К 100-летию Союза Русского Народа
Выдающийся оратор и проповедник, священник, которого в свое время знала вся Москва, монархист, поколебленный в своей вере в Самодержавную Монархию накануне ее краха, но раскаявшийся и вставший на борьбу с революцией с крестом в руках, когда она пала... Таким был протоиерей Владимир Игнатьевич Востоков, речь о котором пойдет в данном очерке.
Владимир Востоков родился 11 июля 1868 года в семье сельского священника Игнатия Матвеевича, около 40 лет прослужившего в Троицкой церкви села Голочелова Московской губернии. В 1888 году он окончил Московскую духовную семинарию, затем Московскую духовную академию и 30 мая 1891 года был рукоположен в сан иерея. Первоначально молодой священник служил в селах Московской епархии, затем был переведен на службу в Москву, где служил в храме вмч. Георгия (1903 г.), настоятелем церкви Института благородных девиц (1906 г.), церкви в честь мч. Никиты. Вскоре отец Владимир прославился на всю Москву как выдающийся проповедник, борец за народную трезвость, обличитель социализма и видный церковный писатель и публицист. О.Востоков являлся редактором-издателем духовно-литературного ежемесячника "Отклики на жизнь", на страницах которого обсуждались проблемы Церкви и духовенства, общественно-литературной газеты "Рассвет" (с N14 - "Славянофил") и журнала "Живая беседа". Он также состоял членом Московского религиозно-философского общества, был членом интеллектуального клуба московских монархистов - Русского Монархического Собрания - однако активного участия в монархическом движении до революции не принимал.
Входя в близкое окружение видного московского общественного деятеля Александра Дмитриевича Самарина (будущего обер-прокурора Святейшего Синода и кандидата в Патриархи) о.Востоков был приглашен им в качестве законоучителя его детей. А в 1912 году на видного московского батюшку обратила внимание будущая священномученица Великая Княгиня Елизавета Федоровна, позвавшая о.Владимира занять место лектора при ее Марфо-Мариинской общине милосердия.
Как и большинство московского общества (включая сюда и Великую Княгиню Елизавету Федоровну, и Александра Самарина) Владимир Востоков был активным противником Григория Распутина, которого публично осуждал в своих проповедях и публикациях, видимо не отдавая себе отчета, что тем самым он невольно наносил прямой вред Престолу. Но после того, как 1 мая 1913 года редактируемый им журнал "Отклики на жизнь" открыто выступил против т.н. "влияния" Распутина, Московский митрополит Макарий (Невский-Парвицкий) вынужден был принять меры против не в меру усердного проповедника. О.Владимир был отстранен от издательской деятельности и выслан из Москвы в Коломну, где был определен священником в Успенскую церковь Брусенского монастыря.
К сожалению, мы не располагаем точными данными о взглядах и поведении о.Владимира Востокова в первые годы его опалы, но судя по косвенным свидетельствам можно заключить, что он существенно сдвинулся влево и запомнился многим как либеральный батюшка. Известно лишь, что в 1915 году он уже служил в тюремной церкви города Клина. Как вспоминал его современник Б.Павлов, "замечательный проповедник, несребролюб, в жизни очень скромный, он [о.Востоков] быстро приобрел много почитателей и стал одним из самых популярных людей города. Скоро тюремная церковь не смогла вмещать всех приходящих его послушать. Начали устраивать службу прямо на лугу перед церковью". А в канун революции по приглашению епископа Андрея (Ухтомского) о.Востоков перевелся в Уфимскую епархию.
Февральскую революцию он принял и даже отслужил по случаю свержения Самодержавия молебен, облачившись в пасхальные красные ризы. Впрочем, радость от "великой и бескровной" была недолгой. Сравнение свергнутой власти Самодержавного Царя и воцарившегося Временного правительства было не в пользу последнего, и отец Владимир, похоже, это быстро понял.
"Припоминаю всенощную под Крестопоклонное воскресенье, 4 марта 1917 год., - писал о.Владимир в 1926 году, - Церковь переполнена. Изнесен Крест, запели "Спаси, Господи... победы..." и... замешательство... Молчание. Кто-то выкрикнул "Михаилу Александровичу" и... замолк. Там и здесь у молящихся вырывались рыдания... Верная Россия вслух плакала против торжествующей желябовщины. В воскресенье огромной толпе ликующих рабочих я сказал горькое слово правды: "Мир возрадуется, а вы восплачете и возрыдаете. Свободу вам обещают рабы тления, и их свобода заведет вас в неволю". Рабочие обиделись на меня за это слово "не к месту"... Через полтора года те же самые рабочие мне грустно-смиренно каялись: "уже и восплакали же мы, батюшка, красная свобода завела нас в такую неволю, что и не выговоришь, кажется, уже и не стрясти нам этой неволи со своей шеи"...
А когда в том же 1917 году он в качестве делегата от Уфимской епархии был избран членом Поместного Собора Православной Российской Церкви, то выступал он на Соборе уже с твердых монархических позиций. Так, 22 января 1918 года о.Владимир заявил: "С этой кафедры <...> свидетельствую священнической совестью, что русский народ обманут, и до сих пор никто не сказал ему правды. Настал момент, когда Собор, как единственно ныне законное и действительно избранное народом собрание, должен сказать народу, не боясь никого, кроме Бога единого. <...> Собор должен сказать, что в феврале-марте произведен насильственный переворот, который для православного христианина есть клятвопреступление... Мы знали историческую идею, которая шестьсот лет растила могучую Россию. И эту-то идею в марте прошлого года одни затоптали, заплевали, другие ее не защитили, а опасливо ее замолчали. Нам нужно было тогда же возвысить голос против ложного пу