На днях в самом центре северной столицы состоялось открытие мемориальной доски в память... главы Петроградского ЧК Моисея Урицкого. Она установлена на Дворцовой площади, на восточном фасаде здания Главного штаба, в том самом месте, где он был убит молодым поэтом Леонидом Каннегисером. Надпись на мраморе гласит: «30-го августа 1918 года на этом месте погиб от руки правых эс-эров - врагов диктатуры пролетариата - Моисей Урицкий борец и страж социалистической революции».
Эта часть здания принадлежит Государственному Эрмитажу, а потому на церемонии открытия доски выступил его директор Михаил Пиотровский, который попытался объяснить появление этой странной доски тем, что, мол, «история - вещь сложная», а Урицкий и Каннегисер, были «яркими, интересными фигурами».
Но напомним, кем он был на самом деле. Родилась эта «яркая и интересная фигура», «борец и страж» в Черкассах в зажиточной купеческой семье. Как свидетельствует Википедия, Урицкий «получил традиционное религиозное иудейское образование, изучал Талмуд». Окончил юридический факультет Киевского университета. Однако работать не захотел, а примкнул к революционерам, готовившим захват власти в России, и вскоре эмигрировал. В 1916 году жил в Стокгольме. Был корреспондентом парижской газеты «Наше слово», редактировавшейся Троцким. Вернувшись в Россию, Урицкий быстро сделал карьеру у большевиков, и в марте 1918 года стал председателем Петроградской ЧК, совмещая этот пост с должностью комиссара внутренних дел Северной области.
Здесь Урицкий проявил себя, как одна из самых зловещих фигур первых лет правления большевиков. По отзыву Луначарского, Урицкий был «железной рукой, которая реально держала горло контрреволюции в своих пальцах». В.П. Зубов, организатор музея в гатчинских дворцах, - один из задержанных, которых Урицкий допрашивал лично, так описал свою первую встречу с главой Петроградской ЧК: «...перед серединой стола сидело существо отталкивающего вида, поднявшееся, когда мы вошли; приземистое, с круглой спиной, с маленькой, вдавленной в плечи головой, бритым лицом и крючковатым носом, оно напоминало толстую жабу. Хриплый голос походил на свист, и, казалось, сейчас изо рта станет течь яд. Это был Урицкий...»
«Как сейчас помню его коротенькую фигурку на кривых ножках, когда он раскачивающейся походкой, ежеминутно поправляя пенсне на носу, шел к своему столу, - вспоминал А. Ильин. - Мы никогда не узнаем, сколько людей погибло по приказам этого урода-алкоголика».
Террор, развернутый чекистами Урицкого в Петрограде, был направлен на физическое уничтожение не только «контрреволюции», но и всех, кто хотя бы потенциально мог не поддержать большевиков.
По его личному распоряжению были расстреляны демонстрации рабочих, возмущенных действиями новой власти; подвергнуты пыткам, а затем убиты офицеры Балтийского флота и члены их семей. Несколько барж с арестованными офицерами были потоплены в Финском заливе. Петроградская ЧК обрела репутацию поистине дьявольского застенка, а имя ее главы наводило ужас.
За творимые в ЧК зверства Урицкий и был застрелен молодым поэтом Леонидом Каннегисером. В отместку «за Урицкого» чекисты расстреляли по всей стране заложников из представителей «непролетарских классов» (в одном только Петрограде были убиты более тысячи человек - в том числе женщин, стариков и детей). Похоронен этот палач был в центре Петербурга, на Марсовом поле, где проходили когда-то парады уничтоженной большевиками русской армии. Имя Урицкого одно время носила даже Дворцовая площадь в Ленинграде, лишь в 1944 году ей по распоряжению Сталина вернули прежнее название.
О том, как в Петербурге относятся к этой зловещей фигуре, свидетельствует тот факт, что еще в 2012 году неизвестные сняли мемориальную доску с дома на 8-й линии Васильевского острова, в котором жил Урицкий. Из-за протестов горожан на прежнее место ее так и не вернули, и восстанавливать не стали. Но его имя до сих пор носит посёлок, улица в г. Колпино и улица в Кронштадте (бывшая Михайловская), хотя местные жители и требуют ее переименовать.
Накануне появления мемориальной доски на Дворцовой площади в северной столице состоялся пикет. О своей позиции заявили и старейшие национальные организации России, обращаясь к потомкам русских эмигрантов. «Более четверти века наш народ медленно и мучительно преодолевает тяжкое наследие тоталитаризма, возвращаясь к Православной вере, восстанавливая страницы своей подлинной истории, имена национальных вождей и героев, - говорится в заявлении. - К сожалению, существующая в Российской Федерации законодательная база, общий низкий уровень исторических знаний и инерция сознания значительной части населения, доставшиеся стране от советской системы, не способствуют тому, чтобы этот жизненно важный для России процесс шёл быстрее».
«Верхом цинизма» назвал установку мемориальной доски Урицкому на Дворцовой площади в интервью агентству «Царьград» генерал-лейтенант Службы внешней разведки РФ в отставке, зампредседателя общества «Двуглавый орел» Леонид Решетников. По его словам, «ставить доску человеку, который занимался преследованием людей и убийствами в 1918 году, причем как жертве теракта, - это антиисторический подход».
Причины, толкнувшие Каннегисера на убийство, до сих пор неясны, отметил он. «Есть разные варианты. Говорят, что якобы он за кого-то мстил, есть вариант, что у них были интимные отношения с Урицким. Ставить доску этому человеку - это потеря исторической реальности, это издевательство над исторической памятью», - отметил генерал.
«Нет доказательств, что его убийца был связан с политической организацией. Убийство произошло на личной основе, скорее всего. Не скрывать и не замазывать, как замазывают те, кто поставил эту доску. Этого нельзя делать сейчас, когда идет новое поколение нашего народа, засорять ему сознание нельзя, как засорили сознание многим людям, жившим в системе Советского Союза. Бороться - только просвещением, разоблачением, новыми публикациями на эту тему, они должны пробиваться через эту завесу лжи и лицемерия», - подчеркнул он.
СМИ отмечают: акция с доской выглядит как настоящее кощунство еще и потому, что в здании, где ныне она установлена, расположена экспозиция «Музей Русской Гвардии», посвящё