Источник: Синодальный отдел по монастырям и монашеству РПЦ
28 декабря – сороковой день отшествия ко Господу Предстоятеля Сербской Православной Церкви Святейшего Патриарха Иринея – выдающегося иерарха, богослова и пастыря. Любовь к людям, доброта и скромность Святейшего владыки остались в памяти и в душе каждого, кому довелось с ним встречаться. В числе тех, кто может поделиться этими счастливыми воспоминаниями, – епископ Пакрацко-Славонский Йован.
Патриарха Иринея я встретил впервые в Хиландаре [1], еще будучи послушником. Митрополит Амфилохий отправил меня и теперешнего иеромонаха М. на Святую Гору, чтобы мы могли немного перевести дух после «дробилки» Цетиньского монастыря военной поры и «принять Духа».
Это случилось непосредственно после краткого настоятельства отца Паисия (Танасиевича), когда и настоятели, и братия заново учились общежительному порядку, предписанному святым Саввой, после многовековой идиоритмии. Отец Паисий после истребления его семьи на Дрине (повторного, ибо то же самое случилось и во время Второй мировой войны), уединился в недавно восстановленном скиту святого Василия на побережье, где он с любовью и подлинным святогорским гостеприимством принял нас. Вскоре он отправится во Вране (Южная Сербия), где за короткое время создаст ряд братств и сестричеств, которые его, рано почившего, до сих пор хранят в благодарной памяти.
Патриарх Ириней – тогда епископ Нишский – прибыл в те дни в Хиландар, куда его направил Священный Синод, чтобы возглавить Литургию на монастырской Славе Введения Богородицы во храм [2]. Если бы мне тогда сказали, что он же, но уже как Патриарх направит меня как своего викария в 2014 году в Хиландар, чтобы возглавить празднование памяти святого Симеона Мироточивого [3]!
Владыка Нишский посмотрел на непримечательных послушников (впрочем, примечательный послушник – это оксюморон), которые подошли взять благословение, и спросил, откуда мы, после чего любезно и немного официально сказал: «Что ж, нам нужны монашеские кадры». Правда, послушники уже были достаточно одержимы Святой Горой, чтобы такое рекрутирование произвело на них впечатление. Позже о. М. и я долго вспоминали ту странную силу, объятые которой мы, как два горных козла, карабкались от Ватопеда до Хиландара, и только спустя время признались друг другу, что не могли понять, что происходит с тем другим, куда он летит как помешанный.
Позже я чаще всего встречал владыку Иринея в Нише, в основном, когда путь лежал на Святую Гору или в Царьград, или когда митрополит Амфилохий приезжал навестить его после пожара, который уничтожил недавно восстановленный нишский Соборный храм; или мы приезжали в гости к командиру Третьей армии, что имело своим прямым последствием введение празднования Славы, а затем и священства в армии.
Летом 2003 года Храм Воскресения был пуст, и на Гробе Господнем, где у вас обычно бывало не более полминуты, можно было проводить в молитве часы. Приближался юбилей монастыря Святого Саввы в Иудейской пустыне, и тогдашний, только что избранный, Патриарх Иерусалимский Ириней был крайне встревожен, что из-за Интифады [4] (а до Мар Сабы [5] надо добираться через палестинские территории, на которые нас не пускали израильтяне: только что была закончена осада Базилики Рождества в Вифлееме) никто из православного мира не сможет приехать.
– Мы услышали ваше желание, твое и Патриарха, к вам приедет владыка Нишский, – сказал мне митрополит Амфилохий по телефону от имени Синода.
– Прекрасно, – говорю, – он говорит по-гречески, это обрадует Патриарха. Спасибо от меня и Патриарха!
Посмотрел на календарь, начало декабря; святой Савва 5/18 декабря (Иерусалимская патриархия придерживается юлианского стиля) – есть время до приезда гостя. Я навалился на иврит, нужно было сдать третий уровень.
– Father Јован where are you? A Serbian bishop is looking for you [6], – слышу голос владыки Аристарха, главного секретаря Священного Синода Иерусалимской патриархии. «Помилуйте, 10 декабря, какой сербский епископ», – думаю я.
– Приходите в Knight's Palace отель, он здесь!
– Хорошо, иду!
Мне повезло, что тогда я жил в здании Оскара Нимайера на Парижской площади в нескольких сотнях метров от Яффских ворот. Вижу, в холле гостиницы сидит владыка Нишский!
– Вот, прибыл c Синая, – говорит и смеется.
Ну да! Он был в монастыре святой Екатерины на празднике 8 декабря и через Синайскую и пустыню Негев добрался до Иерусалима!
– Господи, Преосвященный, Вам надо отдохнуть, Вы тряслись от Синая два дня, – говорю ему.
– Да, но мне неудобно, что патриархия оплачивает мне такой дорогой отель. Знаешь ли ты место поскромнее?
«Ох, куда же вести владыку по гостиницам и хостелам, есть ли у тебя сердце», – думаю про себя.
– Знаете, я живу недалеко от Старого города, в этой квартире есть хорошая комната. Вам это подходит? – Он молча берет сумку и идет.
– Вот, справа, по преданию, кладбище воинов Саладина, – рассказываю я по дороге, пока мы идем к зданию, где я жил. Сумку я у него все-таки отобрал. На ходу звоню Шмуэлу Эвьятару – советнику градоначальника Эхуда Олмерта по христианским вопросам, и послу Югославии Кринке Видакович-Петров, Арию Ливне – шефу представительства Республики Сербской в Иерусалиме, и договариваюсь с владыкой Аристархом о приеме у Патриарха и последующих богослужениях.
Греки просто не верят, что кто-то все-таки приехал. «Что нам Интифада, нас до вчерашнего дня бомбило НАТО», – шучу я с Аристархом.
Следующих десять дней будущий Патриарх и я вместе завтракали, обедали и ужинали, обходили святые места Иерусалима, большей частью пешком.
Военный атташе полковник Джурин и Александр Петров, большой знаток литературы и поэт («На сто процентов серб и на сто процен