Два чувства испытал я в Болгарии, в которой только что побывал. Одно - глубокой печали, другое - сильной надежды.
Тридцать лет назад - вечность - впервые я влюбился в неё. И она отвечала взаимностью. Но сколько же страданий принесла мне моя возлюбленная: перешла Болгарская церковь на григорианский стиль, убив тем самым всенародное празднование Дней славянской письменности и культуры. И многое другое, не хочется вспоминать, хотя раны свежие (тот же газопровод), лучше скажу о той радости и надежде на то, что наше славянское единение не будет порушено и возродится во всей полноте.
А как мы дружили! Истинно братски! Выходили совместные журналы, люди из России ехали в благодатные болгарские просторы. Даже шутка была: «Курица не птица, Болгария не заграница». Даже, это очень немногие знают, тем более нынешняя безпамятная молодёжь, бегущая, задрав штаны, в новый мировой порядок, не знают, что в 1973-м году Болгария обратилась к правительству СССР с просьбой войти в состав нашей страны на правах союзной республики. Наши тяжелодумы из ЦК КПСС ничего умного придумать не могли, как сказать, что у нас нет общей границы. Ну, и кто они после этого? Если нет границы с Калининградской областью, так что она, не Россия?
Нет уже многих из тех, с кем мы вместе радовались дружбе. Оставшиеся, конечно, не молодеют. И видел я, что они испытывают чувство вины за перемены в отношениях. Но разве они виноваты, виновато их болгарское правительство, которое не смеет ослушаться мирового правительства и рвёт межславянские связи.
С одной стороны, чем выше забор, тем лучше соседи, истина выстраданная. Но с другой, именно славяне любят ходить в гости, любят родню. И это чувство помогло болгарам сохранить памятники русско-болгарской дружбы, особенно памятник Алёше в Пловдиве. Помню, мы приехали к нему, неожиданно пошёл снег, а у памятника стояли девочки и мальчики в одних рубашечках и кофточках. И как запели! «Немало под страшною ношей легло безымянных парней, но то, что вот этот Алёша, Алёша, Алёша, но то, что вот этот Алёша известно Болгарии всей». До сих пор при воспоминании прошибают слёзы.
Уже и заряды были подведены под постамент, но всколыхнулось славянство. Отголоски Шипки-Шейново зазвучали, со всех сторон поехали в Пловдив и ветераны и молодёжь, и встали в оцепление, защищая русского парня Алёшу.
И ещё обнадёживающее известие: Болгария сохранила «кириллицу», славянское написание букв алфавита. А ведь уже всё было готово для закабаления болгарского письма холодной, бездушной «латиницей». Даже и учёный Велико-Тырновского университета, который обосновывал необходимость перехода на «латиницу» уже был награждён правительственным орденом (да, вот такое было недавно у болгар правительство). Обосновать эту продуманную диверсию было очень легко: надо начать болтовню об интеграции в мировое сообщество, о повышении всяких экономических радостей и тому подобное. Много ли надо гражданам, у которых желудок первичнее головы (а таких в любой стране большинство), и чуть было страшное предательство предков не свершилось, но забастовал Велико-Тырновский университет, один из самых древних и знаменитых в Европе. Учёный совет вуза лишил ретивого «латиниста» всех учёных степеней и, как ни уламывали власти страны руководство вуза, не сдался.
И сохранилось великое славянское наследие - наша письменность.
Ещё одно отрадное событие было прямо при мне. В Болгарию приехали русские дети. В Камчии, так называется место недалеко от Варны, московское правительство выстроило Центр культуры и отдыха для детей России и Болгарии. И вот, встречаются дети, болгарские и русские. Русские не знают болгарского языка, болгарские русского. Более того, болгарские отроки не знают, что есть такой город Москва и такая страна Россия. Но они же дети, им же хочется общаться, и они разговаривают друг с другом... на английском языке. Мировое правительство может радоваться: славяне забывают себя.
Но нет, сильны славянские корни. Уже на второй-третий день радость мирового прав угасла: дети стали понимать друг друга, обходясь без английского посредника. Очень же много общих слов, одни совпадают, другие одинаково звучат. Да и много ли надо для начала: завтрак, молоко, море, купание, футбол, обед, игры, пение, танцы... дальше больше.
Так что английский может отдыхать. Мы родные, в этом всё дело.
Маслина, отпавшая от ствола, легко может привиться к нему обратно. Она по природе принадлежит стволу, она не чужая.
Язык и религия идут из глубины веков и крепко связывают нас, и эта связь необорима.
