Протоиерей Борис Николаевский (1884-1954) – простой и малоизвестный священник, духовник писателя Е.Н. Поселянина. Отец Борис – один из тех священников, которые мало известны широкой аудитории. Но именно на этих камнях веры и стояла наша Церковь в годы гонений. Благодаря таким простым и, казалось бы, ничем не приметным пастырям сохранилась вера и Церковь на нашей земле.
Большинство сказанных отцом Борисом проповедей и поучений не были записаны. Но те, которые сохранились, свидетельствуют о его глубокой вере и большом, любящем сердце. Для всех он был всем, «чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9:12).
Отец Борис отошел к Богу 21 августа 1954 года. Похоронен он на Богословском кладбище в Санкт-Петербурге.
Приводим для наших читателей отрывки из исповеди, которую написал сам старец, и по которой он учил каяться и своих прихожан.
Я не имею любви к ближнему. Я из людей люблю только своих родных, и только тех, кто меня любит, а других людей любить – и думы не было. Если бы я людей любил, как самого себя, то несчастие их огорчало бы меня, а благополучие их меня радовало… А на деле – я с любопытством выслушиваю несчастные повести, случающиеся с людьми, ни капли им не сострадая. Я не умею покрывать любовию бесчестные поступки ближних, но, наоборот, с осуждением их разглашаю. Врагов любить заповедано мне, молиться за них, хорошо о них отзываться, благотворить им. А я готов им мстить, злорадствую, когда им худо бывает. «Так им и надо», – говорю…» Пощади меня, Господи!
Я не верю в бессмертие. Если бы я верил, то я проводил бы земную жизнь, как странник-путешественник, которому нужно скоро вернуться в свое отечество. Но я больше забочусь об устройстве земной жизни: о доме, одежде, запасах пищи, деньгах, работе, комфорте жизни… Господи, пощади меня!
Я не верю в Евангелие. Если бы верил, то наслаждался бы поучением в Нем день и ночь; питался бы Им, как пищею, и всем сердцем стремился бы к исполнению Его правил. И ничто земное не в силах было бы отклонить меня от Него. Но я прочитаю газету, другую книгу мне не нужную, а иногда и вредную. А Евангелие лежит на столе, ожидая «удобного» времени… А будет ли это время? Господи! Избави меня от этого неразумия и окамененного нечувствия!
Раздражительный я! Иногда вспыхнет раздражение, а почему? – и сам не скажу… Толкнут в трамвае – я уже ощетинился, иногда сдержусь, а чаще наговорю колкостей, грубостей. И самому потом стыдно. Прости меня, Господи!
Я не люблю Бога. Это страшно, но так и есть. Если бы я любил Бога, то непрестанно размышлял бы о Нем с радостью, удовольствием. Каждая мысль о Господе доставляла бы мне отраду и наслаждение (ведь с какой радостью мы думаем о любимом человеке). Напротив, я гораздо чаще и охотнее размышляю о житейском. Если бы я любил Господа, то с какой радостью я стремился бы беседовать с Ним. Но я должен заставлять себя молиться, потому что моя душа и сердце с радостью молиться не умеют. Если я кого люблю, то беспрестанно думаю о нем. При всех занятиях любимый друг не выходит из головы моей. Но я о чем угодно размышляю, только не о Боге. По истине и честно я должен сказать, что не люблю Тебя, Господи! Что может быть ужаснее и горестнее моего положения! Господи, пощади меня! Пожалей меня! Дай мне время покаяться и принести плоды покаяния!
Господи! Мой Господи! Я – бездонная пропасть греха: куда ни посмотрю в себе – все худо, что ни припомню – все не так сделано, неправильно сказано, скверно обдумано… И намерения, и расположения души моей – одно оскорбление Тебе, Господи, Создателю и Благодетелю мой! Я, как ничтожный человек, согрешил. Ты же, как Бог Щедрый, помилуй мя!
Нет у меня надежды на Тебя, Господи! Придет горе-испытание – я ищу помощи от людей и думаю: вот тот мне поможет, этот устроит. Между тем, это Ты хранишь меня. Сколько благодеяний Твоих надо мною было! В деле спасения моего надеюсь на себя, на свои силы. Когда каюсь, говорю: «Впредь не буду», и снова то же делаю. И все потому, что я неразумен, глуп и не имею опытного познания своего бессилия, не имею смирения…
