу Божию, должен иметь своей сущностью любовь. Если этого нет – это недочеловек, это получеловек».
Я просто скажу, когда в брак вступал сам, то мне сказали:
– Куда ты идёшь, они же там больные.
Я сказал:
– Ну, они больные – я здоровый.
Так что, я со своим здоровьем буду так всю жизнь носиться, для чего мне это нужно?
Жить для себя – это не жизнь. Помните, как там:
Для блага ближнего живи,
Свой гений подчиняя чувству
Всеобнимающей любви.
Кстати, поэзия очень важна, детям очень важно читать стихи.
Ведь и богослужебные тексты были написаны стихами. Это у нас они переведены, а на греческом языке у них есть рифма определённая и ритмичность в них есть. Стихи и запоминаются легче.
Схиархимандрит Михаил (Кречетов) в Державном храме
Что касается любви, то нужно помнить, что чем больше человек отдаёт, тем больше получает. Человек живет только тогда, когда он живёт в любви. Когда он находится вне любви, он не живёт. Удаление от Бога – это удаление от любви, и это есть путь к смерти, умирание.
Почему и сказано, очень интересно: «Господь не видит греха». Каким образом? Он чист, и ничто нечистое с Ним не соприкасается. Поэтому грех – это уход в небытие, это то, что не существует, оно замкнуто в самом себе. Как говорит Библия: Сыне, аще премудр будеши, себе премудр будеши и искренним твоим; аще же зол будеши, един почерпнеши злая (Притч. 9, 12). То есть себе зол будешь. И все эти истины одно и то же говорят, и их надо детям объяснять – что нужно жить ради ближнего. Эгоизм, жизнь для себя – это беда.
Ну, а потом, если не испытает этого человек сам, он не сможет почувствовать вещи необъяснимые, они от ума не могут быть поняты.
– Семья и школа безсильны перед телевидением.
А вот не согласен. Во-первых, если у вас его не будет, и проблем не будет: идеальный вариант – его нужно просто не иметь. Телевидению нужно противопоставлять напоминание духовных вещей, примеров положительных, причём постоянно – там ведь тоже регулярно и постоянно одно и то же.
Александр Сергеевич Пушкин сто восемьдесят лет назад гениально написал про современную музыку и песни: «как стих без мысли песни модной, дорога зимняя гладка».
Схиархимандрит Михаил (Кречетов) в Державном храме
Мне как-то случайно пришлось оказаться вместе с паломнической группой в ресторане, а там подрабатывали студенты, и один из них всё пел, повторял: «Лебедь, лебедь, лебедь, лебедь», и я никак не мог понять. А молодой человек, который передо мной сидел, говорит:
– Батюшка, это, видимо, орнитолог подрабатывает.
Действительно, стих без мысли.
– Что делают служители церкви, чтобы запретить нравственный разврат, который идёт на телевидении?
А что мы сделаем? Служители Церкви рекомендуют не иметь телевизора.
– Выступаете ли вы в Государственной Думе, чтобы вынести закон о запрете нравственного развращения на телевидении?
А кто меня туда пустит? На телевидении нам давали четыре минуты, называлось «Задушевное слово пастыря», и это зарубили.
Дело в том, что, с точки зрения закона, все мы – равноправные граждане, и к священнослужителям отношение как к обычным гражданам.
Да, действительно, надо говорить об этом, и разврату на телевидении надо противостоять, это однозначно.
Устроили вот выставку «Осторожно, религия!» Извините, везде враньё – «Осторожно, православие!» могли бы назвать, потому что ни одна религия там больше не была затронута, насколько мне известно, только православная. А тех, кто выступил там против этого, начали громить и забрали. А они правильно сделали, спаси их, Господи, Господь зачтёт им это. Вот вам, пожалуйста, выступили. Ясно, что во всём мiре идёт война против Православия.
Тут батюшка Андрей очень хорошо сказал: нужен дискомфорт. Когда я собирался стать священником, а заканчивал я школу в сталинские времена, мой отец сказал: «Собираешься быть священником – приготовься к тюрьме». И я готовился. Слава Богу, пока ещё не сел, но кто его знает, всё ещё впереди…
К несчастью, в мiре, как сказал отец Николай Гурьянов, известный старец, диавол включил своё последнее оружие – деньги, всё покупается и продаётся. Любое преступление можно за деньги оправдать, что угодно за деньги купить, но – только не Царствие Небесное. Батюшка так и читал:
Всё исчезнет в этом мiре,
Как трава и снег в полях.
Нищий в рубе, царь в порфире
Обратятся оба в прах.
– Пока не перестроили телевидение, все попытки здравомыслящих людей в обществе ни к чему не приведут. С этого нужно начать.
Ну, я не думаю, что с этого нужно начать, но что в этом направлении нужно действовать, здесь я нисколько не сомневаюсь. Ну, а к чему приведут или не приведут… Простите, атеистическая машина коммунистическая, которая работала на разрушение Церкви, была довольно могучая, в земных понятиях. Однако всё-таки она не преуспела. Иначе мы бы, духовные отцы, не сидели в этом месте. А ведь было время, когда нас к школе не подпускали. Помню, я ходил в школу на родительское собрание моих детей в пиджачке, а не в подряснике и рясе.
Когда-то, около тридцати пяти лет назад, пребывая примерно в таком же настроении, я задал такой же вопрос своему старцу, отцу Сергию:
– Батюшка, ну, каюк, наверное, – всё?
А он ответил:
– Да кто его знает... У Бога-то столько средств, вот так всё может повернуть, – батюшка ладонь перевернул.
Бог и повернул.
По-человечески – да, невозможно. От человек сие невозможно есть, от Бога же вся возможна (Мф. 19, 26).
Поэтому, к чему наши усилия приведут или не приведут – это дело Божие. Другое дело, что мы сами, действительно, не готовы.
