I
Господи! Веруя, ведая,
Что не забыл меня Ты,
Перед Тобой исповедую
Ужас моей нищеты.
Господи! Недруги злобные
Душу мою обошли...
Чистому небу подобные
Помыслы Ты мне пошли.
Господи! Силой чудесною
Душу мою напитай, -
Даруй мне мертвость телесную.
Смертную память мне дай.
Кто мог так сказать? Только истинно верующий, смиренный, день и ночь плачущий о своих грехах человек. Именно таким и был монах Лазарь (Афанасьев), чьи строки вы только что прочитали. Я взял их из сборника, который автор составил накануне своей праведной кончины.
Вся жизнь монаха Лазаря - тоска по Небу. Эта тоска, жгучая, постоянная, красной нитью проходит через весь сборник. Синие, лучезарные небеса, куда стремится душа поэта, напоенная любовью к Богу, - заветнейший его образ.
В нашем мире, исполненном Божьих чудес,
В день хорошей погоды, зимою и летом,
Ничего нет таинственней синих небес,
Глубины, что пронизана солнечным светом.
Я не знаю - то мысль моя или душа
Тает в этой пучине в блаженном полете,
И, выше и выше подняться спеша,
Забывает о брошенной где-то там плоти.
Там поют и звонят... Там невидимый храм...
Облаков поминальные свитки развиты...
Да, ей надо туда... да и ждут ее там.
Но сегодня ей эти пути не открыты.
Боголюбивая душа отправляется туда, в Небесные Чертоги, в определенные Господом Богом времена и сроки, знать которые мы, грешные люди, не можем. Но желание поселиться там на Вечные Времена от этого нисколько не убывает. А как же туда отправиться? Очень просто.
Небо, не так уж далекое -
Теплой лазурью слепит...
Чистое, белое, легкое
Облако в небе стоит.
Как оно странно и чудно,
Словно возникло в Раю -
Это воздушное судно,
Ждущее душу мою.
Афанасий Фет, Яков Полонский, Михаил Лермонтов, Александр Грибоедов, Николай Языков - эти люди не безразличны монаху Лазарю, их душевный настрой и мироощущение очень близки ему, его чуткая Лира то и дело обращается к их жизни и творчеству. Это его единомышленники, друзья по поэтическому цеху, настоящие русские патриоты. Монах Лазарь как бы подхватил эстафетную палочку далеких по времени, но близких по духу сотоварищей по перу и понес ее дальше. Он очень жалеет, что не мог общаться с ними лицом к лицу, не мог читать им свои стихи, не мог совершать с ними пешие, а иногда и конные прогулки.
Стихия времени как вьюга
Уносит жизни нашей прах...
Нет у меня поэта-друга
С живой беседой о стихах.
Не прозвучит мне топот конский
Как по проселку в старину, -
Не навестит меня Полонский,
И к Фету я не загляну
Во дни цветения сирени
Или в багряный листопад...
И не войдет в стихотворенье
Ни блеск снегов, ни летний сад...
Погасла жизнь, умолкли речи,
Ушли поэты в мир иной,
И все же эта грусть невстречи
Пока я жив, владеет мной.
II
Монах Лазарь назвал свой сборник «Добрая весть». Что это за весть? Может, он получил известие о выходе в свет своей очередной книги и присуждении ему престижной премии? Может, увидел вещий сон, который помог ему избежать большой опасности? Может, получил приглашение совершить кругосветное путешествие на комфортабельном океанском лайнере? Может, выиграл в лотерею самый «крутой» jeep?
Нет, у него совсем другая весть.
Как не просить-то? Проси, проси:
Боже, пошли, помоги, спаси...
Страшное - Господи, пронеси...
Жгучее - Господи, угаси...
Горькое - Господи, услади...
Острое - в сторону отведи...
Нет. Перестану, - приму все как есть:
Горькое, злое - все добрая весть.
Рассматриваемый сборник - это духовный дневник в стихах, искренняя исповедь исстрадавшейся, прошедшей через сотни и сотни серьезных искушений христианской души; это, по образному выражению автора, «свежесмётанный стог, - в нем тысяча разных трав и цветов».
Раб Божий Лазарь - истинно русский человек, впитавший в себя самобытную русскую культуру, русский образ жизни, православные традиции, а самое главное, дух русского народа. Он хорошо знает и понимает как крестьянина (стихотворение «Жалейка»), так и образованного интеллигента (стихотворения «Калинников», «Шишкин», «Левитан»). Он молится обо всех людях, которые встречаются на его пути: на улице, в автобусе, в метро; молится о пассажирах с шумом проносящегося мимо него поезда дальнего следования; он хочет, чтобы все люди спаслись, независимо от того, какие они - добрые или злые, ученые или простецы, только начинающие свой жизненный путь или уже заканчивающие его.
Какая сострадательная, отзывчивая душа у автора, подумал я, закрыв последнюю страницу книги, как приятно с ним общаться, как он просто и хорошо говорит, как он любит Русскую Землю и Русскую Православную Церковь, как сильно чувствует свою греховность и как страдает от этого, как часто прибегает к очистительному покаянию.
III
С монахом Лазарем меня связывала теплая задушевная дружба. Я часто бывал у него в гостях, мы подолгу разговаривали на духовные темы, о русских писателях, помогали друг другу готовить к изданию свои книги, размышляли о судьбах России, вместе молились о ее спасении. Мы понимали друг друга с полуслова, с полунамека, с полудогадки - мы были единомышленниками, наши сердца бились в унисон, в Евангельский унисон.
У него было несколько тяжелых недугов, но он переносил их стоически, по-мужски, не показывая своих стаданий другим людям. Я ни разу не видел на его лице гримас страдания, не слышал от него жалоб и тяжких вздохов.
Среди русского народа существует благочестивое верование, что во дни Светлой Седмицы двери Рая открыты, и души праведников беспрепятственно входят в Царствие Небесное. Сороковой день после кончины монаха Лазаря выпал на первый день Пасхальной Седмицы. Вполне возможно, что его душа вошла в Рай без каких-либо осложнений.
Музы бывают разные. Н.Некрасов, например, назвал свою Музу «Музой мести и печали». Муза монаха Лазаря - это Муза любви и сострадания.
Его Лира звучала на земле свободно и красиво, легко и благозвучно. Там, на Небесах, будем надеяться, его талант раскрылся в полную силу, и Лира зазвучала еще выразительнее и ярче.
