Источник: блог Марины Гатцемайер
Это письмо написано человеком, проживающем если не в аду, то в настоящем чистилище — в Авдеевке:
Многие спрашивают: а что в Авдеевке мирные делают? Пусть уезжают!
А куда я поеду? На Украину??? Да я от нее убежать мечтаю! А другой дороги отсюда нету. В Мариуполе делали выход людям и в Россию, и на Украину – езжай куда хочешь. Здесь ты без выбора.
Кумовья бандернутые уехали. В итоге мужиков сразу в армию, а баб с детьми в какие-то теплушки под Днепропетровском заселили. И сразу к бабам приставили сектантов, толи адвентистов, толи евангелистов, не понять. И те пока уговаривают отослать детей в безопасные европейские лагеря. Пока еще уговаривают. А у других сразу детей забрали и сказали – вы никто, звать никак, нет у вас жилья и продуктов, без вас ребенку лучше.
Так куда нам уезжать? Подохнем? Ну и пусть!
Как выживаем? Ну есть одна фишулечка. Волонтеры к нам приезжают, раздают бесплатно хлеб и продукты. Надо пофоткаться с ними, на видео поныть о том, что какие они хорошие и спасают нас. Сами волонтеры жиром заплыли уже, говорят, что свои крутые тачки в Славянске оставляют, а сюда едут чуть ли не на москвичах рассыпающихся.
А после фотосессии нам подсрачник, а у них свой банкет. И не прилетает им, хотя водку жрут с военными. Вот так выживаем. И соседей обносим, соглашусь – плохо, но жрать хочется.
Есть ли хорошие нацики? Есть, но как в анекдоте пусть будет: хорошие нацики, в хороших гробах!
Они ведь все понимают, понимают, что мы русских ждем, хоть и не говорим. Понимают и ненавидят нас и злятся, ведь мы дождемся русских и будем радоваться, будем плакать от счастья, а они просто сдохнут. Не нужны они ни Украине, ни России. Самострелом занимаются, кто ранение себе делает, чтобы свалить, а кто просто жить не хочет.
Между собой тоже стрелялись раньше, теперь все задумчивые и грустные, когда трезвые, что редко бывает.
Жаль их? Мне соседку жаль, мне свою семью жаль, учителя жаль, который собой детей прикрыл. А их не жаль, они по канавам везде валяются дохлые, хотя стараются убирать, но только тех, кого видно. Их не жаль даже своим.
Что буду делать когда придет Россия? Так далеко я не загадываю, планы строю часа на два-три, максимум до утра. Своих вывезу, поем хорошо, покупаюсь. А там видно будет, может работать, может воевать, где пригожусь там и буду.
Боюсь ли умереть? Умереть не боюсь, мы все давно умерли, просто наш снаряд еще не долетел. Боюсь, что без меня никто не позаботится о моей семье, что детей вывезут в Европу. Этого боюсь, а умереть не страшно, жить страшно.
Много ли нас в Авдеевке? Ты про гражданских? Много, но все прячутся, иногда на фотосессиях встречаемся, узнаем что и как у общих знакомых.
Откуда интернет? Нацики для себя наладили, кто умеет – тоже подключается. Нацикам пофиг, если не нарваться на совсем бешеного, тогда даже расстрелять могут.
Чего хочу? Тишины хочу и поспать спокойно. Но вы не останавливайтесь, лупите нациков, потом отдохнем все вместе.
