Разумно ли предположить, что иракское правительство не было в курсе присутствия турецких сил, стоящих на страже поблизости от второго по величине города страны Мосула, оккупированного ИГИЛ? Да очевидно же, что оно об этом знало. Как минимум, благодаря источникам из силовых и »партийных» структур. Тем не менее, долгое время иракцы делали вид, что не замечают эти «силы», но не столько из-за желания того, чтобы они присутствовали на ее территории вследсвие необходимости, сколько, возможно, с целью их использования по другому, более важному назначению. Есть разница между тем, что иракское правительство «было в курсе», и тем, что оно «разрешило» присутствие этих сил. Второй вариант мы исключаем.
Но после вступления Ирана в российско-турецкий конфликт и нарастания кризиса в ирано-турецких отношениях союзники Тегерана в Ираке решили «вступить в битву» с Турцией под лозунгами нарушения суверенитета и самозащиты. А премьер-министр Ирака доктор Хайдар аль-Абади, в свою очень, решил грести в этом же направлении, а не наоборот, так как в этой сфере ему и так хватает трудностей. В любом случае все признаки указывают на то, что иракско-турецкие противоречия не перерастут в вооруженное противостояние, несмотря на нарастающие военные интонации и громкие заявления, раздающиеся из Багдада. Турция же, несмотря на ту заносчивость, которой отличается ее политика, и заявления ее руководства, особенно на «эрдоганных» эшелонах, сделала небольшой шаг назад и решила приостановить увеличение своего воинского контингента. Но из тех же самых хвастливых расчетов Турция решила придержать свои силы на иракской земле, напоровшись на решимость иракского правительства, легитимность которого признана арабами и мусульманами всего мира.
Совершенно верно, что поведение Турции в этом кризисе характеризуется значительной долей цинизма и грубости и выявляет много удивительного и смешного. Ведь в начале Анкара объявила о том, что она предупредила правительство в Багдаде и получила его согласие на отправку солдат в окрестности Мосула, но как только Абади потребовал от нее предоставить хотя бы одно доказательство этих слов, турецкая сторона отступила и принялась говорить о том, что иракское правительство всё же было осведомлено о ее намерениях направить войска, не называя при имен. А потом и вовсе изменила свою историю, утверждая, что именно бежавший губернатор Мосула попросил направить войска в Мосул. Я не знаю, когда великая держава, подобная Турции, вмешивалась бы во внутренние дела других государств на основании просьбы какого-нибудь «губернатора» или главы местного совета! Анкара утверждает, что ее присутствие в Мосуле имеет целью «борьбу с ИГИЛ». Да если бы Турция в самом начале крепко берегла бы свои границы с Сирией и Ираком, никакого ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная в РФ) не было бы и в помине или же его военная и преступная мощь были бы существенно слабее. Мы были бы благодарны Турции, если бы она действовала в соответствии с международным правом и предотвратила бы проникновение ИГИЛ в Сирию и Ирак. Вместо этого она направила туда десятки тысяч боевиков, а потом направила 150 своих солдат, чтобы воевать с ними. Мы были бы благодарны Турции, если бы она прекратила свою незаконную торговлю с ИГИЛ и подобными ей преступными группировками, которые крадут нефть Сирии и Ирака, их археологические артефакты, продукцию предприятий Мосула и Халеба и продают это на черном рынке Турции. Вместо этого все эти фальшивые заявления о борьбе с ИГИЛ, в которые, к сожалению, никто не верит, даже люди наиболее близкие к турецкому руководству.
Предположим, что правительство Ирака солгало своим гражданам, как будто бы это »устойчивая привычка» арабской политики врать по любому поводу, и якобы в Багдаде знали о присутствии «турецких сил» и терпели их. Но тогда имеет ли право Турция после того, как Ирак официально всеми возможными методами (и через правительство, и через парламент) объявил о своем желании вывести эти подразделения со своей земли, принимать решение в одностороннем порядке оставить их там, вне зависимости от того, хотят ли этого иракцы или не хотят, желает ли это законное иракское правительство или не желает? Чем здесь можно гордиться? Какое чванство кроется за такой провокационной позицией!
Давайте снова рассмотрим, как турецкая сторона критикует »политику разжигания межконфессиональной розни», которую проводит Иран в отношении Сирии и Ирака, с очевидной целью обвинить его в подрыве турецко-иракских отношений. Большей частью это справедливые обвинения. Тегеран ведет себя, как »главная шиитская держава» в регионе, и его политика в Ираке здесь характеризуется элементами »вмешательства» и »религиозной пропаганды». С этим согласны все, кроме слепых и »вассалов». Но всё же, с другой стороны, возникает вопрос: а свободна ли турецкая политика в регионе от религиозных, суннитских предпочтений? Не использовал ли президент Эрдоган религиозную суннитскую пропаганду в своей недавней предвыборной кампании? Не привело ли это сегодня Турцию к краю пропасти после одного из ее самых впечатляющих взлетов (до периода Эрдогана и его партии »Справедливости»)? А если нет, то как объяснить кризис в отношениях Эрдогана с турецкими шиитами? И его нечестивый союз с арабскими «Братьями-мусульманами»? И беспрецедентную открытость его правительства в отношении »салафитов-джихадистов», даже наиболее радикальных и непреклонных из них: ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная в РФ), «Джабхат Нусра» и »Ахрар Шам»?
Ирак и Сирия превратились в полигон международного и регионального »разлома», так как два влиятельных соседа играют решающие роли в определении их внутренней политики. Разница между Тегераном и Анкарой заключается лишь в том, что Иран пользуется поддержкой правительств и режимов этих стран, а Турция прилагает усилия, чтобы прикрыть проникновение своих сил и «изворотливо» оправдать свое поведение: порой под предлогом выполнения просьбы сбежавшего губернатора, а иногда под предлогом спасения сирийского народа. При этом все без исключения знают, что на самом деле турки поддерживают лишь одну из сторон конфликта и по-прежнему стремятся к утверждению собственного господства (можно сказать, с правом »присоединять и аннексировать») по линии от Мосула через Халеб к побережью Средиземного моря. Это по-прежнему относится к их политическим приоритетам.
Как представляется, не одно только ИГИЛ желает разрушить границы, установленные соглашением Сайкс-Пико. Кажется, что у Анкары аналогичные амбиции. Возможно, здесь явное совпадение интересов. В этом-то и суть истории о «черной страсти», которая объединила »Исламское государство» с »Республикой исламистских группировок».
Перевод выполнен специально по заказу Русской народной линии
