Контраст

3 января 2021 года Николаю Рубцову исполнилось бы 85

Сухона. Лодка с тремя пассажирами и собакой. С левого берега – и куда?  Такие вопросы  Рубцов задавал  себе постоянно. В них таилось его желание понять свою родину до  конца. От рождения до кончины, которой, как он утверждал, никогда-никогда не будет...

 

        Не так уж часто, однако поэты нашу редакцию навещали и горячо читали свои стихи. К лучшим художникам слова мы относили тех, кто умел написать стихотворным размером что-нибудь про сегодняшний день. Нам везло на поэтов высокого роста, с громким голосом и стихами, которые звали куда-то вперёд. Потому Николай Рубцов при его лысоватости, скромном костюме, рубахе без галстука встречен был несерьёзно, точь-в-точь заурядный селькор, который пишет в газету заметки.

        Провинциальный снобизм хорошо затаился у нас под личиной усталого выражения, с каким мы разглядывали поэта, не уверенные ни в чём. Удивительно то, что и я поддался внешнему виду, как будто вчера и не слышал Рубцова, и полагал, что сейчас у него что-то выйдет не так.

        Но вот он поднялся.

- Букет, - сказал и, смущаясь, начал читать. Читал напряжённо и монотонно. Мне почему-то стало не по себе. Однако тревожился я напрасно. Рубцов умел, как никто, справляться с ненужным волнением. Умел увлекаться и увлекать. Голос его наполнился лёгкостью взлёта, стал ясным, естественным и красивым. Нас было немного. На встречу пришли типографские девушки. С нами, газетчиками, не больше 15 человек.

        Провинциальный снобизм улетучился, и не усталость украсила наши лица, а робкий румянец предчувствия встречи с необычайным. Слушали мы затаённо и кротко. За окнами - голые ветки, мокрые крыши, словом, грязь и тоска. А мы перепутали время. Стихи открывали калитку в зелёное лето, и нам уже слышен был шорох  дождя по траве, громыхание грома, шум ветра в деревьях и запах заплёсканной ливнем реки.

       Николай прочёл семь или восемь стихотворений. Держался он очень свободно. По шаловливой усмешке, мелькнувшей в его лице, я как бы учуял готовность Рубцова к какому-то дерзкому озорству. Но нет. Он просто-напросто объявил:

        - Последнее стихотворение. Называется «По вечерам».

        Мы снова уставились на поэта.

 

С моста идёт дорога в гору.

А на горе, какая грусть! -

Лежат развалины собора,

Как будто спит былая Русь.

Былая Русь! Не в те ли годы

Наш день, как будто у груди,

Был вскормлен образом свободы,

Всегда мелькавшей впереди!

Какая жизнь отликовала,

Отгоревала, отошла!

И всё я слышу с перевала...

 

        Не дочитал Рубцов стихотворение, взглянул на нас, моргая. И виновато замолчал. Мы догадались: сбился. Забыл строку. Старается её найти и не находит. Всем стало как-то скованно и неприлично, точно Рубцов нарочно нас подвёл. Мы ждали, сопереживая. Прошла, наверное, минута. У замредактора не выдержали нервы. Он начал медленно вставать. И тут Рубцов обвёл нас шаловливым взглядом, взмахнул рукой и, точно не было минутной паузы, весёлым голосом докончил:

 

Как веет здесь, чем Русь жила.

Всё так же весело и властно

Здесь парни ладят стремена,

По вечерам тепло и ясно,

Как в те былые времена.

 

        - Какие будут вопросы? - спросил замредактора Королёв, снова вставая из-за стола.

        Кто-то из девушек рассмеялся, кто-то кивнул головой, а кто-то, смущаясь, спросил:

           - А почему вы так долго молчали, когда читали «По вечерам»?

           - Потому, что в эту минуту писал другое стихотворение!

           - А чем писали?

           - Мозгами!

           - И написали?

           - Не до конца.

           - А прочитать нам можете?

           Николай согласился.

 

Я уеду из этой деревни,

Будет льдом покрываться река,

Будут ночью поскрипывать двери,

Будет грязь на дворе глубока...

 

        На этом Рубцов закончил читать, несерьёзно пообещав:

       - Остальное я дочитаю потом.

        Замредактора вышел из-за стола, протянул Николаю две толстые книги.

        - Двухтомник Лермонтова, - сказал, - от коллектива редакции, - и пожал Николаю руку. - Успехов вам, Николай Михайлович, на поэтическом поприще!

       Тут все мужчины встали со стульев и сгрудились возле Рубцова. Каждый был рад пожать ему руку и пожелать то, чего пожелал Королёв. Я тоже пожал Николаю руку:

        - Спасибо тебе, Николай Михайлович!

        Рубцов посмотрел на меня удивлённо. А минуту спустя, уже за парадным крыльцом, по дороге на Красную, 2, он сказал укоряющим тоном:

        - Перестань меня называть Николаем Михайловичем! Для тебя я всегда буду Коля.

         - Но я по инерции. Как и все.

         - Как и все, ни к чему. И потом я всегда  себя чувствую пожилым, когда меня по имени отчеству называют. А я не желаю быть пожилым. И никогда им не буду.

        - Коля! Ты так говоришь, будто тебе известно, сколько ты лет проживешь?

         - Немного, - сказал Рубцов убеждённо.

         - Но об этом никто не знает! - Остановились мы на обрывистом склоне, и я показал за реку, на дома, берёзы и ёлки, за которыми притаились оградки могил похороненных тотьмичей. -  Не знали даже вон и они.    

       Мы стояли с ним над обрывом реки и смотрели на правый берег по-за деревню Пономарёво, где голубели кладбищенские калитки.

        - И я не знаю, - Рубцов повернулся к реке спиной, - однако предчувствую. - Тут он достал из-под мышки толстые книги и задержал на них взгляд. - Лермонтов тоже не знал, что дни его сочтены. И может, поэтому так хладнокровно встретил свою смертельную пулю. Почему-то об этом никто из поэтов не написал.

          - Напиши тогда ты!

         Николай промолчал.

         Вечером за столом, за чашкой некрепкого чая он, не спеша, перелистывал книги. Читал. Иногда отрывался от чтения, чтобы сказать:

        - Какая воля! Какой неистребимый дух! Ведь нет давно, а будто рядом, как живой. И мне с ним хорошо. Ему, наверное, со мной бы тоже было хорошо. Нам было бы чего сказать друг другу. Мне 28 лет. А он жил 27...

        Так, рассуждая вслух, Рубцов пил чай, покуривал и снова углублялся в книгу. А после, выходя из-за стола, он положил двухтомник в руки моей мамы.

       - Любовь Геннадьевна! - сказал. - Примите! Это в редакции мне подарили! Но я с собой в дорогу взять их не могу. Не потому, что потеряю, а потому, что очень уж они тяжеловаты. А я привык быть налегке. Пусть эти книги будут ваши.

        Мама, понятно, отказалась. Но Николай в своей настойчивости был неповторим:

        -  Запомните: мне книги дарят, и я их оставляю там, где мой ночлег. Не стану же с собой возить я целую библиотеку.

        Тут Николай взглянул в окно.

        - Сегодня, кстати, лермонтовский вечер. Быть может, мы с тобой, Серёжа, возьмём и выйдем на дорогу, как выходил когда-то на неё поэт.

        Ну, разве можно было отказаться!

        Прошлись сначала до реки. Потом по Володарской. По Садовой. Мы ни о чем не говорили. Вернее, я чего-то спрашивал. Но Николай не отвечал. Я понял: надо не мешать. Наверно, думает о чём-то личном, куда не хочет никого впускать.

        Я был недалеко от истины. Рубцов писал стихи. Он был в счастливом поэтическом ударе. Способствовали этому простреленные  в  ночь провалы улиц, мерцающие белыми стволами старые берёзы, чей-то идущий по дороге смутный силуэт и тишина. У тишины был удивительный контраст. Она несла в себе потухшие огни заснувшей Тотьмы и вспыхнувшие там и сям зрачки высоких звёзд, глядевшие с небес, как чьи-то настигающие нас глаза.

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Сергей Багров:
Контраст
3 января 2021 года Николаю Рубцову исполнилось бы 85
15.09.2020
Там, где ты был
Из былого
11.09.2020
Две грозы
Николай Рубцов у себя в Николе
08.09.2020
Рядом с нашим плечом
Рубцов и вологодские частушки. Накануне 85-летия поэта
17.08.2020
Все статьи автора
Последние комментарии
Почему молчит Синодальный отдел РПЦ?
Новый комментарий от Андрей Козлов
2020-09-15 18:48
Кремль пал
Новый комментарий от Георгий
2020-09-15 18:35
Как решить проблему бунта Сергия (Романова)?
Новый комментарий от Георгий
2020-09-15 18:31
О пользе «Эха Москвы»
Новый комментарий от Коротков А. В.
2020-09-15 17:39
Современный перевёртыш
Новый комментарий от электрик
2020-09-15 17:13
Это приведет к раздору внутри российского общества
Новый комментарий от Коротков А. В.
2020-09-15 16:54