Не верь, не верь поэту, дева…

Из цикла «90-е годы»

Владимир Крупин 
0
05.03.2021 514

 

Мне решительно неинтересны прозаики. Только поэты могут расцветить серую прозу жизни. Вот давайте проведем опыт: напоим для сравнения поэта и прозаика и выпустим их на трибуну. Прозаик будет возбужденно или пришиблен­но нести какую-то ахинею, а поэт блистательно рванет крат­кую речь, талантливо лягнет соперников, искрометно про­чтет стихи, сорвет аплодисменты, улыбки и вздохи поклон­ниц.

Перед нами Александр. Известный поэт, но фамилии не скажу, ибо женат, ибо жена умеет читать. Прочтет, да еще бросит его на старости лет. Кстати, он ее, и только ее, любит. Но не может не влюбляться. И это естественно. Вспомним любой пример из мировой литературы. Да вот и наш совре­менник - Расул Гамзатов: «Дорогая, - пишет он жене (это подстрочник), - ты лучше всех. Но как же я узнаю, что ты лучше всех?»

Итак, Александр в командировке. А в командировке, как сказал кто-то из мужчин, мы все холостые. Позади ночь в поезде, разговоры, махания руками. Утром цветы на перро­не, хлеб-соль и красавицы в кокошниках... Вот и прием в ад­министрации прошел, вот и, по программе, посещение крае­ведческого музея. Когда к бригаде писателей подходит кра­савица-экскурсовод, Александр влюбляется.

- Можно называть просто: Ляля, - говорит она, смуща­ется и сообщает Александру, что поклонница его таланта.

В гостинице он возбужденно рассказывает соседу:

- Старик, ты б видел! Нервная, не понятая провинцией. Я думал, врет, что меня знает, нет, гениально вплела в текст экскурсии вот это, мое (читает), каково? Не могла же спе­циально выучить.

- Могла, - хладнокровно говорит товарищ. - Знали же, что именно ты приедешь. Ой, старик, сколько же у тебя было этих Ляль.

- Было. Стреляй - было. Но Ляля! Ты что! Все под от­кос! Я уж думал, никогда не смогу завибрировать, а тут!

- На сегодня договорился?

- Естественно. Но чего это стоило! Краснеет. Где еще в мире остались краснеющие женщины? Только в провинции. Не могу. Договорился. Ух, жарко, не выпил, а в жар броса­ет. В глазах стоит - подошла, ведет экскурсию. Меня пря­мо трясет. Они ж чувствуют! Старик, мы - мужики, мы же бревна, мы же «здравствуй, дерево», а тут! М-м!

Как у него проходит встреча с Лялей, зная Александра, легко можно представить.

Он вооружен до зубов, то есть у него набор питья и еды. Конечно, шоколадный набор, конечно, кофе. И, конеч­но, непрерывные атаки на эту Лялю. Поэт любит повторять из Фолкнера, «что человек все может, только нельзя оста­навливаться».

- Коньяк? Чуть-чуть. Тши кропли, как гуторят поляки.

- Нет, нет, что вы!

- Тогда вина! Белый аист! Летит! Над Беловежской Пу­щей летит. Но из Молдавии. Тончайший букет. Брызги им­перии.

- Нет, нет, я не пью вина, - Ляля держит оборону.

- Тогда грузинского! Киндзмараули! Любимое, так ска­зать, товарища отца народов. А кто, дети, товарищ отца на­родов? Товарищ Сталин? Тогда кто отец народов?

- Не надо, даже не открывайте. Вы же, Александр (от­чество), сказали: просто поговорим. Вот кофе. Я могу при­готовить.

- Во-первых, если я Александр (отчество), то и вы Ляля батьковна. Во-вторых, про кофе рано и очень телевизионно. Такая светлая головка, как у вас, не может быть замутнена голубоватым пойлом телекоробки. И притом кофе - это раз­врат, это не по-русски. С кофе и с бритья бород началась ги­бель России. Вы хотите в ней участвовать?

- Уже поздно, - говорит Ляля, - я уже не успела, все погибло без меня.

- Отлично! - радуется поэт. - Отличный уровень раз­говора. Выходим на виражи. Ложимся на курс. Ложимся на курс, Лялечка? И вообще, какая дикость, что мы на «вы». Я такой старый?

- Нет, что вы!

- Не утешайте, старый. Если бы вы не считали старым, давно бы было: Сашенька, Саня, Санек! Тебе пора меня го­нять, как сапожник гонял Ваньку Жукова. Ляля! Если я не старый, то будем на «ты», так?

- Я не могу так сразу.

- И я не могу сразу. Есть же ритуал, надо же брудершафт.

- Можно без него?

- А протокол? А этикет? А традиция? О, - как бы вспо­минает поэт, - у меня ж «Советское шампанское», я же че­ловек из той еще жизни, я же, назло всей демократии, пью только «Советское шампанское» - лучшее в мире. Уже ох­лаждено, уже несу. Выпьем, это сближает.

В ванной, где холодится бутылка, поэт осматривает себя в зеркало, корит за медленные темпы ухаживания и возвра­щается. Опытным взглядом видит, что Ляля поправила при­ческу.

- Открывать как: по-гусарски или как подпольщик?

- Я громко боюсь.

Поэт все-таки хлопает. Ляля вздрагивает.

- Испуг освежает, - комментирует поэт. - Ну вот, во­шел - и пробка в потолок. Выпьем. Это сближает.

- Не наливайте, - сердито говорит Ляля, - я обижусь. Если вам от меня только одно надо, я сейчас же уйду.

- Мне от вас надо все, - заявляет поэт. - И это, и то, и третье, и десятое. Вы что, думаете, что сейчас я брошусь рвать на вас эту прекрасную одежду (Ляля в сиреневом)? Я увидел вас, тебя! Сердце отпало. На разрыв аорты, как ска­зал Пастернак, хоть я его и не люблю.

- Почему?

- Дачность, литература из литературы, раздутый поли­тикой. Ты возьми Заболоцкого - космос! Тут начитанность. Ладно, не пей ничего. Но минеральную воду ты пьешь?

- Минеральную пью.

- Тогда выпьем минеральной. Это тоже сближает. Назавтра поэт неотступно душит товарища рассказами о своей любви к Ляле.

- Как она шептала: «Я берегла себя для тебя». Старик, я безумец, я полюбил ее навсегда. Здесь! Такое тонкое пони­мание! Над ней еще немножко работы, и это русский Сократ в юбке по вопросам поэзии. Я из нее вышибал дурь эмиг­рантскую, говорю: «Лялечка, Георгий Иванов - хорошо, не­много Ходасевича - и хватит! Беглецов, - ей говорю, - не воспринимаю». - «Ах, как вы можете!» Это еще с вечера на «вы». «Дорогая, - говорю, - разлука обостряет чувст­ва. Вот я уеду от тебя, и чувства запылают с новой силой. О, это любовь, лишенная примеси выгод, тут удар солнечный, тут как из-за угла с ножом выскочили и зарезали». Она: «Ах, вы это из Олеши, ах!» Я тут режу: «Какой ужас эта начитан­ность. Тебе б детей, было б не до Алеши. Начитанность ве­дет к глупости. Всюду, на любую ситуацию, клише и штам­пы. Как у актеров. Они давно расстригли себя на лоскутки ролей». Но я, старик, шел дальше и дальше, нельзя останавливаться. «Рядом с тобой я исчезаю как поэт, зачем? Я хочу нравиться тебе только как мужчина. Я же не могу вслед за Евтушонкой кричать, кричать, что поэт в России больше, чем поэт. Сейчас он сочиняет, что поэт в Америке ничтожней, чем поэт». Она: «Ты это от зависти». Я: «К кому?» Она: «Ты с ним знаком?» Я: «Это он со мной знаком». И тут же: «Ляля! Я шел к тебе всю жизнь, а мы о профессии. Я тебе ни одной строки не прочту»...

- Все равно читал, - хладнокровно говорит товарищ.

- Просила! Потом, когда я, как политрук, позвал себя в атаку и бросился на нее, она защищается: «Ты приехал слу­чайно, ты охмуряешь провинциальную дурочку». Я кричал: ничего случайного! Читай Канта, а лучше наших, Ильина! И только Ильина, даже Солоневичем не разбавляй. Все слу­чайное обусловлено причинностью. Детерминизация казу­альности! Вся жизнь моя была залоговой стоимостью, так-то вот и так-то, без такта, эх, старик! Она опять мне: «Пастернак, Пастернак!» Я ей: «Мандельштам на три этажа выше: рыбий жир ленинградских речных фонарей - это пережито». Ляля, Ляля! - Поэт садится в кресло, потягивается, зевает и сооб­щает: - Так-то она Альбина.

Пора отправляться в поездку по области. «Как я пережи­ву», - говорит поэт, все названивая про Лялю-Альбину.

А в поездке, хоть стой, хоть падай, у поэта еще приклю­чение. Теперь уже Лиля. Она, хохотушка под сорок, сопро­вождает от управления культуры бригаду писателей, помо­гает собирать зрителей, продавать книги. Вообще незамени­ма. С ней проблем у поэта нет. Ему лафа - не надо ничего покупать, заботиться о ночлеге, все готовое, надо только по­нравиться. Ну, это Александр умеет. Он каждый раз влюб­ляется искренне, вот чем он берет.

После первого вечера, выйдя в коридор, он обнаружил, что, оказывается, Лиля не слушала его выступление. Утешая его, оправдываясь, она ответила, что ему больше всех хлопали. Разве это не растопит сердце пишущего мужчины? И Лиля ему понравилась. После вечера, как водится у доб­рых людей, - банкет. Лиля не чинилась. Когда поэт хлопнул пробкой, сел рядышком, она сразу приняла его ухаживания. Все хохотала, все повторяла:

- Шампанское после водки? Это ра-азврат. Водку за­едать шоколадом? Это развра-ат.

Одно огорчало - не дали поэту отдельный номер. Но соседом его был поэт из местных, который так много пил, так мертвецки спал, что его не могли разбудить даже собст­венные дикие крики во сне, так что ночи Александра и Лили были спокойны.

И о Лиле взахлеб рассказывал товарищу помолодевший поэт. Он сопоставлял Лялю и Лилю. Любил обеих.

- Лилька проще, та тоньше. Но с той пока навозишь­ся, надо говорить, нести какую-то хреноту о поэзии, здесь все ясно. Земное и вместе с тем не только физическое. Понимаешь? Осязаемое, естественное, проще, но возбудимее. Там полутона, темная вуаль, руки под ней сжимает, на­читалась, дура, всего. Ах, не выдерживаю, хочу написать со­поставление, например, так...

- Не ври. Не например, а уже написал. Читай.

- Нет, старик, пока слабо, абрис, набросок, мычание, килька воображения... М-м... Рукой онемевшей не двину! на ней ты лежала всю ночь...

- Заросла веревка у колодца вьюнком, воды у соседа возьму.

- Время решит, время, кто мне дороже. Время. Люблю, старик, обеих.

Вскоре он прочно забыл и ту, и другую. И когда через год товарищ спросил, звонит ли, пишет ли он Ляле и Лиле, поэт был в недоумении:

- Что это за Ляля и Лиля, что это: Штепсель и Тарапунька?

- Я не обязан лучше тебя помнить твои подвиги. Лиля, Ляля. Поездка в такую-то область.

- А! - хлопнул себя по лбу поэт. - Вот эти два сти­хотворения? Да, да, да! Хорошо бы, кстати, туда наведаться. Не забыли же! Но как? Сам не поедешь, дорого. Бюро про­паганды зачахло, Союз писателей нищий, командировки не дает. Какой журнал попросить, газету? Так опять, очерк им давай. А я уж не мальчик жизнь узнавать. Да и кто теперь читает эти журналы и эти газеты? Ах, Ляля, Ляля, Лиля-Лиля. Смотри, старик, как смешно сошлось. Может, еще и объединю их. Спасибо, старик, я все вспомнил, все про­жил заново.

Так что можно сказать только, что здесь рассказана ис­тория создания двух стихотворений.

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; Челябинское региональное диабетическое общественное движение «ВМЕСТЕ»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан».

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Владимир Крупин
Как на духу
13. Из «Записей на бегу»
05.04.2021
Как на духу
12. Из «Записей на бегу»
24.03.2021
Распутинское слово
Ко дню памяти великого русского писателя (15.03.1937 – 14.03.2015)
14.03.2021
О Распутине
Письмо издателю
12.03.2021
Как на духу
11. Из «Записей на бегу»
10.03.2021
Все статьи Владимир Крупин
Последние комментарии
«Встань и иди» – кредо Элины Быстрицкой
Новый комментарий от Владимир С.М.
06.04.2021 14:01
«Объявлена война нашим детям»
Новый комментарий от Dmitry
06.04.2021 13:46
Православному социализму – быть!
Новый комментарий от Kiram
06.04.2021 13:40
Испания летом 1936 года…
Новый комментарий от Туляк
06.04.2021 12:46
Не изобретайте велосипед
Новый комментарий от NNNN
06.04.2021 12:42
Куда идёшь, человече?
Новый комментарий от Елена Павлова
06.04.2021 12:16
Писатель Иван Шмелев и нацисты
Новый комментарий от Vladislav
06.04.2021 12:15