Галина Дмитриевна Баранова (в девичестве - Рябкова) в своей родословии пошла от известного тотемского купца Рябкова Михаила Дмитриевича, ее деда. 30 апреля нынешнего года ей исполняется 90 лет. Была и осталась она истинной домоседкой. Как родилась однажды в городе Тотьма, так и живет здесь по нынешний день. Отлучалась лишь в Белозерск, когда туда от «Красного севера» в качестве собкора газеты направлялся Василий Иванович Баранов, Галин супруг. Но там они жили недолго - около четырех лет. А все остальное время дышали приятнейшим воздухом Тотьмы.
На работу Галя пошла в военное время тринадцати лет. В типографию ученицей наборщицы. Потом, поработав наборщицей среди пташек свинца, бумаги и красок, перешла этажом повыше - в редакцию машинисткой.
До самой пенсии проработала Галя в редакции. Сколько при ней сменилось редакторов! Большеглазый, добрейшей души обаятельный Чурин. Ироничный Баранов. Сообразительный Каленистов. Осведомительный Третьяков. Королев с его чувством ответственности за строчку, в которой должна быть, хоть и маленькая, но, правда. Каждый редактор был Галиной Дмитриевной доволен, потому что она никого ни разу не подводила. Изнашивалась машинка. Ее сменяла - другая. Потом еще одна. И еще... А пальцы у машинистки всё те же. Очень выносливые. Но и они под конец взмолились: ну, когда, же мы отдохнем?
Отдыхают сейчас.
В Тотьме, на Гущина, 12 я бывал и бываю почти каждый год. И всегда замечал: в доме очень уютно и чисто, окна наполнены светом, пол играет половиками. А во дворе, палисаде и огороде - порядок и красота. Особенно летом, когда расцветают ирги и яблони и начинают цвести малина и липа, и тонкие запахи от великого множества красных, синих и белых цветов наполняют грудь благоухающим ароматом. И это всё исходило от рук хлопотливой хозяйки.
В этом доме на Кооперавная, 8 ныне Гущина, 12, когда-то и я родился и жил в нем не только в детстве и юности, но с перерывами и в зрелые годы. Здесь в те времена бывали многие из вологодских писателей. В их числе Сергей Васильевич Викулов, Георгий Макаров, Виктор Коротаев, Сережа Чухин. Но чаще всех Николай Рубцов.
Порой в публикациях о Рубцове упоминается о часах в зале одной из тотемских библиотек, которые якобы, громко стукая маятником, мешали поэту прочесть стихи, и он попросил их остановить. Сам по себе факт достоверен. Однако несколько искажен. Нет такой в Тотьме библиотеки, где бы часы своим механическим стуком мешали кому-то в ней заниматься, тем паче читать вслух стихи. Часы помешали Рубцову и в самом деле. Но только не в зале библиотеки, а в частном доме, где я родился и где сейчас живет у меня сестра. В тот приезд - а было это в лето 1969 года, Николай появился в доме Барановых без меня. Была с ним рядом Дербина, будущая убийца поэта. Попали они как раз на воскресные пироги, которые испекла хозяйка. Именно здесь, в маленькой кухне с окном, выходившем во двор, где цвели яблони и цветы, Николай и читал свои новые стихотворения. Читал, пока его голос не заглушил глуховато-раскатистый бой старинных часов с медными гирями и цепями.
Было восемь часов. И ударить часы должны восемь раз.
Какой из поэтов любит, когда его грубо перебивают. Рубцов был к тому же в тот вечер чем-то еще и расстроен. Потому он прервал свое чтение и, взглянув на часы, раздраженно потребовал:
- Остановите их! Вы же слушаете мои стихи, а не эти куранты!
Маятник придержала сама хозяйка, то есть Галина Дмитриевна. И Рубцов закончил чтение в установившейся тишине. Потом закурил сигарету и вновь посмотрел на высокие, в деревянном корпусе с длинным маятником часы.
- Странно! В поэзию ворвалось само время! Быть может, оно хотело меня о чем-то предупредить? - Рубцов посмотрел сначала на Дербину. Та на это невнятно пробормотала:
- Может и так.
Потом посмотрел на хозяйку дома. Но Галина Дмитриевна ничего ему не сказала. Рубцов в третий раз посмотрел на часы:
- Им, наверно, сто лет?
Галина Дмитриевна улыбнулась:
- Больше. Их покупал наш дедушка, когда еще был молодым. Значит им сейчас сто с чем- то лет.
Рубцов покачал головой:
- А мне - тридцать три, но чувствую я себя старше, чем эти часы. Видимо, я обогнал свое время.
Время, время. У каждого в нем свой отсчет. Вот и Галине Дмитриевне в последний день нынешнего апреля оно отсчитает 90 оставшихся в прошлом лет.
Что на это сказать? Живи, Галина Дмитриевна, и дальше. Бери ориентир на столетие. Здоровья тебе, новых цветов в твоем огороде. Доброты от сына, невестки и внуков. Разумеется, той высокой звезды, которая охраняет тебя и наш дом. Солнышка на крыльце. И любви твоей к родине, у которой есть имя - Тотьма...
