По мере того как становится все более ясно, что Россию не удастся одолеть военным способом, чаще слышатся речи о мирных переговорах. С нашей стороны в ответ звучат заверения о готовности к таким переговорам. Последовали встречные предложения Президента Российской Федерации об условиях, при которых они могут начаться. Сразу надо оговориться, что разговоры о переговорах есть большая идеологическая и дипломатическая игра. В.В. Путину приходится учитывать осторожную позицию наших союзников, желание поскорее закончить войну и мирно развиваться. Явно просматривается их нежелание втягиваться в военное противостояние. Выходит, что наши откровенные враги и наши союзники – за мир. Мы тоже за мир.
Россия – страна мирная. Но при этом наш исторический опыт учит, что прочный мир можно установить только после полной победы. Любые договоренности на полпути оборачивались обманом и приводили к потерям. В результате Хасавюртовского соглашения мы фактически потеряли Чечню. Пришлось вторично освобождать ее от террористической армии, сформированной нашими «бывшими партнерами».
Полный разгром грузинской армии, опять же сформированной нашими «бывшими партнерами» в 2008 году отрезвил грузин и вывел их из-под американского контроля. На сегодняшний день Грузия обретает суверенитет и больше не желает быть врагом России. Что и выразилось в их нейтральной позиции по отношению к «украинскому конфликту».
Возвращение Крыма в «родную гавань» тоже произошло в результате военной операции. Бескровной, но военной операции. Четкие и своевременные действия Российской армии позволили крымчанам избежать кровавой бойни от укронацистов и вернуться в Россию.
Совершенно иной результат принесли договоренности с Западом о статусе Донецка и Луганска. Без подкрепления военной силой они обернулись обманом и большой кровью. Гарантии ведущих стран Запада оказались пшиком. Все равно нам пришлось вмешиваться и отвоевывать Новороссию силой. Но в положении более сложном, чем это было в 2014 году.
В марте 2022 года переговоры в Стамбуле закрепляли наши успехи в первые месяцы специальной военной операции. Но, как только мы отвели войска от Киева, позиция укрорейха резко изменилась. И дело не только в приезде Джонсона в Киев, который уговорил Зеленского продолжить войну. Мы проявили слабину – и противник ею моментально воспользовался. Проявление военной силы России не смогли бы перебороть никакие джонсоны, байдены и столтенберги вместе взятые. Мы опять поверили в договоренности с Западом – и опять были обмануты.
Все эти свежие примеры (как и более древние) явно свидетельствуют о том, что мир нам приходится завоевать. Никто не вразумляется, пока русский мужик в солдатской форме не намнет бока западным суперменам и их прислужникам. После Великой Отечественной войны властители мира опасались связываться с Россией-СССР. Да и сейчас побаиваются вступать в прямой конфликт, всячески стараясь показать, что они, мол, не воюют с нами, а только «помогают Украине».
Теперь конкретно о возможных переговорах с Западом. Понятно, что В.В. Путину приходится ма-
неврировать. С одной стороны, необходимо демонстрировать готовность к переговорам, с другой – подтверждать намерение достичь целей, поставленных для СВО. То есть вести ту самую большую идеологическую и дипломатическую игру, о которой мы говорили в самом начале. Отсюда и разнообразные варианты условий, при которых мы готовы пойти на переговоры. Но для нас самих важно определиться: какое положение должна занять Российская армия к началу переговоров. От этого зависит их успешность. Расклады могут быть разные. Сейчас никто не может предсказать, как будут развиваться события. Но ясно одно: все должны однозначно признать, что Россия победила, а Запад проиграл.
Рассмотрим все варианты. От самого плохого до наилучшего. Если начать переговоры сейчас и закрепить нынешнее положение, то это будет означать наше поражение. Даже не ничью. Это даст врагу передышку, возможность перегруппироваться и нарастить технический и людской потенциал. А самое главное – никакой гарантии безопасности не будет. А будут продолжены обстрелы российской территории, включая Белгород, Донецк, Севастополь и Крымский мост. Через некоторое время все равно придется воевать, но в гораздо худших условиях.
Второй вариант. Освобождение Харькова, Николаева и Одессы. Понятно, что оно предпочтительнее. Но и оно не снимет все вопросы безопасности для России, поскольку сохраняет Украину как государство анти-Россию. Хочешь не хочешь, а нам придется закрывать польско-немецко-англо-американский проект под названием «Украина». Националистическая Украина не оставит нас в покое. Это будет вариант Чечни после Хасавюрта.
Третий вариант. Полное освобождение Левобережья Днепра, а также Николаева и Одессы. Это первый более-менее приемлемый вариант. Но он означает, что НАТО рано или поздно ввяжется в конфликт открыто. Конечно, от нас это потребует серьезных военных усилий, затрат и жертв. Но от этого нам никуда не деться. Раз начали воевать – значит, надо доводить дело до победы. Насколько можно понять со стороны, российское руководство готово к такому варианту развития событий. Другое дело, что внутренняя оппозиция активно отговаривает от него. Тем хуже для оппозиции. В решающие моменты истории надо беспокоиться не о благополучии оппозиционеров, а о судьбе государства.
Четвертый вариант. Освобождение Украины без западных областей. Он более сложный, но для нас, естественно, более приемлемый. Он может осуществиться в случае ввода польских войск на Западную Украину с согласия вождей укрорейха. На этот случай у нас должны быть в запасе договоренности с соседями (Венгрией, Словакией, Болгарией и, возможно, Румынией) о нашем дозволении предоставить областям, населенным венграми, словаками, болгарами, румынами и русинами статуса автономий. Это автоматически приведет несколько натовских стран в стан наших союзников. Конечно, это довольно сложный геополитический расклад, но к нему надо быть готовыми заранее.
Пятый вариант. Полное освобождение древних русских земель, называемых сейчас Украиной. В этом случае Украина как государство прекращает свое существование и возвращается к более древней и естественной форме государственности.
Какой должна быть эта форма надо предусмотреть уже сегодня. Вариантов три:
а) вхождение всех областей в состав Российской Федерации;
б) вхождение части областей (Новороссии, Левобережья, Закарпатской Руси) в состав РФ, а областей Малороссии в новую самостоятельную, дружественную нам конфедерацию;
в) один из предыдущих вариантов, плюс независимые государствообразования в Западной Малороссии, но обязательно дружественные России.
Все три варианта должны быть нами предусмотрены, проработаны и готовы к применению. Конечно, самый предпочтительный для нас первый вариант. Но хватит ли нам сил для его осуществления – сказать трудно. Поэтому должны быть запасные варианты, чтобы по ходу войны не искать лихорадочно выходы из сложившегося положения. Все должно быть предусмотрено заранее.
Еще одна важнейшая и сложнейшая проблема, решение которой надо искать уже сейчас. Это этническая принадлежность тех, кто сейчас называет себя украинцами. Как уже было сказано, проект «Украина» сам по себе является враждебным по отношению в России. Соответственно, и национальность «украинец» волей-неволей несет в себе антирусский оттенок. Лучшим вариантом решения было бы возвращение к традиционному самоназванию «малоросс». Но для его осуществления понадобится полноценная этноидеологическая программа для просвещения украинцев. Часть из них безболезненно вернется в естественное состояние (до революции большинство местных жителей были малороссами, а не украинцами). Часть будет долго раздумывать, как и на Переяславской раде. А со свидомыми украинцами придется серьезно поработать. Прежде всего, в идеологическом отношении. Это задача на будущее, которую надо начинать решать сегодня.
Мирные переговоры рано или поздно мы начнем. И они должны привести к выполнению поставленных в начале специальной военной операции задач – денацификации и демилитаризации Украины!
