Сухие строчки новостной статистики. Российскую границу уже пересекли свыше 10,3 тыс. человек, в их числе более 4,5 тыс. граждан России. Сейчас уже наверняка больше - утренние цифры. Но вдумайтесь в них. Россия эвакуирует тысячи своих граждан, которые внезапно стали беженцами на своей земле.
- Россиян много здесь? – Спрашиваю в одном из 30-ти автобусов, стоящих на обочине в поселке Красный десант, что под Таганрогом.
Добрая половина поднимают руки. Остальные признаются, что в процессе оформления российского паспорта. Цифры статистики в реальности - веселые малыши в ярких комбинезонах, которые находят себе развлечение даже в походных условиях. Это их мамы, которые переживают, что дети мерзли по дороге в Россию. И здесь стоят уже долго, а с расселением - непонятно. Никто ничего не говорит. Это бабушки, которые идут в поселковый магазин, чтобы побаловать внуков сладким. Это такие же люди, как те, что находятся сейчас рядом с вами. И в то же время с таким опытом, который не пожелаешь никому.
– Я сопровождаю детей-сирот из Горловки - 16 подростков. Ну, и я с ними – их сопроводитель. С маленьким своим ребенком, - говорит Наталья Лападина. - Нам буквально сказали за 15-20 минут собраться, собрать детей, все. И мы поехали. Вот полностью их документация, потому что в каждой папке их личная жизнь. У них ничего больше нет. Все что было, увезли.
- На что надеетесь? Чем это все закончится?
- Надеемся, все-таки, миром. И мы скоро вернемся домой. Потому что дети очень хотят вернуться домой. Очень! Вот они едут всю дорогу: мы хотим домой, мы хотим домой.
- В 2014 году мы все время в Донецке были, – говорит Дарья из соседнего автобуса. - В подвалах сидели. Не выезжали никуда. А сейчас решили выехать, потому что боимся, что сильно будут бомбить. И то у меня мама осталась там, в Донецке. Мы с дочкой уехали.
- А мама чего не поехала?
- Да ну, не захотела. Осталась дома.
- Вот сосед у меня такой, он остался, - говорит еще одна девушка Наталья. - Он морщится, я никуда не поеду, две квартиры… Ну, и бабушки, которые престарелые, они же тоже, куда они поедут? Мало кто из стариков может выехать. Не выехали те, у кого родители лежачие, парализованные, как их бросишь? Их же не бросишь.
- С тяжелым сердцем уезжали?
- Конечно. Куда вернемся? Во что приедем? Мы не знаем. Может, мы вообще останемся без ничего. Работа, квартира, дом…
На погранпереходе перед Новоазовском МЧС развернуло небольшой лагерь. Здесь большого наплыва беженцев в данный момент нет. Сюда прибывают люди для временного размещения в отапливаемых палатках. Позже их организованно забирают на автобусах и распределяют по детским лагерям и пансионатам. Пожилой крепкий мужик, представившийся Олегом из Комсомольска, подошел сам. Говорит, виделись мы в 2014 где-то на дорогах войны.
- Скажу честно, от себя. Вот реально с этим надо заканчивать! Понимаете? Не просто гнать. Гнать можно было в 14-м году, вот где-то, может, плюс-минус по-доброму. А я вчера посмотрел их комментарии, с Украины. Типа нас раскатают. Ну, это просто невыносимо. Мы уже не дождемся, честно говорю. Ну, ждем, ждем, ждем, ну, не кончается.
- Чего ждете?
- Хотелось бы, чтобы нас забрали. Я родился в Комсомольске и вырос. Мы никогда не знали, где граница с Россией. Я сам служил, тогда это Ленинград назывался город. Я жил там пять лет. Это была одна страна. Без границы. И замуж выходили, женились. Тут настолько все переплетено! Потом раз – поделили. Потом через время мы узнали, что там вот есть граница. И вот это пошло, пошло. И только хуже. Вот хуже, понимаешь?
А то, что на данный момент? Вот эти 8 лет? Все планы порушены. У каждого. Люди выбитые. Ни денег, ни работы… А еще начинается, как в тире. То есть, оно бахнуло, а ты не знаешь: тут разорвется или, допустим, за полкилометра. За детей страшно.
- За себя нет?
- Самое страшное, если опять сейчас запросят перемирие и начнут замиривать, опять это до следующих волнующих встреч. Вот это самое страшное. Пусть ужасный конец, чем ужас без конца. Вот пусть лучше так.
