Воинская служба для священников по канонам православной церкви запрещена по двум причинам. Первая, запрещает клирикам вообще заниматься мирскими делами, «ибо никтоже может двум господам работати, по Господней заповеди (Мф. 6, 24)» (Ап. Правило 81), но и потому что для священника недопустимо пролитие крови. Поэтому в 83-ем апостольском правиле особо подчеркивается, что «в воинском деле упражняющийся» не может носить священный сан. Во Вторую мировую войну сербский народ оказался в трудном положении. Его самым страшным противником были усташи, захватившие многие сербские земли и проводившие политику геноцида. Как это часто бывало в истории, те, кто должны были бы стать во главе народа, не могли этого сделать, и их место пришлось занимать священникам. 27 июля 1941 года сербы подняли вооруженное восстание. Предводителем одного из четнических отрядов (полк «Петар Мрконич») в силу этих обстоятельств пришлось стать священнику Момчило Джуичу (1907-1999). Но после того как он был вынужден взяться за оружие, он оставил церковное служение, принеся такую жертву для своего народа. Умер он после войны в эмиграции в Америке. Но чаще всего священник подвергается на войне смертельной опасности, не имея иного оружия, кроме молитвы, для своей защиты.
Церковь по обычаю опирается на вероучение и традиции. И, пожалуй, только единственная ее часть военное духовенство постоянно претерпевает изменение. Усложняется техника, изменяется бытовая обстановка, но всегда военный пастырь должен выполнять свою задачу.
Первоначально священник шел на войну со своею паствой. Военное священство возникает одновременно с организацией постоянной армии. Иоанн III раздал имение дворянам и обязал их являться на службу с определенным количеством ратников. Кроме того в армии служило около 2000 иностранцев-наемников. Такое небольшое войско не нуждалось в особых священниках (царственная книга 262). Духовенство при дворе царя могло совершать богослужение и требы в полках в мирное и военное время. В царствование Иоанна IV при взятии Казани, в «царском стане» находится благовещенский протопоп Андрей - духовник Иоанна Васильевича.
По окончании казанской битвы царь послал за Андреем и «повелел ему приидти из своего царского стана со всем освященным собором, яже бяху тогда за благочестивым царем. Андрей же с животворящим крестом и со псалмопением всем собором прииде к государю, множа двою поприщ, во всем освященном сану, якоже литургиса». Во Времена царя Михаила Феодоровича: государство окружено врагами, поэтому необходимо формирование солдатских полков. Их было сформировано шесть. В царствование Алексея Михайловича число регулярных полков было еще увеличено. «Учение и хитрость ратного строя пехотных полков» ‑ первая военная книга, напечатанная на русском языке. Издана она была в 1647 году и являлась переводом устава Карла V с некоторыми изменениями. Разделялась она на 8 глав, в одной из них определяется жалование военным чинам и в ряду с ними полковому попу. Последнему было положено 30 флоринов в год. 3 флорина - 1 руб. на основании этого указания, назначение в полки особых священников можно отнести ко времени царствования Алексея Михайловича. При Феодоре Алексеевиче устройство полковых церквей и назначение к ним причтов происходило так: царь предписывал патриаршему приказу назначить священно - и церковнослужителей и «отписать в разряд к дьякам о священнике, дьяконе и количестве церковной утвари, отправленных в полк». После военное священство подчинялось Святейшему Синоду, главному священнику духовного ведомства и, кроме того, зависело от власти главнокомандующего и других военачальников.
Из-за этого положение духовенства в армии было непростым. По каноническим правилам православный священник не может находиться не только на военной службе, но и вообще на государственной: «ибо никтоже может двум господам работати, по Господней заповеди (Мф. 6, 24)» (Ап. Правило 81). За нарушение этого правила Церковь карала священнослужителей очень строго ‑ извержением из сана. Но в то же время полковой священник служил в военной части и должен был, как и все, подчиняться приказам военачальника. Как согласовать эти противоречащие на первый взгляд положения? Тем не менее, полковое духовенство подвергалось иногда суду и расправе местных воинских начальств, и злоупотребления совершались со ссылкой на полковничью инструкцию 1766 года: «Главному в полку начальнику все чины от первого до последнего подчиняются; он о всех в полку происшествиях повседневно получает письменные и словесные рапорты через майора, или подполковника и долженствует во всех делах, что до службы касается, делать порядочное, соответствующее тому распоряжение, как беспрекословно и без переговоров по самой точности от всех его подчиненных исполняемы быть должны».
Нужно было много времени, чтобы отстоять православную позиция священник подчиняется духовному ведомству и увольнять, наказывать, переводить его может только оно. Но самое главное военное священство складывалось естественным образом, не через какие-то кампании, а постепенно, потому что была необходимость окормления православных воинов. Совершенствовалось управление, четко ограничивались обязанности.
То же самое стало происходить после перестройки священники осознали необходимость окормления воинов. Стали без юридической базы, собственными путями проникать в воинские части и в зависимости от местных условий достигали некоторого успеха. Естественно, в скором времени потребуется и создание центрального аппарата, Вся предыдущая история развития аппарата управления военным духовенством от Царя Иоанна до Белой армии выработала неумолимую логику: необходимо обособление, ввиду особенных задач военного духовенства, в отдельную структуру с епископом во главе. Отдельная такая епархия, которая должна иметь и свою семинарию (каковая была создана при Павле I), и свое обеспечение, и своего руководителя. Правда, в царской России развитие остановилось только на протопресвитерстве, но в Белой армии во главе стоял уже епископ. Кто-то скажет: создание такой епархии без границ противоречит канонам. Но святые отцы Вселенских соборов не могли знать, куда нас доведет технический прогресс: сегодня можно перемещаться по воздуху, поддерживать связь по телефону, интернету и т.д. Вполне возможно управлять священниками, раскиданными по всей территории нашей страны.
Конечно, встанут многие проблемы: взаимоотношения с местной епархиальной властью, духовенством, конечно же, и военным начальством. Раньше остро стоял вопрос о принадлежности стационарных храмов (ведь должны же воины хоть иногда молиться в хороших, благоукрашенных храмах). В Российской Империи делалось многое по их разрешению, накоплен громадный опыт. Но кто-то не хочет обращаться к нему, кто-то не желает, чтобы к нему обращались. Кому-то не нравится такой логичный путь созидания нового военного духовенства. Для этого нас подталкивают к форсированию, к скоротечной кампании. Цель этой кампании заставить нас отказаться от традиций, соответствующих духу православию.
Вот и уважаемый о. Александр Добродеев попался на эту удочку: «Мне хотелось бы здесь выразить свое видение ситуации. Я носил погоны, служа в системе органов внутренних дел более 23-х лет. Был период, когда я еще был невоцерковленным сотрудником, а потом постепенно воцерковлялся. Стал ходить в храм, молился, потом уже одновременно являлся и офицером, и дьяконом, два с половиной года совмещал ношение погон и рясы. И все это было на совершенно законных основаниях. Старшим офицером я стал по приказу министра внутренних дел, а священником - по указу Святейшего Патриарха Алексия», - заявил в интервью "Русской линии" заведующий сектором уголовно-исполнительной системы (УИС) Синодального отдела Московского Патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными учреждениями иерей Александр Добродеев, рассуждая о необходимости присутствия священников в армии и правоохранительных органах. «Уже одновременно являлся и офицером, и дьяконом, два с половиной года совмещал ношение погон и рясы...». И все это на каком-то законном основании. Это его личное дело, но гораздо хуже, когда это предлагается в виде правила. Такое исключение из правила ведет к неприятным следствиям, и читаем дальше: «Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) представил на своем сайте данные о том, нуждается ли, по мнению россиян, современная армия нашей страны в военных капелланах. Относительное большинство россиян уверено, что современная Российская Армия нуждается в военных капелланах (45%)...».
Думаю, Российская Армия не нуждается в подмене военного духовенства капелланами. В Армии США капелланы являются офицерами штабов, носят военную форму. В соответствии с «Руководством по службе военных священников» он обязан: выступать в роли советника и консультанта командира и штаба по вопросам религии и морального состояния личного состава с точки зрения воздействия религии и т.д. и т.п. Далеко это от задач русского военного духовенства, которое накопило гигантский опыт. Создается впечатление, что государству понятна необходимость и неизбежность введения военного духовенства, но оно желает провернуть это неожиданно как-то на американский манер. Сколько лет уже говорят о духовном окормлении армии, но нет ни указов, ни постановлений. Такое впечатление, что определенные круги хотят оказать давление на Церковь, чтобы она согласилась на варианты, подобные американскому. Церковь слабо, но реагирует на такие попытки. Во 2-м номере за сей год «Журнала Московской патриархии» появилась заметка Е.Мурзина явно с язвительным подтекстом по поводу такой спешки. Пресса полна сенсационными заявлениями: в армию направят 400 священников, а сейчас уже направлено 13 в горячие точки... Направлены-то направлены, а что они вернулись обратно ни с чем, не сказано.
Кому-то в Церкви нужно понять, что ситуация во взаимоотношениях с государством в последние году в корне поменялось, не Церкви нужна поддержка государства, а государству - Церкви. Иначе что оно, государство, без собственной идеологии, без истории, да и без твердой политики из себя представляет? Блуждающий и неприкаянный штат США? Военное духовенство пункт, в котором нужно проявить твердость. Пусть будет без погон, в рясе с твердым подчинением духовному начальству.
