Некоторые мысли по поводу т.н. еврейских погромов

Часть II

Анализ программных документов и практической дея­тельности правомонархических организаций свидетельствует о явной проти­воречивости отношения черной сотни к насильственным мето­дам. Декларируя законопослушный характер организаций и отрицательное отношение к погромам, черносотенцы утверждали право христианского населения на самозащиту от революционного натиска. В частности, объясняя необходимость иметь в структуре  ЯО СРН боевую дружину,  руководство отдела заявило, что «союз имеет право на самозащиту и сумеет воспользоваться этим правом при первом поползновении своевольников и их подстрекателей из евреев и еврействующих на насилия над кем бы то ни было из сво­их членов»[i].

Обращение к насилию обуславливалось  присущей черной сотне как консервативному движению защитной функцией по отношению к подверг­шимся атаке религиозным, политическим и социальным устоям общества. Анализируя сложившуюся обстановку и делая вывод, что удовлетворить оппозицию политически­ми преобразованиями невозможно, лидеры правомонархических союзов не исключали участия своих дружин в совместных с полицией репрессивных действиях: «…и Совет рабочих депутатов был политической величиной, перед которой трепетали министры, пока не пришли городовые и не отвели его в участок»[ii]. Состоявшееся  в октябре  1907 г. в Ярославле  I   Частное    совещание представителей отделов СРН  постановило формировать дружины добровольцев из членов СРН «на случай войны и подавления смуты»[iii].

Право на самооборону оправдывалось неспособностью репрессивного аппарата самодержавия противостоять революционной угрозе. «Самосуды — естествен­ное следствие бездействия власти, печальное, но неизбеж­ное явление, — писал главный орган СРН газета «Русское знамя», — повторяющееся везде и повсюду, где закон не исполняется, либо слишком слабо ограждает жизнь и иму­щество граждан, где официальные охранители этого спа­сительного закона… не умеют, не хотят и не могут избавить мирных граждан от ужасной необходимости подымать карающий меч, вывалившийся из слабых или изменни­ческих рук официальных судей, и превращаться само­лично в следователей, прокуроров и, страшно сказать, — палачей»[iv].

С другой стороны, насильственные действия «христиан­ского населения» оправдывались террором революционных партий. И.В. Омельянчук указывал, что оппозиция рассматривала политические насилия как дей­ственный способ защиты населения от произвола властей, а  крайне правые организации  как защиту населения от ре­волюционного произвола[v]. «Мы не сторонники самосуда, — заявлял орган Ярославского отдела СРН газета «Русский на­род», — но если заранее известное преступление не может быть предупреждено законными мерами, то очевидно, что... неизбежно должен выступить неумолимый и грозный аме­риканский дядюшка Линч»[vi].

В программных документах черносотенных союзов го­ворилось, что монархисты будут добиваться своих целей ис­ключительно законными способами. Поэтому появление боевых дружин черносотенных со­юзов объяснялось необходимостью защиты массовых собраний монархистов и  страхом возможного повторения террора, имевшего место во время Великой французской революции, стоившей жизни более миллиону «врагов на­рода». По заявлению в ноябре 1907 г. газеты «Русское знамя», именно самозащита заставляла традициона­листов браться за оружие, несмотря на декларировавшиеся мирные средства борьбы[vii].

Появление боевых дружин в составе правомонархических союзов оправдывалось терактами и «экспроприациями», организуемыми эсерами и большевиками. Для подтверждения роста обеспокоенности населения разгулом террора и необходимости организации самозащиты черносо­тенная пресса приводила статистику пострадавших от «раз­бойно-освободительного движения». Так, с февраля 1905 по май 1906 гг.  было убито и ранено: «генерал-губернаторов, губернаторов и градоначальников — 34; полицмейстеров — 38; исправников и приставов — 204; городовых — 205; уряд­ников и стражников — 184; нижних жандармских чинов — 51; офицеров охранного отделения — 17; агентов охранной поли­ции — 56; армейских офицеров — 61; нижних чинов армии — 164; чиновников гражданского ведомства — 178; духовных лиц — 31; фабрикантов и высших служащих — 64; банкиров и крупных торговцев — 64»[viii].

Масштабы террористической активности революционных партий создавали правомонархистам основу позиционировать себя единственными защитниками государства и русского народа в сложившихся обстоятельствах бессилия власти.  «...Мы осуждаем бомбы, револьверы и прочие излюбленные способы борьбы революционных партий, но в то же время открыто заявляем, что если враги наши будут поступать нагло с российским народом, будут бить, грабить, жечь наших русских собратьев, вообще нару­шать государственные законы, то мы, весь русский народ, в силу данной нами присяги... встанем стеной и загородим им ту дорогу, куда они хотят так бойко прорваться», — заявлял председатель одного из провинциальных отделов СРН[ix].

Ориентированность на активное противодействие революционному террору и защиту как своих членов, так и общественного порядка  проявилась у значительного числа провинциальных правомонархических организаций. Так, уже  на  первом учредительном собрании Ярославского отдела СРН было заявлено о необ­ходимости организации внутри отдела «особой боевой дружины» для «защиты от врагов внутренних и в помощь полиции»[x]. Первым шагом новоявленной силовой структуры стало обеспечение безопасности представителей органов власти, являвшихся объектом охоты эсеровских боевиков. Глава отдела И.Н. Кацауров информировал Главный совет СРН: «Союзники в тревожное время добровольно приняли на себя охрану всеми любимого и уважаемого губернатора Римского-Корсакова»[xi].

Основная  задача боевых дружин состояла в обеспечении общественного порядка в городах.  По сообщениям ярославской  либеральной прессы, патрули боевой дружины ЯО СРН по существу взяли на себя выполнение функций полиции, пресекая любые проявления  «вызывающего поведения» горожан. Если же дружинникам возражали, они заявляли, что и сам нарушитель, и его дом будут на примете, а нередко здесь же избивали непослушного, советуя потерпевшему не обращаться в полицию, иначе «хуже будет»[xii]. Патрулирование улиц осуществляли и костромские черносотенцы. Так, в Сусаниниском сквере они потребовали у группы рабочих прекратить пение «Марсельезы», а когда последние бросились бежать, преследовали их совместно с городовыми[xiii].

Следует отметить, что в создании при правомонархических союзах боевых дружин ничего нео­бычного в то время не было. Впервые их активно стали использовать революционные партии для проведения акций индивидуального террора, «экспропри­аций» и других «специальных» заданий. Позже боевые дружины для защиты от казаков и полиции появились на  ба­стовавших предприятиях. Боевая группа рабочих  Ярославской Большой мануфактуры во время столкновения в «кровавую пятницу» с казаками  убила одного из них  и ра­нила троих [xiv]. В условиях обострения политической борьбы дружины формировались в целях противодействия террору враждеб­ных партий. Так, создание «общества самозащиты» студентов Деми­довского юридического лицея стало следствием участившихся изби­ений учащейся молодежи черносотенцами[xv]. После погромов, обна­руживших неспособность властей защитить население как от правого, так и от левого террора, дань моде отдавали целые промышленные предприятии, городские кварталы, поселки, частные учреждения, выделявшие из своей среды лиц, владевших ору­жием, для круглосуточного дежурства и патрулирования вверенных территорий.

 По мнению С.А. Степанова, крайне правые боевые дружины пытались копировать подпольные террористи­ческие организации революционеров. Представляя рыхлые и аморф­ные структуры, черносотенные союзы органически не могли создать внутри себя дисциплинированные и управляемые боевые группы. Отсутствие общих принципов формирова­ния военизированных дружин приводило к самодеятельности на местах[xvi]. Несопоставим был уровень профессионализма и вооруженности эсеровских и черносотенных боевиков. По имеющимся материалам периодической печати, боевая дружина ЯО СРН  была вооружена  нагайками, кинжалами и револьверами устаревших конструкций[xvii]. Недостаток профессионализма компенсировался численностью, которая составляла 300 человек[xviii].

На острие борьбы любое политическое движение имеет в своих рядах лиц, способных пролить кровь. Заинтересованное  отношение губернской администрации и полиции в пресечении революционных проявлений развязывало дружинни­кам руки. Не имея возможности держать население в страхе силами военно-полицейского аппарата, будучи вынуждены лавировать сре­ди различных социальных групп, власти благосклонно пользовались услугами СРН. Очевидец характеризовал позицию ярославского губернатора А.А. Римского-Корсако­ва, который черносотенцам «все безобразия позволял и никакие жалобы от жителей города не принимал»[xix]. В октябре 1906 г. даже не симпатизировав­ший революционно-демократическому лагерю «Вестник Рыбинской биржи» вынужден был признать: «Союзники обнаглели. Среди белого дня они нападают в несколько человек на лиц, кажущихся им "подозрительными" и избивают. На каждом шагу можно натол­кнуться на толпу союзников и быть серьезно избитыми и совсем убитыми. Нападениям, конечно, чаще всего подвергается учаща­яся молодежь. Город совершенно терроризирован ими»[xx]. Еще более ярко описал деятельность дружины В.А. Андреев: «Сколько пороли за всякие разности. Сколько изувечили, сколько на тот свет отправили. Сколько по ихнему доносу арестовано и посаже­но в тюрьму. Увидят на рубашке красный пояс и испорют, или красную подкладку у фуражки. За все пороли до упадку сил»[xxi]. И хотя наличие боевой дружины объяснялось монар­хистами необходимостью самозащиты от революционеров, редкий номер либеральных  газет в 1905-1907 гг. выходил без сообщения об оче­редном избиении «крамольников», которыми в массе своей были лица, подрывавшие общественную стабильность, а не еврейское население.

Заявительный характер приема в члены  правомонархических организаций, нередко открывавший доступ в боевые дру­жины лицам с низким нравственным и образовательным уровнем, игнорирование указаний высшего руководства, желание проявить необоснованную инициативу — все это было характерно для многих политических партий России начала XX в. По свидетельствам очевид­цев, в боевую дружину ЯО СРН записывались «особые люди из отбро­сов общества или хулиганов, или, короче говоря, человек был на все способен: избивать, убить и т. п.». Члены дружины нередко были «люди неблагонадежные, прежде судимые за какое-нибудь грязное дело», «из самых головорезов и отчаянных людей», «тех, кто громил и грабил магазины»[xxii]. Недавние громилы рассчитывали, что покровительство столь мощной организации, как СРН, находящейся в близких отношениях с местной властью, могло спасти от недоразумений с правоохранительными органами: «...записывались с целью лишь бы избежать кары... за погром и грабеж»[xxiii]. Костяк боевой организации ЯО СРН составили торговцы с Мытного и Толкучего рынков, безыдейные босяцкие элементы, часть рабочих.

Успе­хи крайне правых боевиков в снижении активности революционных слоев были налицо. Уже в октябре 1906 г.  «Русский народ» хвалился: «Благодаря СРН исчезли из центральной части города краснокожие хулиганы и лег­ко стало дышаться ярославским гражданам. Можно подышать на бульваре и на набережной чистым воздухом, не рискуя нарваться на образованных и просто лощеных марсельезников, выслушать от них дерзость. Даже барышням и тем не страшно прогуляться по бульва­ру. Зато и благодарны же граждане Союзу за его заботу об их бла­гополучии»[xxiv]. Председатель Костромского отдела СРН К.А. Русин в ноябре 1907 г., оценивая деятельность организации, заявил: «Два года назад мы боялись ходить по улицам, теперь ходим как дома»[xxv].

В историографическом исследовании Д.В. Карпухина отмечается, что современные исследователи сходятся во мнении, что количество жертв черносотенного террора было несопоставимо с числом пострадав­ших от терактов, совершенных эсерами и анархистами [xxvi]. И.В. Омельянчук указывает, что чаще всего насильственные действия проводились по собственной инициативе боевиков, не были санкционированы руководством организаций и выходили за рамки уставных и программных требований правомонархических союзов[xxvii]. Газета «Русский народ» объясняла это чрезвычайным характером сложившейся в стране ситуации, требовавшей быстрых и жестких мер реагирования:  «Во время революции, когда в стране царили смута и крамола, когда революция бушевала на улице, когда метали бомбы, грабили людей и убивали верных долгу и присяге царских слуг, члены СРН и вся наша молодежь открыто выступали против этих смутьянов, открыто на тех же улицах боролись с врагами веры, царя и России и сумели их обуздать и с ними справиться» [xxviii].

После окончания революции правомонархические организации подвергли погромные и террористические методы борьбы жесткой критике:  «Теперь, когда власть в России окрепла, когда проявления революции прекратились, когда у нас власть на­ходится в твердых руках, мы, члены СРН, в лице его совета, глубоко порицаем всех тех, кто позволяет себе какие-либо насилия, где бы они ни были, против кого бы то ни были на­правлены» [xxix]. Но инерция применения силовых акций  в отношении наиболее  неугомонных возмутителей спокойствия продолжала сохраняться, хотя и в значительно меньших объемах.   В послереволюционное время со страниц ярославской либеральной прессы практически исчезают сообщения о нападениях боевиков ЯО СРН на «крамольников».

Сразу же после разгона участниками верноподданнических демонстраций и лояльными властям лицами революционных  демонстраций в октябре 1905 г. по стране прокатывается широкая волна еврейских погромов, о числе которых в литературе встречаются разные данные. По одним сведениям, в октябре 1905 г. их было 690, причем по административным пунктам они распределились следующим образом: в 17 губернских городах, 44 уездных, 3 градоначальствах, 626 местечках и деревнях[xxx]. По подсчетам С.А. Степанова, просмотревшего практически все русскоязычные газеты, выходившие в октябре-ноябре 1905 г., погромы прокатились в 358 населенных пунктах: 108 — в городах, 70 — в посадах и местечках, 180 — в селах, деревнях и хуторах[xxxi]. Другие авторы указывают, что погромы были 100 городах[xxxii]. Эта цифра практически не противоречит данным С.А. Степанова, хотя и не дает полной картины реакционных выступлений низов.

Откуда же появляется термин «еврейские погромы» в привязке к правомонархическим организациям? Анализ периодической печати того времени свидетельствует, что придание выступлениям традиционалистов антисемитского характера и опреде­ление погромов как «еврейских» исходит исключительно со стра­ниц либеральных газет. Авторами мнения об идентичности понятий «погром­щик» и «черносотенец» также стали оппозиционные средства массой информации. Что же способствовало отождествлению двух понятий?

Определение «погромщик» появляется в оппо­зиционной литературе в отношении участников вернопод­даннических манифестаций, принявших участие в избиени­ях революционеров и грабежах евреев вслед за объявлением Манифеста 17 октября.

Использовавшиеся с начала XX в. в отношении традиционалистски настроенных лиц названия «черная сотня», «черносотенцы» прикрепляются оппозиционными средствами массовой информации  как к участникам погромов, так и к возникшим в конце 1905 – начале 1906 гг. правомонархическим организациям. Относительная син­хронность двух событий (погромы и создание черносотенных союзов) позволили противникам монархии отождествить два понятия. На источник появления двух названий обращали внимание и крайне правые. «…Откуда это название — “черносотенцы-монархисты”? Враги самодержавия назвали черносотенцами-монархистами тот простой, черный русский народ, который во время вооруженного бунта 1905 г. стал на защиту своего самодержавного царя», — писал председатель Русской монархической партии В.А. Грингмут в «Руковод­стве монархиста-черносотенца»[xxxiii].

В результате понятие «черносотенец» стало иметь несколько значений. Во-первых, с кон. XIX до первой российской революции либеральная пресса использовала данное определение  в отношении лояльных властям традиционалистски настроенных представителей непривилегированных сословий, проявлявших «охранительную» активность при антиправительственных проявлениях оппозиционной части общества. Во-вторых, участников верноподданнических демонстраций в октябре 1905 г., принявших участие в разгоне революционных выступлений. В-третьих, участников еврейских погромов  в октябре 1905 г. В-четвертых, членов правомонархических организаций.

Отождествление либеральной и революционной публицистикой различных по своему идейному содержанию и  организационному оформлению движений  в едином понятии «черная сотня» привело к наделению правомонархических союзов погромной характеристикой с последующей ее фиксацией  и окончательным утверждением в исторической литературе. Рожденная формула знака равенства между воинствующим антисемитом и черносотенцем мигрировала в современную российскую историографию. В вышедшем в 1993 г. энциклопедическом словаре «Политология» заявлялось: «Черносотенцы – нарицательное название националистических организаций, исповедующих антисемитскую идеологию»[xxxiv].

Хотя столкно­вения традиционалистов с революционерами закончились в 1905 г., характеристика членов правомонархических союзов как погромщиков и приписанных им массовых насильственных действий в отношении оппозиционеров и евреев,  оказали существенное влияние на переоценку к ним отношения царского правительства, ставшего рассматривать крайне правых как угрозу общественной стабильности. Масштабы и интенсивность либеральной пропаганды заставляли правомонархистов принимать меры контрпропагандистского ха­рактера для собственной реабилитации. На страницах газет, в публичных выступлениях их лидеры постоянно подчеркива­ли, что правомонархические организации являются защитниками порядка законными мерами. «Мы делами своими доказыва­ем, что наша борьба — борьба мирными средствами, что мы — мирные культурегеры, а не погромщики…», — утверждала черносотенная пресса[xxxv].

Попытки переубедить прогрессивную общественность оказались тщетны. Резкая  критика со страниц либеральной печати  оказывала на правомонархистов сильное деморализующее воздействие. Совет Шуйского СРПЛ жаловался Главно­му Совету СРН: «Преследования русских людей за принадлежность к Союзу происходят почти повсюду. Отделам Союза существовать почти невозможно, от враждебно настроенных инородцев и враж­дебной местной интеллигенции с левыми убеждениями... Борьба с кадетствующей интеллигенцией... является непосильной»[xxxvi]

Правомонархисты скоро пришли к выводу, что благодаря стараниям политических противников от ярлыка погромщиков им избавиться не удастся: «Можно написать целые тома разных апологий, общество наше… ничему не поверит, на все будет смотреть с усмешкой и останется при прежнем своем непреложном мнении, что весь Союз русского народа состоит из погромщиков, что деятельность наша — погромная, что литература наша — погромная, что воззва­ния наши только подстрекают на избиения «лучших людей» России — евреев…»[xxxvii].  В этом отношении крайне правые на­деялись на «время и факты», которые сами расставят все по своим местам и потомки назовут погромщиками противопо­ложный лагерь, революционными методами «разрушавший русское государство»[xxxviii].

Мнение о том, что члены правомонархических организаций участвовали в погромах, могло возникнуть из-за того, что погромщики пополнили ряды крайне правых объединений, а руководство образовавшихся союзов выступало защитниками находящихся под судом громил. Отсутствие социологических исследований о про­центном соотношении числа погромщиков и «мирных» членов черносотенных союзов делает подобные утверждения сомнительными. На это указывает то обстоятельство, что в условиях поддержки или слабости властей до­стигшие могущества в 1906—1908 гг. монархические союзы не воспользовались возможностью продолжить погромную практику под влиянием якобы доминировавшей прослой­ки участников массовых насилий. Вступавшие в крайне правые союзы участники погромов составляли их рядовую часть, не  влиявшую ни на идеологию движения, ни на ее практическую деятельность.

По нашему мнению, для того, чтобы выяснить роль правомонархических организаций в трагических событиях октября 1905 г. и определить их отношение к погромным методам необходимо дать четкое определение понятию «черносотенец», которое в силу отсутствия четких критериев и характерных черт позволяло в отечественной и зарубежной историографии отождествлять членов крайне правых союзов и участников кровавых бесчинств в октябре 1905 г.

Историками уже сделан значительный шаг вперед по идентификации данного понятия. Анализ имеющихся версий и вариантов позволяет сделать вывод о том, что наиболее перспективным является определение понятия черносотенец по идейно-политической направленности, а не формам и способам действий в отношении политических оппонентов и еврейского населения, т.к. террористическую практику использовали и революционные организации. Равно  неплодотворным представляется относить принадлежность к черной сотне по негативному отношению к  национальным меньшинства, прежде всего евреям.

В данной связи наиболее полное и емкое определение понятию «черная сотня» дал авторский коллектив энциклопедического исследования[xxxix], представленный  профессиональными историками, специализирующимися на изучении правомонархического движения[xl]. В частности, исследователи отмечают, что «вынося в название словаря словосочетание «Черная сотня», мы подразумеваем под ним политические организации, партии и союзы, а также их членов, стоявших за чистоту и незыблемость триады, гениально сформулированной в свое время графом С.С. Уваровым — «Православие. Самодержавие. Народность»[xli]. В другом определении авторы подчеркивают структурированность и упорядоченность  черной сотни, т.е. организационную форму деятельности по достижению программных целей:  «Черная сотня — организованная часть Русского народа в борьбе за народные идеалы и против всех внутренних и внешних врагов России»[xlii].

По нашему мнению, исходя из широкого спектра политических партий, декларировавших  лозунг «Православие, самодержавие, на­родность», в качестве критериев отнесения к  черносотенному сегменту следует также добавить приверженность  концепции божественной санкционированности царской власти, незыблемости самодержавия, недопусти­мости его ограничения законодательными представительными учреждениями, которая декларировалась в программах правомонархических союзов.

Исходя из изложенного, представляется допустимым дать следующее определение черной сотни. Черная сотня - оформившееся в период  первой россий­ской революции 1905-1907 гг. правомонархическое политическое движение, объединившее в себе различные организации и союзы, преследовавшие цель охранения т.н. «базовых русских ценно­стей», к которым, по их мнению, относились неограниченное самодержавие, первенство православной церкви и русской народности, а также активно противодействовавшие либеральному и рево­люционному движениям. Приведенные  критерии   позволяют признать Дубровинский СРН эталоном черносотенной организации.

Исходя из данного определения,  применять понятия «черная сотня», «черносотенец» в отношении участников контрреволюционных выступлений и еврейских погромов в октябре 1905 г.  не вполне верно его по следующим причинам. В исторической науке отсутствуют работы, ставившие задачу идентификации их политических взглядов. Поэтому  утверждать, что они разделяли уваровскую триаду «Православие, самодержавие, народность» и были сторонниками еще не озвученных  программных установок крайне правых союзов,  на данный момент не представляется возможным в связи с недостатком исследований в данной области. Антиреволюционную направленность проявляли и другие правые партии, например, русские националисты[xliii], а приверженность антисемитской доктрине декларировали  и действовавшие на окраинах Российской империи некоторые национал-сепаратистские организации. Исходя из этих соображений, нельзя исключать, что участники погромов могли бы быть потен­циальными членами Всероссийского национального союза или других правых партий, находившихся нередко во враждебных отношениях с правомонархическими организациями.

По нашему мнению, участники столкновений с революционными демонстрациями и еврейских погромов в октябре 1905 г. являлись носителями не черносотенных взглядов, т.е. четкой и осо­знанной  системы консервативных воззрений, а традиционалистского стиля мышления, трактуемого как    проявляющаяся у различных индивидов универсальное стремление  держаться за про­шлое, боязнь нововведений и обновления, носящее подсознательный и устойчивый характер[xliv]. Изначально бессознательный традиционализм широких масс населения, характеризо­вавшийся приверженностью устоям и ценностям традиционного общества, в условиях сложившейся в октябре 1905 г. в России  социально-политической ситуации, угрожавшей патриархальному миропорядку, приобрел социальную функцию и вызвал стихийный выплеск масс, обернувшийся столкновениями с революционными силами. Реакция традиционалистски настроенного населения на революционные проявления и запустила механизм перерастания «неосознанной» защиты традиционных ценностей  в стадию «осознанного» консерватизма, который в скором времени привел к созданию правомонархических организаций и формулированию их программных установок.

Исходя из этих рассуждений, участников разгонов революционных митингов представляется правильнее характеризовать как традиционалистов, а их столкновения  с революционными демонстрациями не как черносотенные, а как  выступления верноподданнических (или традиционалистских) сил. Данная характеристика подходит и в отношении лояльных властям представителям непривилегированных сословий, проявлявших «охранительную» активность при антиправительственных проявлениях оппозиционной части общества с кон. XIX в.  до первой российской революции. 

В отличие от черносотенцев-членов правомонархических союзов, чья антиреволюционная направленность базировалась на идейной основе защиты фундаментальных ценностей российского культурно-исторического сообщества, основанием для столкновений традиционалистов с участниками революционных демонстраций и митингов в большей степени являлись экономические, психологические и иные факторы. Иными словами, несмотря на то, что антиреволюционная направленность   роднила черносотенцев и традиционалистов, их все-таки  разделяла разность мотивов участия в политической деятельности.

Анализ причин антиреволюционных выступлений традиционалистов показывает, что озлобление различных социальных слоев против революционных проявлений к октябрю 1905 г.  достигло предела. Всерос­сийская октябрьская политическая стачка нанесла серьезный удар по экономике страны. Из-за забастовок железнодорожников воз­никали перебои с подвозом продовольствия, как следствие этого росли цены и падал жизненный уровень людей. Особенно в октяб­ре пострадали торговцы, так как покупательная способность основ­ных потребителей — рабочих из-за стачек значительно упала. На­чальник Костромского жандармского управления информировал Департамент полиции МВД о причинах избиения семинаристов 19 октяб­ря: «...беспорядок возник благодаря рассчитанной на безнаказан­ность наглости и дерзости группы учащейся молодежи. Предше­ствовавшая происшествию забастовка повлекла вздорожание жиз­ненных припасов, что крайне отразилось на беднейшей части крестьянского населения»[xlv].

Октябрьское выступление ярославских традиционалистов было отмечено и уча­стием в нем рабочих, в основном с табачных фабрик Дунаева, Вахрамеева, а также мелких заводиков и мастерских, потерявших заказы из-за забастовок и приостановки работы железнодорожного транспорта[xlvi].

Столкновения в Рыбинске 19 октября   1905 г. революционной демонстрации железнодорожников и учащихся с крючниками местной  пристани были обусловлены  тем, что последние в большинстве своем  являлось крестьянами, пришедшими в город на заработки, но железнодорожные забастовки, прекратив подвоз зерна, лишили их работы [xlvii]. В результате  крючники напали на демонстрацию железнодорожных рабочих и разогнали ее, избив не­мало участников. «Что же касается избиения гимназистов и студен­тов, то последние стали жертвами насилия невежественной толпы только потому, что, по мнению ее, они являлись подстрекателями железнодорожных рабочих к забастовкам», — писал корреспондент «Вестника рыбинской биржи»[xlviii]

Экономическая составляющая явно прослеживается и в последовавших вслед за разгоном революционных митингов еврейских погромах, что подтверждается участием в них тех социальных слоев населения, которые наиболее пострадали от забастовочного движения.  К ним авторы Еврейской энциклопедии отнесли все социальные классы населения: рабочих, мелкую буржуазию «в лице своих двух характер­ных групп — мелких торговцев и ремесленников», представителей «либеральных профессий»[xlix]. Анализ, проведенный по материалам ярославской периодической печати, областного архива, мемуарам свидетелей тех событий, историческим исследованиям, не под­тверждает данную точку зрения в части, касающейся участия лиц «либеральных профессий».

Крайне правые находили основу для погромов в экономи­ческой почве, определяя их как стихийный ответ народных масс на безудержную эксплуатацию. Отрицая наличие орга­низующего центра, черносотенцы характеризовали погромы как взрыв народного возмущения и проявление мести, в ходе которых уничтожалось имущество евреев как «нажи­тое грабежом того же народа среди белого дня на законном основании»[l]. В Ярославле извращенная форма классового протеста проявилась в том, что некоторые еврейские заводы и мастерские громи­лись работавшими там рабочими. Так, в Ярославле, разгромив ма­стерскую Якубчика на Стрелецкой улице, работавшие там мастера направились в соседнюю мастерскую Гуревича, которую после разгро­ма подожгли. «Печник, работавший в медно-паяльной мастерской Блех на Большой Пожарской улице, участвовал в ее погроме», — сообщал «Северный край»[li]. Осужденный за участие в разгроме завода Брайнина Д.А. Кокин числился рабочим этого предприятия[lii]. По утверждениям авторов «Еврейской энциклопедии», участие не­которой части рабочих в погромах было «следствием реакционности евреев, а не наоборот»[liii].

Отрицая роль властей и черносотенцев в подготовке и осуществлении погромов, авторы вышедшей в 1912 году Еврейской энциклопедии (Ю.И. Гессен и Д.С. Пасма­ник) указывали, что бесчинства являлись антисемитскими выступлениями, вызванными сугубо экономическими причинами — конкуренцией русско­го и еврейского капиталов, завистью к более зажиточным евреям, жаждой обогащения[liv]. Основание для подобных утверждений давал анализ причин погромов, имевших место в начале 80-х гг. XIX в. на юго-западе России, которые сводились к проявлению народного гнева эксплуатируемых масс против «жидов-паразитов».

Анализ  материалов губерний  Верхнего Поволжья, связанных с участниками погромного движения, отчасти подтверждает утверждения авторов Еврейской энциклопедии. Действительно, в среде  торговцев и ремесленников  ан­тисемитские настроения, базировавшиеся на эконо­мической почве и связанные с так называемым «еврейским засильем», были весьма устойчивы. После октябрьских погромов 1905 г. их кон­куренты — евреи быстро восстановили разрушенное хозяйство и активно включились в рыночную борьбу, по мнению правых, «доведя до разорения некоторых русских торговцев и заставив дру­гих сократить свои обороты»[lv]. Это вызвало взрыв негодования черносотенцев, руководители которых с сожалением заявляли: «Ев­рейский погром, в сущности, не принес никакого вреда евреям»[lvi]. В ответ на это мелкая буржуазия при активном участии СРН не­однократно организовывала кампании за выселение из города евре­ев, не имевших права проживать вне черты еврейской оседлости, а также бойкот еврейским лавкам. При этом причинами указыва­лись не столько «революционность евреев» или происки жидома­сонства, а то обстоятельство, что «...еврейские ремесленные мас­терские раскинулись по всему городу, причем заняли наиболее бойкие места, а торговля почти перешла в еврейские руки», отче­го «русское ремесло и торговля приходят в упадок»[lvii]. Ясно видно, что мелкая буржуазия использовала появившийся в октябре 1905 г. повод для расправы с ненавистными конкурентами.

Изучение многочисленных свидетельств погромов свидетельствует, что среди участников погромных бесчинств выделялись криминальные и люмпе­низированные элементы, которым не были присущи определен­ные политические взгляды. Пытаясь воспользоваться сложившейся ситуацией, они направляли разгоряченные после столкновений с революционерами толпы традиционалистов – участников верноподданнических демонстраций на еврейские магазины и лавки. Побудительным мотивом участия в погромах данной группы было желание улучшить свое матери­альное положение за счет более обеспеченных сограждан без различия национальности. Нередко после грабежей еврей­ских лавок они переходили к разгрому русских[lviii].

В частности, об одном из влиятельных в послепогромное время в Ярославле на Толкучем рынке торговце Н. Воронове говорили: «Во время погро­мов 1905 г.  в числе погромщиков сумел награбить из часовых магазинов разных вещей и скрылся в г. Баку, и проживал до тех пор, когда все не утихло, и вновь явился в Ярославль, уже не забежкой (своего рода прислуга у торговцев. — М. Р.), а самостоя­тельным торговцем, и по сие время ворочает на рынке как следу­ет и имеет голос между своими»[lix]. Обыски, проведенные ярославскими судеб­ными властями сразу же после погромов в квартирах на Даниловском и Кучерском переулках, Пошехонской и части Борисоглебских улиц — там, где селилось городское «дно», выявили огромное ко­личество награбленной одежды, ювелирных украшений, предметов быта и иудейского культа[lx]. В квартире «Витьки» — главаря одной из банд грабителей, принимавших участие в разграблении дома богатых евреев Хаймовых, — «обнаружена одежда, похищенная при разгроме молельни» [lxi]. Как информировала газета «Север­ный край», в городе даже образовался нелегальный рынок тор­говли отнятыми у евреев вещами. Темные личности из-под полы по бросовым ценам предлагали прохожим весьма приличные пред­меты домашней утвари[lxii].

Анализ социального состава участников еврейских погромов, подтверждает мнение о серьезной экономической  и криминальной мотивации действий громил. В Ярославле главную роль в грабежах еврейского имущества играли мелкие городские предприни­матели (торговцы с Толкучего и Мытного рынков, маклаки, ремес­ленники) и люмпен-пролетарии. Очевидец погромных событий сви­детельствовал, что в числе погромщиков «состояли люди и худые и хорошие, а более народ серый — или подсудимые, или они без работ находились и разные хулиганы и торговцы с рынку и Мытного двора. А предводителями этой партии был более народ отчаянный из числа подсудимых и приемщиков краденного имущества»[lxiii]. Корреспондент «Северного края» сообщал, что уча­стниками погромов были «преимущественно торговцы и маклаки с Толкучки»[lxiv]. Пурин, основываясь на свидетельских показаниях, заключает: «Толпа громил состояла из мелких торговцев и маклаков (преимущественно), возчиков, зимогоров...»[lxv]. Участие их в погро­мах объясняется не столько желанием продемонстрировать предан­ность вековым устоям, сколько ставило цель ликвидировать ненавистных конкурентов и пополнить карман.

Социальный состав погромщиков в Костроме не отличался от ярославского: «толпившиеся кругом (митинга молодежи) торговцы, золоторотцы, представители черной сотни, крестьяне, приехавшие на базар, услышав слово "свобода"... бросились на оратора»[lxvi]. На собрании интеллигентской части населения Костромы 19 октября подчеркивалось «участие в избиении и руководство толпой некоторых лиц, принадлежавших к местному мещанству и мелкому купечеству

Библиографические ссылки:

[i]  Русский народ. 1906. 6 августа.

[ii]  Русское знамя.  1908. 17 июля.

[iii]  Размолодин М.Л. Указ. соч. С. 213.

[iv]  Русское знамя. 1907. 12 декабря.

[v] Омельянчук И.В. Черносотенное движение…: автореф. дис. … докт. ист. наук.  С. 39.

[vi] Русский народ. 1907. 10 октября.

[vii]  Русское знамя. 1907. 25 ноября.

[viii]  Там же.  1906.  20 сентября.

[ix]  Там же.  1907. 12 января.

[x] ГАРФ. Ф. 116. Oп. 1. Д. 595. .Л. 9.

[xi] Там же.  

[xii] Северная газета. 1907. 16 июня.

[xiii] ГАРФ. Ф. 102. Оп. 234 (1906). Д. 2. Ч. 54. Л. 3.

[xiv] Размолодин М.Л. Указ. соч.  С. 99.

[xv] Северный край. 1905. 20 ноября.

[xvi] Степанов С.А. Черная сотня. С. 198-205.

[xvii] Вестник рыбинской биржи. 1906. 4 октября.

[xviii] Размолодин М.Л. Указ. соч.  С. 100.

[xix] ГАЯО. Отдел рукописей. Оп. 2. Д. 1164. Л. 17.

[xx] Вестник рыбинской биржи. 1906. 4 октября.

[xxi] ГАЯО. Отдел рукописей. Оп. 2. Д. 1164. Л. 23.

[xxii] Там же.

[xxiii] Там же.

[xxiv] Русский народ. 1906. 8 октября.

[xxv] Поволжский вестник. 1907. 23 ноября.

[xxvi] Карпухин Д.В. Указ. соч. С. 356;  Алексеев И.Е. Черная сотня: вехи осмысления в России: рецензия на книгу Д.В. Карпухина // На страже империи. Вып. IV. Казань, 2011. С. 37;  Степанов С.А. Черная сотня.  С. 220; и др.

[xxvii] Омельянчук И.В. Черносотенное движение…: автореф. дис. … докт. ист. наук.  С. 40

[xxviii] Русский народ. 1909. 29 апреля.

[xxix] Там же.

[xxx] Погромы // Еврейская энцикло­педия. СПб., 1912. С. 618.

[xxxi] Степанов С.А. Черная сотня в России. С. 54-55.

[xxxii] Левицкий В. Правые партии // Об­щественное движение в России в начале XX в. СПб., 1914. Т.3. С. 338.

[xxxiii] Грингмут В.А. Объединяйтесь, люди русские!  Сост. А.Д. Сте­панов.  М.,  2008. С. 344.

[xxxiv] Политология: энциклопедический словарь / Общ. ред. и сост: Ю.И. Аверьянов. М., 1993. С. 396.

[xxxv]  Русское знамя. 1907. 5 июля.

[xxxvi]  Там же. 1910. 14 мая.

[xxxvii]  Там же. 1907. 5 июля.

[xxxviii]  Там же.

[xxxix] Черная сотня. Историческая энциклопедия 1900-1917. Сост. А. Д. Степанов, А. А. Иванов.

  М.,  2008.

[xl] В работе над энциклопедией принимали участие А.Д. Степанов, д.и.н. А.А. Иванов, д.философ.н. С.В. Лебедев, д.филол.н. А.М. Любомудров и к.и.н. Д.И. Стогов (Санкт-Петербург); д.э.н. О.А. Платонов, к.пед.н. Ю.В. Климаков, М.Б. Смолин (Москва); д.э.н. Т.В. Кальченко (Киев); д.и.н. А.Д. Каплин и д.и.н. И.П. Сергеев (Харьков); д.и.н. Е.М. Михайлова (Чебоксары); д.и.н. И.В. Омельянчук (Владимир); к.и.н. И.Е. Алексеев (Казань); к.и.н. В.Ю. Рылов (Воронеж): к.и.н. К. В. Максимов (Уфа); к.и.н. С.А. Ильин (Тамбов) и к.и.н. Н.В. Шарова (Уварово, Тамбовская обл.); к.и.н. А.А. Фоменков и к.и.н. С.В. Чесноков (Н. Новгород); д.и.н. Ю.А. Иванов (Шуя); д.и.н. К. Е. Балдин и к.тех.н. С. О. Алексинский (Иваново); к.и.н. С.М. Санькова и историк А.Б. Гуларян (Орел); к.и.н. Ю.В. Слесарев (Пенза); к.и.н. А.И. Стеценко (Ульяновск) и др.

[xli] Черная сотня: историческая энциклопедия.  С. 14.

[xlii]  Там же. С. 5.

[xliii] Санькова  С.М. Русская партия в России: образование и деятельность Всероссийского национального союза (1908–1917). Орел,  2006; Коцюбинский Д.А. Русский национализм в начале XX столетия: Рождение и гибель идеологии Всероссийского национального союза. М., 2001;  и др.

[xliv] См.: Новая философская энциклопедия: В 4 тт. М.: Мысль. Под ред. В.С. Степина. 2001; Краткий философский словарь. Под ред. А.П. Алексеева. М., 2007.  С. 396-397; Попов Э.А. Русский консерватизм: идеология и социально-политическая практика. Ростов н/Д: Изд-во Рост. ун-та, 2005.

[xlv] ГАРФ. Ф. 102. Оп. 237 (1907). Д. 219. Л. 3.

[xlvi] Северный край. 1905. 25 октября.

[xlvii] Зайцев А. Забастовки железнодорожников в 1905 г. в Ярославской губернии // Ярославль в первой русской революции. С. 137

[xlviii] Вестник рыбинской биржи. 1905. 21 октября.

[xlix] Погромы // Еврейская энциклопедия. С. 620.

[l] Русское знамя. 1910. 11 июня.

[li] Северный край. 1905. 26, 30 октября.

[lii] ГАЯО. Ф. 347. Oп. 1. Д. 474. Л. 36.

[liii] Погромы // Еврейская энциклопедия. С. 619.

[liv] Там же. С. 618.

[lv] ГАРФ. Ф.116. Оп.1. Д. 595. Л. 10.

[lvi] Русский народ. 1907. 25 ноября.

[lvii] Там же. 1909. 30 мая.

[lviii] Размолодин  М.Л. Указ. соч. С. 32-36.

[lix] ГАЯО. Отдел рукописей. Оп. 2. Д. 1164. Л. 7.

[lx] Северный край. 1905. 25 октября.

[lxi] Там же.  25 октября.

[lxii] Там же.  30 октября.

[lxiii] ГАЯО. Отдел рукописей. Оп. 2. Д. 1164. Л. 21.

[lxiv] Северный край. 1905. 2 ноября.

[lxv] Пурин.  Погромы // Ярославль в первой русской революции. Ярославль, 1925.  Л. 205.

[lxvi] Костромской листок. 1905. № 104.

[lxvii] Конокотин А. Указ. соч. С. 149.

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Максим Размолодин
Все статьи Максим Размолодин
Воинство Святого Георгия
«Это был очень искренний человек»
Вместе с тем, история В.М.Пуришкевича — назидательный рассказ о том, как незаурядный, одарённый человек в силу личных амбиций невольно стал одним из могильщиков того дела, которому служил
24.01.2020
«Он много сделал для облегчения жизни крестьян, боролся с воровством чиновников»
Требуется помощь на установку бюста известному государственному деятелю Российской Империи И.Л. Горемыкину
29.01.2019
Соблазн идет от интеллигенции
К 100-летию кончины архиепископа Никона (Рождественского)
12.01.2019
Государевы лета
В издательстве «Царское дело» вышла книга Петра Николаевича Шабельского­-Борка «Государевы лета. Сказания о русских царях»
30.05.2018
Все статьи темы
Последние комментарии
Америка 2.0. После выборов
Новый комментарий от грешник Вова
25.01.2021 11:15
Кагальный-Провальный и Промысл Божий
Новый комментарий от monarhist
25.01.2021 10:55
Об итогах и уроках протестов 23 января
Новый комментарий от Андрей Козлов
25.01.2021 10:40
Насколько реальна левоконсервативная коалиция?
Новый комментарий от Туляк
25.01.2021 09:53
Прививка — жертва ради нашего народа и нашей страны
Новый комментарий от Наталия 2016
25.01.2021 08:58
Прививка: день четвёртый
Новый комментарий от влдмр
25.01.2021 07:42
99% граждан России плевать на Навального
Новый комментарий от влдмр
25.01.2021 07:30