Боснийская тетрадь. Часть 10

Домой! С войны! Домой!

0
334
Время на чтение 18 минут

Собирая вещи в обратную дорогу, бегло перелистал блокноты дневниковых записей, что лягут в основу будущей книги. Кажется, собрано немало информации, есть «вкусные» подробности, присутствуют эксклюзивные детали и т. д.

Здесь, похоже, всё нормально. А вот красочных эпизодов героизма, захватывающих сюжетов про мужество и отвагу как-то маловато. Всё больше быт, собственные размышления и отнюдь не яркая повседневность. Не хватает примеров для воспитания подрастающего поколения. Выходит, чего-то недоглядел, не смог подняться над «серыми буднями».

Может быть, в этой ситуации недостающие для общей гармонии абзацы и главы проще выдумать, приврать? Ради «красного словца», ради высоких целей? С этим сложнее. Подобному просто не обучен и вряд ли когда обучусь.

Ещё более смущают некоторые оценки. Хотя и они взяты «не с потолка», а сделаны на основании фактов, увиденного, пережитого. Другое дело – трудно «вписать» многое из этих оценок в уже сложившуюся и кажущуюся монолитной систему патриотических ценностей и приоритетов.

Как быть, к примеру, с иллюстрациями философии и стиля жизни казачьей части нашего отряда? Куда деть примеры откровенного хамства, пустой похвальбы и дикого воинствующего невежества тех, кто составил «станицу»? Вымарать всё это, руководствуясь высшими политическими целями?

Но тогда грядущая книга получится неполной и неправдивой. Первыми, кто отметит это, будут мои недавние «окопные братья», те, с кем соседствовал недавно в караулах, с кем шел «след в след» в рейдах, с кем оборонял высоту Заглавок.

Тем более не одобрили бы такую «редактуру» те, кто погиб за русское дело на сербских фронтах.

Значит, буду писать правду, только про то, что было, что видел, что чувствовал. Ничего не лакируя, никому не угождая.

Конечно, наживу врагов и недоброжелателей. Зато книга будет честной!

***

На страницах этого дневника я сделал вывод, что нынешние русские добровольцы – это русская национальная элита.

Вывод, бесспорно, правильный. От этого вывода я ни в коем случае не отказываюсь. Вот только реальная обстановка, обстоятельства, маячащие круглые сутки перед глазами, таковы, что верить в правильность этого вывода …приходится заставлять себя самого. Я и заставляю. Иногда это получается, иногда …не очень. Тогда в очередной раз задаю сам себе, не вслух, разумеется, вопрос: что объединяет всех добровольцев, какое качество отличает их от всех прочих, пусть более успешных, более образованных людей, оставшихся в мирной жизни? Сам же и отвечаю: готовность к самопожертвованию, готовность рисковать своим здоровьем и своей жизнью ради чего-то очень важного и серьёзного, ради чего они оказались здесь. А вот это уже серьёзно. Это и должно быть главной меркой в оценке этих людей. С учетом этого им очень многое должно прощаться. Потому что рисковать, жертвовать собой, дано далеко не каждому. Соответственно, носители этих качеств и являются той самой национальной элитой. Низкий поклон им за это!

Поклон-то поклон, но пока писал эти строчки, стало известно, как несколько подвыпивших казаков из нашего отряда пришли в храм на вышеградском кладбище. Вызвали настоятеля отца Райко. Просили, а потом и требовали ракии. Водки у священника не было, во что незваные гости почему-то верить не захотели. Кто-то из оказавшихся рядом прихожан-сербов вызвал военную полицию. Разоружения и ареста казакам удалось избежать только чудом.

Какие комментарии и слухи породило это событие, догадаться несложно.

***

Вспомнил о недавнем собственном, доверенном дневнику откровении по поводу военных заслуг в целом и наград за недавнюю оборону высоты Заглавок. Только и оставалось, что сокрушенно покачать головой по этому поводу и в очередной раз горько признать – слаб человек, откровенно слаб.

Выходит, едва замаячила перспектива получения наградной «висюльки на грудь», как он (а это не какой-то абстрактный доброволец, а конкретно – ты) дрогнул, захлебнулся в гордыне, попросту смалодушничал. Непростительно это. Стыдно за это. Вернуться целым отсюда – уже награда.

Кстати, ещё неизвестно, какие ветры будут дуть на просторах нашего Отечества, когда мы вернемся. Если в высших эшелонах власти оголтелые «либерасты» укрепят свои позиции – уголовные преследования и прочие «проблемы» нам, русским добровольцам, гарантированы. В этом случае любая «висюлька на грудь» – только лишняя улика, лишний «вещдок». Вот такая, совсем нетрадиционная иллюстрация к вечно актуальной истине: «что Господь ни делает…»

***

Только что, не без усилия над собой, признался в гордыне и малодушии. Однако масштабы подобной «слабости» я ещё недооценил. Ох, как несовершенен человек, если в голове, независимо от желания, назойливо крутится строчка из «Василия Тёркина»: «Я согласен на медаль…» Очень актуальная строчка. Актуальная для любой войны. Актуальная для любого человека. И это надо преодолевать. И с этим надо бороться.

***

Не отпускают мысли по поводу будущей книги.

Верно, не будет в ней традиционного сюжета, классической композиции, галереи положительных и отрицательных в привычном смысле слова героев. Скорее всего, основой её станет мой дневник – расшифрованные и дополненные записи, которые я регулярно делал в блокноте, а то и на случайных клочках бумаги у костра, в казарме, в палатке, на привале, в карауле.

Иногда я пытаюсь составить план, даже «пишу» про себя некоторые главы этой книги. Стараюсь посмотреть на будущий «продукт» глазами издателя и читателя. Кажется, маловато будет там столь модного ныне «экшена», не будет хватать стремительного действия и прочих «штучек», что позволяют держать «на крючке» читающего, что делает книгу привлекательной для сценаристов и киношников.

Неужели в этой ситуации «ради красного словца» стоит додумывать, приукрашивать, точнее, просто врать? А что тогда скажут те, кто был здесь со мной? И вообще, разве будет иметь право на жизнь подобная книга?

И ещё одна уязвимая сторона книги, которая пока существует только в моём воображении: не нашлось там места для… любви. Между тем, по законам жанра, она вроде бы как должна присутствовать в любом повествовании. Более того, тысячелетний опыт человечества доказал, что и на войне любви всегда находится место.

Тысячелетний опыт человечества я оспаривать не собираюсь, но в нашем отряде эта тема присутствует едва заметным и очень специфическим пунктиром. Верно, почти каждый из нас оставил в Отечестве ту, которая ждет. Кто жену, кто невесту, кто просто очень близкую и дорогую. Почемуто на привалах, у костра, в минуты общего искреннего общения эта тема не звучит. Будто отряд состоит сплошь из бобылей-холостяков.

Возможно, мои однополчане просто инстинктивно оберегают сокровенное от чужих глаз, недобрых языков. Чтобы никто это не оцарапал, никто не опошлил, чтобы наверняка сберечь свои чувства до возвращения. Очень целомудренный и, наверное, единственный правильный подход!

Находится ли здесь место для «военно-полевой» любви»?

Конечно! Какая же война без этого! Правда, масштабы этого явления очень скромны. Главное препятствие, наверное, языковой барьер. Как бы ни был похож сербский на русский, всё-таки это – другой язык и объяснится на нём, тем более на деликатную тему с полутонами и нюансами, не так-то просто. Тем не менее объясняются. «Собеседницы» моих однополчан – искателей амурных приключений – чаще всего сербки из ополчения, хозслужбы которого базируются рядом с казармой, куда мы приезжаем с передовой на «одмор». Ещё одна малосимпатичная, но, похоже, обязательная для всякой войны, деталь: «сердечный фронт» не бывает без потерь – кто-то уже обращался в санчасть по поводу венерического «недомогания». Не буду углубляться в детали и подробности, только факт остается фактом. Как тут не вспомнить скабрезный афоризм: «Война без триппера не бывает».

***

Ворочается и покалывает внутри один неудобный вопрос: «А имею ли я право на будущую книгу о Войне, пробыв на этой Войне всего два месяца?»

С одной стороны, этот отрезок времени невелик, чтобы делать серьёзные выводы, чтобы во всём разобраться.

С другой стороны… Такого времени оказалось достаточно, чтобы кто-то из моих боевых товарищей шагнул в бессмертие. Тот же Костя Богословский геройски погиб, не пробыв и недели на югославской земле.

А тут всё-таки целых два месяца. Включая двенадцатое апреля. День, который один, по объёму впечатлений, по силе этих впечатлений, по концентрации смертельного риска, может перевесить многие месяцы, а, возможно, и годы прочих военных будней. Другая грань проблемы – какими глазами увидеть всё это, как «пропустить» через сердце, в каком виде выложить на бумагу? Очень важно здесь постараться. Чтобы и профессиональным ремеслом в полной мере воспользоваться. Чтобы не соврать, душой не покривить. Обязательно постараюсь.

***

Гуляли вечером по улицам Вышеграда. Обратили внимание на немалое количество молодых мужчин и парней. Возраст – 20–35 лет. И это в стране, о которой принято говорить, что «всё население поднялось здесь на борьбу за правое дело».

Чуть позднее из разговора с четниками (боевые отряды сербских монархистов) выяснилось, что дезертирство и уклонение от воинской службы – бич здешних вооруженных сил.

Это вовсе не значит, что сербы – плохие вояки. (На той стороне – проблемы те же самые, может быть, даже ещё в больших масштабах.) Люди устали от войны. Плюс к этому надо учитывать: слишком многие до войны жили в здешних местах более чем сыто. (Сдавая жилье богатым туристам из ФРГ, Австрии, прислуживая отдыхающим и т. п.) Переход от сытости, изобилия и мира к лишениям и войне слишком резок для этих людей.

За всеми этими беглыми и отрывочными наблюдениями проступает поистине глобальная проблема наших братьев-сербов: цивилизация в чисто обывательском смысле, корыто с вкусными харчами, тихо пододвинутое в своё время изобретательным и коварным Мировым порядком, сделали своё «чёрное дело». В итоге в момент смертельной национальной угрозы сербы не смогли встать «все как один», не смогли обеспечить «единства фронта и тыла», не смогли дать достойный отпор внешним и внутренним врагам.

Конечно, оценивать соседей проще, чем решать те же самые проблемы у себя дома. Случись что-то похожее в России, не уверен, что русские смогут забыть о «колбасных» и «шмоточных» интересах и подняться в едином порыве против тех, кто замахнется на нашу Историю, Веру, Культуру. Впрочем, причём здесь сослагательное наклонение?

На Русскую Историю, Русскую Веру, Русскую Культуру уже давно замахнулись! Да что там замахнулись! Наши национальные ценности уже не первый год целенаправленно перевирают, перелицовывают, а то и откровенно втаптывают в грязь! Разве это стало поводом для массовых возмущений, организованного протеста? Увы!

На этом фоне даже мы – те, кто отправился за тридевять земель помогать братьям сербам, выглядим, как бы это правильнее сказать, не самым правильным образом. Потому как, чего было тащиться с великими трудностями в такую даль помогать сербам в борьбе с Мировым порядком, когда тот же Мировой порядок вовсю беспредельничает у тебя дома, в твоём Отечестве?

Кстати, процент тех, кто отправился «помогать сербам», по отношению ко всем гражданам моего Отечества просто ничтожен. Большинство моих соотечественников заняты совсем другими, откровенно прозаическими делами. Как тут не вспомнить основную массу пассажиров поезда «Москва – София» с их почти агрессивным желанием «заработать денег» и почти теряющуюся среди них горстку русских добровольцев, едущих «воевать за сербов». Очень своеобразный, но весьма характерный, социальный срез нашего общества. Есть ли у такого общества будущее? На этот вопрос ответит только время.

***

В центре Вышеграда на одном из домов мемориальная доска, извещающая, что здесь жил и работал писатель Иво Андрич. Том его произведений лет десять простоял в моём книжном шкафу. Простоял нечитанным. Вернусь – обязательно прочитаю.

Только, разумеется, после того, как прочитаю всё, что смогу найти про блаженную Матронушку. Возможно, она, действительно, спасла своих земляков (и не только земляков) 12 апреля в бою за высоту Заглавок.

Кто знает, может быть, и впредь эта русская святая будет сопровождать меня по жизни.

И кто знает, что ещё ждет меня в этой жизни, за что я буду ей ещё благодарен?

***

В который раз перелистываю блокноты со своими заметками. Сделаю всё, чтобы из этих «обрывков» и «клочков» получилась книга. Правдивая книга о том, что видел, чувствовал, пережил. Книга, по сути, от «первого лица». Очень важно при работе над ней найти правильный тон, верную пропорцию в подаче глобального, масштабного, красивого и обыденного, мелкого, неказистого. Чтобы это обыденное не заслоняло масштабное, а масштабное, в свою очередь, не подавляло «прозу будней». Понятно, масштабное – это героическое, а мелкое – повседневное, бытовое.

Здесь будет сложно. Вечная проблема всех писавших о войне. Близкий пример – литераторы, писавшие о Великой Отечественной. За неверное соотношение между «великим и малым» любой из них запросто мог лишиться карьеры (а, подчас, и свободы в суровые сороковые-пятидесятые), партбилета, попасть в безжалостные жернова идеологических проработок. Для определения верной пропорции «правды Генштаба» и «правды окопной» требовалось особое чутье и строго партийный подход.

Кажется, меня эта проблема в «чистом виде» не коснется – ни масса бдительных цензоров, ни тупых партийных чиновников надо мной висеть не будет. Но куда деться от жестких требований момента? Как увиденное и пережитое совместить с «лучезарной» темой славянского братства, с государственно важной темой возрождения казачества? Да и много чего ещё отсюда, из-за каменных брустверов положая видится совсем не так, как это сформулировано в чеканных передовицах патриотических газет и в умных статьях национально-ориентированных журналов. Дай Бог, чтобы меня как автора не «зашкаливало», чтобы не оступился ни в «чернуху», ни в «патоку».

***

Валера К., – одна из самых колоритных личностей в нашем отряде. Колорит определяют не только невесть где раздобытые диковинные высокие ярко-желтые сапоги. Всем запомнилось его нестандартное поведение во время боя на высоте Заглавок. Поливая короткими очередями отведенный участок вражеской территории, он виртуозно материл наступавших. «Чёрные» слова отечественного происхождения при этом органично переплетались с сербской бранью.

Когда запас ругани иссяк, Валера набрал в легкие побольше воздуха и проорал в мусульманскую сторону:

– Эй, муслимы, погоди наступать! Русы кафу пьют!

Слова подкрепил делом. На скудном пространстве между палаткой и бруствером развел миниатюрный костер, водрузил на нём турку, куда высыпал горсть молотого кофе. Через несколько минут экзотический аромат плыл над позицией.

Удивительно, что тогда и кофе у него не убежал, и участок противоположной территории без «огневого» внимания с его стороны не оставался.

Пустяк, нелепица, а для общего настроения, для поднятия духа в боевой обстановке – всё очень кстати.

Вчера Валера с утра исчез. Вернулся к вечеру мертвецки пьяным… с канистрой ракии в руках. Рухнул на кровать и моментально заснул. Драгоценную ношу продолжал держать мертвой хваткой. Вряд ли кто смог ослабить эту хватку.

Да никто это делать и не собирался. Каждый желающий аккуратно наклонял канистру и наливал сколько надо в кружку, миску, котелок. Пили многие, но не все. Я так же предпочел не экспериментировать с нервной системой. Слишком много за последнее время накопилось. И перегрузок, и впечатлений, и элементарного недосыпа. Как всё это проявится в сцепке с алкоголем – непредсказуемо. Зачем ставить опыты над самим собой?

Кстати, Валера – не просто дипломированный экономист (один из немногих в отряде имеющий высшее образование), но и человек, успевший до отъезда в Югославию закончить аспирантуру при серьёзном московском вузе. Словом, – образован, слишком образован. Что заставило бросить всё и рвануть за тридевять земель, в смертельно опасную «командировку»? Сам он от прямого ответа на этот вопрос уходит, отделывается чем-то туманным, типа «сербам помочь надо», «я здесь нужнее». По отряду ходит слух, будто были у Валеры большие сложности с законом и правоохранителями, будто висели на нём немалые долги и невыплаченные кредиты.

Впрочем, стоит ли сейчас здесь обращать внимание на подобные вещи? Главное: воюет Валера хорошо, рядом с ним на боевой позиции спокойно и надежно. В нынешней обстановке это – главные параметры характеристики человека.

***

Немного грустно: моя боснийская «эпопея» заканчивается. Последние дни на войне, последние дни среди боевых товарищей. Увы, на светлые впечатления этих дней лег жирный чёрный мазок. Пока бродил напоследок по улицам Вышеграда, кто-то распотрошил мои приготовленные к обратной дороге вещи. Исчезла почти новая джинсовка (память о далеко непростой командировке в воюющий и непобежденный Ирак), и бутылка «Столичной» в экспортном исполнении (знакомый журналист просил передать коллеге, ныне работающему в Белграде, что я и собирался сделать на обратном пути).

Шума поднимать не стал. Пусть джинсовку донашивают «братья по оружию». Привет белградскому собкору передам «всухую». Главное, остались целы блокноты с записями и две отснятые «мыльницей» на передовой и во время похорон Кости Богословского пленки. Это больше, чем главное!

Но гадкий осадок остается. Ведь украли не просто «свои», а те, с кем вместе воевал, делил смертельный риск. Комментировать здесь нечего. Надо заставить себя никого не подозревать и как можно скорее забыть о случившемся. Тем более что на фоне прочих уже имевших место в отряде краж (воровали, в основном, деньги, то самое скромное жалованье в немецких марках) мои потери – сущий пустяк. Переживем!

***

Мы на белградском вокзале. Через пару часов поезд на Москву. Правда, в Москву на нём мы не попадем. Только до станции Чоп. Для нас это уже не принципиально. Билеты до Чопа на руках. Мы едем домой! Какой музыкой звучит для нас эта фраза.

До Белграда добрались не без приключений. На границе Сербской Республики и Югославии автобус остановил патруль военной полиции. Из всех пассажиров маршрута Вышеград – Ужице эти громилы в синей форме особым вниманием оделили только нас, русских. (Замечу, в глазах даже самих сербов служащие в военной полиции авторитетом не пользуются. Скорее наоборот. Считается, что в полицию идут те, кто не хочет воевать.)

Нас вывели из автобуса. Выстроили в шеренгу.

Потом грянул шмон, равного которому в жизни я не видел (сержантские досмотры на курсах молодого бойца в армии и досмотры в милицейских отделениях, куда попадал в подростковом возрасте «по хулиганке», ни в какое сравнение с этим не идут). Нас охлопывали, ощупывали, заставляли крутиться, вертеться, расстегиваться. Самым тщательным образом полицейские распотрошили наши сумки. Все вещи, имевшие хотя бы какое-нибудь отношение к военному быту, изымались. Лично я вез пластмассовую фляжку-котелок (некогда обязательный элемент экипировки каждого воина югославской народной армии) и китель. И то, и другое предназначалось друзьям (один – заядлый грибник-охотник-рыболов, другой – отъявленный коллекционер военной амуниции). От затеи порадовать близких людей подарками-сувенирами пришлось отказаться. И котелок, и китель полицейские изъяли.

Столь пристальное внимание военной полиции к нашему багажу имело под собой серьёзные основания. По устоявшейся традиции русские добровольцы, возвращаясь домой с югославских фронтов, прихватывают с собой кое-что из оружия. Нет оснований осуждать их за это. Ведь оружия на югославской земле ныне более, чем достаточно, а в России ситуация такова, что не сегодня завтра «полыхнет». Отсюда естественно гражданское стремление русского человека встретить «время Ч» во всеоружии.

И на этот раз тщания военных полицейских имели вполне конкретные результаты. Уже в первые минуты шмона на земле образовалась внушительная пирамида из гранат и штык-ножей. Более крупных трофеев сербам на этот раз не досталось.

Унизительную процедуру обыска мы приняли вовсе не безропотно. Каждый из нас был уверен, что лишних и чужих вещей в нашем багаже нет. Всё, что везем – заработано, завоевано, заслужено. Однако, всякий раз, когда отнимаемая вещь рождала спор или перебранку, звучала команда офицера, и сразу несколько автоматных стволов упиралось в грудь и живот «искателя правды».

Сербы-попутчики, наблюдавшие эту сцену из окна нашего автобуса, сочувственно покачивали головами. Мне показалось, они искренне жалели нас.

***

Досадно, что военные полицейские, едва обнаружив в моей сумке фотоаппарат, молниеносно выдернули и засветили почти полностью отснятую на положае пленку.

Такой фоторяд угробили! Уничтожили бесценные документы по истории русского добровольческого движения!

Благо, другую, полностью отснятую пленку, я запрятал так, что её не нашли. Уникальные иллюстрации для своей будущей книги я всё-таки обеспечил!

***

За час до отправления поезда зашли в магазин. Купили в дорогу несколько бутылок виноградной водки. Пить начали в привокзальном сквере. Странно, но ракия, ранее известная дурным привкусом и скверным запахом, пилась как вода. Общей складчины не получилось. Пили, объединившись в пары и тройки. Кое-кто вовсе отказался участвовать в застолье, решив сэкономить максимальное количество валюты.

Я пил в паре с Серегой-Пожарником. К этой процедуре он отнесся с особой серьёзностью. Незадолго до отъезда в Югославию Серега лечился от известного пристрастия.

Нарколог строго предупреждал его, что после лечения употребление любого алкоголя не просто нежелательно, но и опасно. По этому поводу была взята с Сереги и соответствующая расписка.

Помня о пугающем предупреждении нарколога, Серега для начала как-то по-особенному, совсем по-кошачьи отхлебнул из стакана. Объяснил:

– Подожду, что будет. Потом видно будет…

Однако алкоголь усваивался серегиным организмом прекрасно. После каждого глотка он причмокивал, делал недоуменное лицо и приговаривал:

– Слаб укольчик-то, ох, слаб…

***

Наше состояние перед посадкой в поезд и в первые часы движения можно охарактеризовать однозначно – «отходняк».

Усталость, алкоголь и последствия всего, что случилось с нами за два последних месяца, брали своё.

Мне кажется, ни один из нас ещё не представляет, что мы действительно возвращаемся домой. Домой! С войны! Домой! В тот мир, где люди спят на белых простынях, где есть метро, где носят белые рубашки и галстуки. Что изменилось в этом мире за время нашего отсутствия? Какой застанем мы свою страну? Кто знает, может быть, наше возвращение из Югославии в Россию – это всего лишь переход с одного на другой участок единого громадного фронта.

***

Уже почти сутки в дороге, а состояние, что я накануне опрометчиво окрестил «отходняком», не покидает. А ещё на него накладывается ощущение, прежде никогда не изведанное, очень сильное, почти мистическое. Возможно, это – нескромно… Возможно, это – что-то от гордыни, столь порицаемой Православной Церковью. Признаюсь в этом, по крайней мере, самому себе…

Очень четко чувствую себя составляющей частью истории нации, своего незнаменитого, но всегда честно служившего русскому государству рода. Частью незначительной, не очень заметной, но… обязательной.

А ещё испытываю что-то возвышенное, сродни парению, полету. Состояние, о котором испокон веков говорили: «крылья за спиной».

Наверное, меня бы поняли мои соотечественники, возвращавшиеся домой из Берлина в 1945-м.

Возможно, за всем этим очень своеобразное и очень личное понимание сути геополитики, понимание великого смысла, скрытого в затасканных терминах «национальные интересы», «личный вклад», «государственное дело».

Кстати, та же геополитика очень четко разделяется на два вида. Первый, это когда – «всё, в общем», у дисплея компьютера, у глобуса, с книгами и бумагами в руках. И второй, – «когда всё очень конкретно», когда в руках у тебя «калашников», когда ты далеко от Родины, но в интересах этой Родины.

Сегодня русская геополитика для меня и моих фронтовых друзей ассоциируется с понятиями Балканы, Сербия, Вышеград. Предельно конкретные, предельно четкие понятия.

Что-то очень похожее я испытывал в Южной Осетии в 1991-м, в Приднестровье в 1992-м.

Интересно, испытаю ли я когда-нибудь ещё похожие ощущения?

И в какой близкой или далекой точке мира это случится?

Возможно, снова в Приднестровье, где саднящую рану русской трагедии лукавые политиканы наспех затянули пластырем дипломатии.

Возможно, в Северном Казахстане, где похожая рана, того и гляди, напомнит о себе.

Возможно, в Крыму, русском крае, что в результате череды исторических случайностей и откровенной воинствующей тупости отдельных политиков стал в один миг частью Чужбины. Люди, живущие там, кажется, стали прозревать и всё чаще посматривают в сторону России. Разумеется, просто так «домой» их никто не отпустит. Возможно, им потребуется помощь.

Думается, если построить всех нас, бывших только что под Вышеградом, в одну шеренгу и спросить, кто готов поучаствовать в воссоединении русского народа и в собирании русских земель, не сомневаюсь – вся шеренга сделает шаг вперед!

Вот это и есть «личная персональная геополитика».

Очень личное и очень правильное качество.

Носителей его в нашем государстве должно стать больше.

Тогда и победим!

Послесловие автора

Со времени событий, что легли в основу «Боснийской тетради», прошло почти тридцать лет. Срок более чем серьёзный. Соответственно, пора окончательно расставить акценты, сформулировать выводы, подвести итоги.

Для русских добровольцев, прошедших югославские фронты 1991–1995 годов, эти итоги делятся на два вида: итоги личные и итоги общественно-государственные.

В плане «личного» всё предельно ясно. Формулировки те же, что были двадцать лет назад: выдюжили, получилось, смогли! И не просто «смогли», а смогли на «пять с плюсом».

Русские добровольцы выполнили гражданский и патриотический долг, проверили себя, внесли личный вклад в борьбу с мировым злом, в противостояние Мировому правительству. Среди них не было предателей, сдавшихся в плен, перешедших на сторону неприятеля. А вот героев было немало – добровольцы, оборонявшие 12 апреля 1993 года высоту Заглавок, – лишь немногие из них. Впрочем, любой из тех, кто решился тогда бросить всё и уехать «за тридевять земель» помогать братьям-сербам, по сути своей уже был героем.

Что же касается итогов общественно-государственных, то здесь – сложнее.

Русские добровольцы, ехавшие воевать в Боснию и Хорватию в 1991–1995 годы, четко осознавали, что едут они не за «длинным долларом наёмника», не за орденами, не ради карьерного роста, а исключительно по зову сердца, из патриотических побуждений. В полном соответствии со всеми тогдашними политическими реалиями любой доброволец понимал без иллюзий, что для государственных структур – он вне закона. Случится что – надеяться не на кого: отфутболят все просьбы посольства и консульства, отмолчится МИД. Некому будет хлопотать об отправке «груза двести», никто не будет выкупать из плена. В официальной прессе наших добровольцев сразу стали ставить на одну доску с «дикими гусями», с солдатами-наёмниками.

Неуютные перспективы, незаслуженный статус.

Время подтвердило этот суровый расклад.

Хуже всех пришлось тем, кто вернулся на Родину из Боснии и Хорватии после ранений и тяжелых контузий: ни лечения, ни пособий. Понятно, в приеме в военные госпитали героям югославских фронтов 1991–1995 годов отказывали («Вы же гражданские лица…»). Естественно, не жаловали их в обычных больницах («Да у вас полевое ранение, вам могут помочь только особые специалисты…»).

Бывало, что возникали у бывших добровольцев проблемы и с «компетентными органами» («Что вы там делали? Кто вас туда посылал? Кто был рядом с вами?»). Многие русские, воевавшие в Боснии и Хорватии, и эту чашу испили до дна.

Правда, всё это было давно. В минувшем столетии. В былую политическую эпоху. Сегодня в стране, кажется, дуют совсем другие ветры. Ветры-то другие, а отношение к русским добровольцам, воевавшим на югославской земле, остается прежним. Государство их не замечает (разумеется, прочих проблем хватает).

Общество их боится (вдруг, со своим максимализмом и боевым опытом, попытаются включиться в политические процессы или засвидетельствуют свою позицию в отношении, например, сексуальных меньшинств, требующих прав и свобод?).

Разумеется, мало кто из них получает полноценную медицинскую помощь после ранений и контузий, полученных в Боснии и Хорватии. Никаких пособий, никаких пенсий.

Да и «спасибо», сказанного с государственного уровня за умножение национальной ратной доблести, за отстаивание национальных интересов, никто из них до сего дня не слышал.

Насколько здорóво общество, что боится тех, кто является фактически его лучшей частью, кто воплощает в себе мужество и патриотизм? Какое будущее у государства, что не замечает своих потенциальных защитников и союзников?

Вопросы, увы, риторические.

Между тем, только по приблизительным оценкам специалистов, через югославские фронты 1991–1995 годов прошло несколько тысяч наших соотечественников. Сегодня большинству из них нет и пятидесяти. Вполне социально активный возраст. Досадно, что такой потенциал остается невостребованным. Неужели подобный порядок вещей окончателен?

Что касается орденов и прочих наград, ситуация за все прошедшие двадцать два года не изменилась. Как-то не спешит руководство Республики Сербской признавать заслуги русских добровольцев, защищавших высоту Заглавок 12 апреля 1993 года. Правда, день этот считается в этом государстве праздником – Днём Добровольца. И на том спасибо!

Вместо заключения

В жизни у каждого мужчины непременно должна быть война. Хотя бы на очень короткое время. Иначе и жизнь эта – не жизнь, и мужчина этот – не мужчина.

Ничего страшного, если на эту войну не призывают и не «зовут». Ерунда, если «эта война» расположена через несколько государственных границ, «за три моря» от твоей Родины.

Главное, чтобы эта война была Твоей войной, чтобы на ней ты лично помогал отстаивать Добро и Правду. Тогда и не будет грехом что-то соврать и что-то немного нарушить ради того, чтобы попасть на эту войну. Потому что в жизни каждого мужчины обязательно должна быть война. Иначе и жизнь эта – не Жизнь, и мужчина этот – не Мужчина.

Не сомневаюсь, всё, что происходит сейчас на Украине, только лишний раз подтверждает эти выводы.

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".
Подписывайте на телеграмм-канал Русская народная линия
РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»; Движение «Колумбайн»; Батальон «Азов»; Meta

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; Понасенков Евгений Николаевич; Альбац; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Мирон Федоров; (Oxxxymiron); активистка Ирина Сторожева; правозащитник Алена Попова; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне; Артемий Троицкий; Артур Смолянинов; Сергей Кирсанов; Анатолий Фурсов; Сергей Ухов; Александр Шелест; ООО "ТЕНЕС"; Гырдымова Елизавета (певица Монеточка); Осечкин Владимир Валерьевич (Гулагу.нет); Устимов Антон Михайлович; Яганов Ибрагим Хасанбиевич; Харченко Вадим Михайлович; Беседина Дарья Станиславовна; Проект «T9 NSK»; Илья Прусикин (Little Big); Дарья Серенко (фемактивистка); Фидель Агумава; Эрдни Омбадыков (официальный представитель Далай-ламы XIV в России); Рафис Кашапов; ООО "Философия ненасилия"; Фонд развития цифровых прав; Блогер Николай Соболев; Ведущий Александр Макашенц; Писатель Елена Прокашева; Екатерина Дудко; Политолог Павел Мезерин; Рамазанова Земфира Талгатовна (певица Земфира); Гудков Дмитрий Геннадьевич; Галлямов Аббас Радикович; Намазбаева Татьяна Валерьевна; Асланян Сергей Степанович; Шпилькин Сергей Александрович; Казанцева Александра Николаевна; Ривина Анна Валерьевна

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/uploaded/files/reestr-inostrannyih-agentov-10022023.pdf

Борис Земцов
25 лет агрессии НАТО против Югославии.
Интервью с Русским добровольцем
08.04.2024
Смерть всегда выбирает лучших
Памяти Юрия Земцова
18.08.2023
Истина известная: на фронт уходят лучшие
Юрий Викторович Земцов погиб смертью храбрых
17.08.2023
Как приспособиться к бытию за решеткой
и в окопе? К чему себя готовить?
19.07.2023
Все статьи Борис Земцов
Последние комментарии
В рамках «Большой игры» маленькие игры тоже следует учитывать
Новый комментарий от Русский танкист
12.04.2024 15:02
России нужна «православная иранизация»
Новый комментарий от учитель
12.04.2024 15:01
«Вскормленный в неволе…»
Новый комментарий от учитель
12.04.2024 14:50
Гомосексуалисты во власти приведут человечество к ядерной катастрофе
Новый комментарий от Владимир Николаев
12.04.2024 13:36
«Это личность исторического масштаба»
Новый комментарий от Владимир Николаев
12.04.2024 13:32
Крокус Сити: уроки и выводы
Новый комментарий от Советский недобиток
12.04.2024 13:09